Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ), стр. 9

Однако теперь пришла пора смеяться Гатагу. И кто был знал, чего на самом деле ему стоил такой смех.

— Ты… ты… вконец… обезумел… — сквозь хриплый хохот выдал демон. — Ты… пожертвовал собственным народом… Собственными легионерами… И ради… чего? Чтобы служить… им? Так какой же из тебя… ферзь? Ты… мусор в их глазах… Обычный… пёс… Тебя используют… а ты не желаешь этого видеть…

— Ах! Так вот оно что. Вот, в чем дело… — осклабился холодно Разрушитель, а голос стал гораздо тише. — Ты испугался. Испугался того, что грядет. Я знал, что ты тряпка. Всегда знал. С момента твоего рождения я понимал, что ты просто расходный материал. Гарону ты в подмётки не годился. Ни тогда, ни сейчас.

— Рано или поздно, но ты… падешь, — со слабой улыбкой парировал Гатаг, а сили почти покинули его. — Буду… буду ждать тебя… на том… свете…

Аббадон медленно разжал лапу, отчего Гатаг рухнул на холодный пол тронного зала, жадно глотая ртом воздух. Однако в такой передышке не имелось даже капли милосердия. Разрушителю просто захотелось, чтобы его отпрыск пожалел, как о содеянном, так и о сказанном.

— Ты по-прежнему цепляешься за детские сказки своей мамаши о справедливости в мире демонов, — протянул довольно Аббадон, обходя распростёртое тело сына по кругу. — Падёшь… мусор… пёс… — передразнил с издёвкой он, с наслаждением растягивая каждый слог. — Даже сейчас ты не видишь всей картины в целом. Ты смотришь на шахматную доску и видишь только фигуры. А я же знаком с игроком. Я вижу тех, кто дёргает за нити.

Гатаг приподнялся на дрожащих руках, позвякивая кандалами, и взглянул на отца снизу-вверх. Во взгляде молодого демона не было ни страха, ни покорности, ни мольбы. Лишь упрямая и изломанная гордость, которая отказывалась погибать.

— Красиво… стелешь, — просипел с весельем он и кровь снова хлынула из разорванного горла. — Словно сам в это веришь. Но знаешь, в чём твоя… главная ошибка? Ты считаешь, что можешь переиграть тех… кто стоит за кулисами. Думаешь… что умнее остальных. А они… они просто смеются над тобой. Ты… инструмент. Расходный… материал. Как и все мы. Как и наш народ, как те легионеры, которых ты принес в жертву, собственной алчности, чтобы возыметь нынешнюю силу. Ты… не ферзь. Ты даже… не пешка. Ты просто… искра. Жалкая искра… которую зажгли, чтобы осветить… путь. А когда догоришь… никто и не вспомнит твоего проклятого… имени. И я… я буду первым… кто его забудет…

Аббадон замер. Его массивная фигура на мгновение будто потеряла всю чудовищную уверенность, но мимолётная тень сомнения оказалась тут же подавлена вспыхнувшим гневом.

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул озлобленно Разрушитель, отчего стены тронного зала задрожали. — Я ЗНАЛ, ЧТО ВОСПИТАНИЕ ТВОЕЙ МАТЕРИ ВЫЙДЕТ МНЕ БОКОМ! НЕ ЗРЯ ОТ НЕЁ ИЗБАВИЛСЯ!

Из-за слов Аббадона у Гатага что-то дрогнуло в душе. Ползая на коленях, он кое-как сумел откинуться назад и опереться спиной на стену. Взгляд его прояснился и почти сразу парень сумел полностью рассмотреть отца с ног до головы. И осталось там от прежнего Аббадона ровным счетом ничего. Сейчас перед собой он видел какую-то грязно-кровавую тушу с беспредельной мощью. И глядя на такого отца, юный Разрушитель широко осклабился. Так широко, как только сумел.

— Ты… сдохнешь… Я буду молится Сущему и Пламени Возмездия… чтобы… чтобы ты сдох… как можно скорее…

— И по чьей же вине я сдохну? — громко рассмеялся Аббадон, присаживаясь перед сыном на корточки и схватив того за окровавленные волосы, с силой приподнял тело Гатага. — Кто меня прикончит? Сука Марагна? Или наш добродетель Зархон⁈ А-а-а-а-а! Так вот всё как произошло! — быстро догадался архидемон. — Ты убежал к соплячке Искриде. Хотел заручиться поддержкой того дерзкого щенка Ваерса! Но знаешь, что самое интересное? — разрушитель чуть подался вперед, а его зубастая пасть, из которой несло смрадом крови и плоти, расширились до предела. — Мне уже самому нетерпится с ним встретится. Я не боюсь ни его, ни его папашу! Мелкий выродок мне за всё заплатит! За все унижения, что нанёс ранее! Но для начала я погляжу, как он справиться с оберегами и…

Вот только свою пылкую и напыщенную речь владыка Разрушения не сумел довести до конца. Своды тронного зала внезапно содрогнулись, а чей-то холодный и величественный голос ознаменовал о начале конца:

— Аббадон, пора…

Земля. Российская Империя.

