Мой лифт — Моя крепость (СИ), стр. 24

Только теперь я заметил, насколько он бледный.

— Ты ел сегодня?

Он покачал головой.

— Немного сухарей утром. В моей квартире почти ничего не осталось.

— Вода?

— В бачке была. Плюс пару бутылок нашёл.

Я вспомнил, как слил несколько литров в унитаз, и поморщился.

— У меня есть еда.

Антон замер.

На мгновение в его глазах появилось что-то острое, почти жадное, но он тут же отвёл взгляд.

— Не откажусь, — сказал он. — Со вчерашнего дня почти ничего нормального не ел.

— Подожди здесь.

Я подошёл к лифту.

Антон двинулся следом.

— Подожди меня здесь, — повторил я, остановившись перед порогом.

Он посмотрел сначала на меня, потом внутрь кабины.

— А, да. Конечно.

На его лице снова появилась дружелюбная улыбка. Слишком быстрая и слишком ровная.

Я вошёл внутрь один.

Створки оставались открытыми, но уже сам шаг через границу комнаты принёс лютое облегчение. Будто между мной и Антоном опустилась невидимая стена. Внутри я чувствовал себя хозяином положения, а снаружи — жирдяем с револьвером и очень сомнительными навыками выживания.

Я открыл сундук.

Сначала положил в пакет банку тушёнки, пачку гречки и бутылку воды. Подумал и добавил чекушку водки. Потом представил, как Антон посмотрит на такой скромный набор, и положил вторую. В пакет отправились ещё несколько пакетиков сахара, пачка печенья, которую гоблины почему-то пропустили, и две бутылки пива.

Сам я почти не пил. До смерти родителей спиртное в доме было под запретом отца, презиравшего эту человеческую слабость, а позже просто, когда я сам стал принимать решения, не понравился уже мне. Поэтому алкоголь виделся в моём геймерском взгляде на мир не более чем товаром для обмена или антисептиком. Ну а в этот раз он станет даром для налаживания дипломатического контакта.

Я вынес пакет.

Антон взял его свободной рукой и заглянул внутрь. При виде звякнувших бутылочек его лицо действительно изменилось, светясь даже не благодарностью лично мне, а настоящим облегчением.

«Он питает слабость к алкоголю, запомним», — словно разгадывая точки интереса у непися, приметил я.

— Спасибо, — произнёс он. — Серьёзно.

— Всё сразу не съешь, — сказал я, намекая на горячительное.

— Постараюсь уж.

Явно поняв меня, он хихикнул.

На пару минут всё происходящее стало выглядеть почти нормальным. Два соседа встретились в коридоре, обменялись новостями и договорились сделать что-то полезное следующим утром. Если не смотреть на подтёки крови, общую разруху и оружие, которое было у нас обоих, можно было даже представить, что мир вокруг не сошёл с ума.

— Значит, утром встретимся? — спросил Антон, слишком уж крепко стискивая ручку пакета.

— Утром.

— Я постучу. Три раза, потом пауза и ещё один.

— Почему именно так?

— Не знаю. В фильмах всегда какой-то условный стук есть.

— Отличная система безопасности. Теперь главное, чтобы гоблины не смотрели фильмы.

От моей незатейливой шутки он засмеялся странным прерывистым смехом.

— А ты какой-то разговорчивый для затворника.

— Компенсирую десять лет молчания. — сухо сказал я, ощущая, что лимит коммуникации я на сегодня выработал.

Антон снова взглянул на револьвер.

— Возьмёшь его завтра?

— Разумеется.

— Правильно. Вдвоём и с оружием будет спокойнее.

Он сказал это легко, будто речь шла о фонарике.

— Сначала проверим квартиры, — продолжил Антон. — Потом можно посмотреть, что с водой. Может, даже ниже спустимся.

— Только на один этаж.

— Как скажешь.

Он не спорил ни с одним моим условием. Это льстило и одновременно казалось неправильным.

Антон перехватил пакет поудобнее и направился к центральному холлу.

— До завтра, Андрюха. — махнул он мне рукой, в которой был пакет, от чего этаж огласил небольшой перезвон.

— До завтра. — начал и я прощаться, но заметил, что говорю это в его спину.

Не дожидаясь окончания ритуала прощания, он скрылся в лифтовой перемычке. Я же вернулся обратно в своё убежище и приказал створкам закрыться.

Я ожидал, что сразу начну анализировать каждую реплику Антона, искать противоречия и вспоминать его странные взгляды. Вместо этого поймал себя на улыбке.

У меня был сосед.

Не галлюцинация, не воспоминание и не женщина за закрытой дверью, которая боялась даже ответить. Живой человек, с которым мы договорились встретиться утром.

Да, он немного странный.

Взвинченный.

Слишком интересуется моим оружием.

Но кто сейчас нормальный? Я сам разговаривал с Системой, собирал стреляные гильзы в контейнер и жил в лифте.

Антон хотя бы не попытался меня убить, что уже ни фига себе для современных реалий.

Бонус Интеллекта, что исчез, когда таймер дошёл до нуля, вновь активировался, когда я вновь оказался в комнате. Я не успел заметить, как отсутствие бонуса скажется на мне...

Неважно.

Настроение всё равно оставалось непривычно приподнятым.

Я сел на сундук и начал разбирать добычу. Внутри всё перемешалось: полотенца, лекарства, пакеты, инструменты, банки, куски ткани и предметы, которые я хватал только потому, что они показались полезными.

Под одним из полотенец нашлась дешёвая пластиковая полочка для ванной.

Белая, прямоугольная, с невысокими бортиками. Такие крепят возле раковины или душа и ставят сверху шампуни, мыло и прочую мелочь. Я совершенно не помнил, зачем её забрал. Скорее всего, она просто попалась под руку вместе с остальными вещами.

Я уже хотел бросить её обратно, но посмотрел на голую металлическую стену.

Комната всё ещё выглядела как грузовая кабина, куда случайно занесли сундук и ноутбук. Свет делал её безопасной, но не уютной. Даже появление мебели не избавило от ощущения, что я живу как килька в одиночной баночке.

После разговора с Антоном захотелось изменить тут хотя бы что-нибудь. Не ради Системы или какого-то развития, а просто сделать место немного своим.

Я протёр стену спиртовой салфеткой обезжирив поверхность, и начал примерять полочку. Сначала поставил слишком низко. Потом слишком близко к дверям. В итоге выбрал место над сундуком, чтобы она не мешала сидеть и при этом не была снесена в момент возвращения с очередной мародёрки.

Отрезал полоски ленты, что была в комплекте, и приклеил к задней стенке, прижав пластик к металлу.

Вышло криво.

Не настолько, чтобы всё переделывать, но достаточно, чтобы за это постоянно цеплялся глаз.

Я отошёл к противоположной стене и прищурился.

В старой комнате подобного безобразия я бы не потерпел.

Примерно так же я корпел, когда устанавливал полки для коллекционных фигурок. Только тогда всё было эстетично и выверенно. Сначала я долго выбирал сами крепления, потом измерял расстояние между уровнями, проверял стену на проводку и несколько раз пересчитывал нагрузку. Фигурки расставлял по сериям и высоте, менял подсветку, двигал каждую на несколько миллиметров, пока композиция не начинала выглядеть цельно.

Кто-то назвал бы это дорогим пластиковым мусором.

Для меня коллекция была одной из тех вещей, которые я действительно выбирал сам, и, что самое главное, она грела мою хиканскую душу. Каждую фигурку я находил, ждал, распаковывал и ставил на своё место.

После смерти родителей квартира долго ощущалась чужой.

Коллекция помогла сделать хотя бы одну комнату моей.

Я посмотрел на дешёвую пластиковую полочку, приклеенную к металлической стене.

Пустую.

— Вот бы сюда мою коллекцию, — тихо произнёс я. — Было бы почти как дома.

~Перед глазами появилось сообщение.

Обнаружен подходящий объект.

Полка для фигурок. Уровень 1.

Интеграц...~