Москва. Первое кольцо.

Главная резиденция таинственного рода Лазаревых.

28 марта 4060 года по летоисчислению Вечного Ристалища.

Тот самый день.

04−00…

Портальная площадка.

— М-р-р-р-р…– Грация встречала нашу троицу тихим урчанием. Грустным урчанием. — М-рр…

Светать только начало, но мне практически с первого взгляда стало понятно, кто именно отправляется на Вечное Ристалище. Разница между собравшимися явила себя моментально. Её невозможно было не заметить. Все, кто шел со мной экипировались, как и подобает воинам и воительницам. Да и класс их защитного снаряжения в прямом смысле можно назвать запредельным. Боюсь, не ниже уровня реликвий Ушедший Эпох.

Рамас, Серинити, Илай, Эйсон и Фи с Искридой в любом случае шли со мной, но группа Зеантара не могла не удивлять. Мощь отряда хранителя Земли нельзя недооценивать, а если кто-то осмеливаться на подобное, то быстро пожалеет.

Во главе стояла троица хранителей и основная ударная мощь — Лазарев, Аллейда и Паллад. Чуть рядом находился отряд своеобразной поддержки из одних женщин — Бээаллинарэ, Валери и Мелисандра. Заключительными же среди всех оказался второй ударный отряд — Матвей, Тар, Фларас, Ростислав, Реахзор и Ас-Ннай.

— Я не думал, что вы тоже пойдете, — слегка улыбнулся я, глядя на Зеантара-младшего и Раса.

— Ты наш брат, — расплылся в задорной усмешке полуальв. — Иначе и быть не могло.

Брат. Брат. Брат. Слишком часто я стал слышать это слово, что постоянно резало слух. Лишь от Матвея оно слышалось вполне… нормально и обыденно. Хотя я и сам не мог объяснить, почему так.

Ладно, жить мне осталось не так долго, так что пусть называют как хотят.

— Мы бы ни за что не пропустили такое зрелище, — тихо рассмеялся Тар, пытаясь разбавить гнетущую обстановку. — К тому же не стоит нас недооценивать. Да, из всех, кто идёт на Альбарру мы с Расом самые слабые, но наши таланты состоят не в прямом столкновении.

— Не вернетесь домой, паршивцы, и пеняйте на себя! — резко отчеканила Прасковья, пытаясь утаить от окружающих страшное волнение.

Впрочем, родная мать Раса выглядели не менее встревоженно, о чем твердила её натянутая улыбка. Хотя по большому счету так выглядели не только все княгини, но и те, кто прибыл проводить нас.

Неловкая тишина изрядно затянулась, а взгляды окружающих скрестились на моей персоне. Так что хотелось мне того или нет, но я оказался тем, кому пришлось всё заканчивать. Честно признаться, я долго думал, что им сказать. И, наверное, благодаря терминальному просветлению и своему нынешнему состоянию я мог сказать им чистую правду.

Так что, сделав несколько шагов вперед, я спокойно усмехнулся и взглянув на окружающих, учтиво им поклонился:

— Большую часть из вас я не знаю и со многими толком не знаком. Однако наблюдая за всеми вами, я осознал одну важную для себя вещь — вы… достойные люди. Вы… настоящая семья. И вы… дружный род. Жаль, что всё так обернулось. Если я кого-то оскорбил или обидел, то прошу простить. Порой… порой я просто не властен над собой. Спасибо вам и…

Договорить я не успел. Из стана княгинь неторопливо отделилась Прасковья и подойдя почти вплотную, заботливо меня обняла и вполне по-матерински клюнула в щеку:

— Не надо нас благодарить, милый. Знал бы ты, как нам жаль, что всё вышло… именно так.

Выдавив из себя улыбку, женщина отошла в сторону, уступая место второй княгине, после третьей, а затем почти каждый из Лазаревых успел что-то сказать мне на прощание. Странно, но их слова отзывались в душе непонятной теплотой и сожалением. Да, я сожалел. Сожалел впервые за очень долгое время. Остальные от Лазаревых ничуть не отставали. Аркас, Грат, Цуг, Диана, малышка Рейна, а также Эстель и Зирина. Попрощаться удалось со всеми.