Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ), стр. 5
— Брат, мы пойдем с тобой! — решительно выпалил Рамас, медленно поднимаясь на ноги и глядя то меня, то на Искриду, что сидела слева, то на Фьётра, что находилась справа от меня, то на Рейну, что умостилась на моих коленях, то на всех остальных разом. — Я хочу видеть, как ты выйдешь на бой против Ареса. Я хочу видеть, как ты будешь…
— Прости, Рам, но нет, — мягко отказал я тому, отчего все разом замерли. — Никто из вас не пойдет со мной. Я и Искорке с Фи хочу запретить…
— Даже не обсуждается! — грозно отрезала гиара, с силой хлопнув ладонью по столу, отчего тот жалобно заскрипел. — Мы с Фи пойдем! ПОЙДЕМ И ТОЧКА!
— Я тоже пойду, — спокойно отозвалась Серинити, обнажив предвкушающе зубки. — Я не твоя вещь. Ты не можешь мне приказывать. Я горгона Танебриса и буду наблюдать за тобой вместе с сёстрами. И завтра своими собственными глазами я увижу, как прольётся кровь оберегов. К тому же там точно будет сучка Кайса и та вертихвостка Сиана. Если они будут смотреть, то я и подавно.
— Тогда я точно отправляюсь! — стоял на своём Рамас. — Да, я не самый сильный Высший демон, но…
— Рам, Серинити, достаточно, — тихо, но твёрдо произнёс я, отчего даже Опустошитель на миг притих, а его насмешливый шёпот начал таять где‑то в глубине сознания. — Я не пытаюсь никого оскорбить. И уж точно не хочу лишать вас права выбора. Но то, что мне предстоит… это не зрелище. Это не битва, за которой можно понаблюдать со стороны, чтобы потом вспоминать и на досуге пересказывать. Это… война. Это… месть. Это… конец. Мой конец. Их конец.
Рейна, сидевшая у меня на коленях, чуть пошевелилась и, подняв голову, заглянула мне в глаза. Во взгляде малышки не было ни слёз, ни отчаяния, лишь упрямая решимость маленькой девочки, смешанной с болью, которую она старательно прятала. Крошка ничего не сказала, лишь взглянула на печальную Диану и крепче прижалась ко мне словно прощалась.
— Ты не имеешь права решать за нас и за них! — прошипела Искрида, и её голос дрожал как от страха, так и от сдерживаемой ярости. — И если ты думаешь, что мы будем сидеть тут, поцеживать вино, смотреть в проекцию и ждать, когда тебе придёт конец, то ты сильно заблуждаешься, мой дорогой!
Фьётра молча положила ладонь на руку Искриды, и такой простой жест совсем на немного, но остудил пламя гнева гиары. Судя по всему, вана за короткое время пребывания в Инферно научилась гасить бурю страстей демонессы одним прикосновением.
Северянка посмотрела на меня спокойно, почти безмятежно, но в глубине её глаз таилась такая тоска, что в груди против моей воли сжалось сердце. Да-да, то самое жестокое сердце Опустошителя миров.
— Мы не просим позволения, — тихо сказала Фи. — Мы просто будем рядом. Там, где сможем. Я знаю, что ты не пустишь нас в самое пекло, но не надо прогонять нас. Не оставляй нас в неведении. Особенно… сейчас.
Обычные слова, но именно эти слова напомнили мне о лжи семи дней. Ложь во благо или ложь ради лжи? Зачем я лгал, если жить осталось жалкие часы? Хотел бы я отыскать ответ на эти вопросы.
Серинити фыркнула, скрестив руки на груди, и её змеиные черты на мгновение проступили более отчётливо и явно. Не единожды я видел, как такое происходит с Кайсой, а это явный знак того, что девица злилась или же… печалилась.
— Вот именно. Ты можешь сколько угодно строить из себя благородного мученика, — припечатала нещадно она в своей излюбленной манере. — Но мы не позволим тебе уйти в одиночку. Нам всем прекрасно известно, что ты провёл черту, за которую невозможно никому ступить. И мы не нарушим её. Мы просто будем там. Будем в стороне.
Рам медленно опустился обратно на стул. Плечи у Высшего демона оставались напряжёнными, а кулаки сжатыми. Глядя на остальных бывших смертников, он боролся. Прямо сейчас он уже боролся с ними за то, чтобы они поддержали его сумасбродную затею.
— Не надо на нас так смотреть, Сумрак, — до сих пор задумчивый и помалкивающий Илай взял слово. — Мы с Эйсоном идём в любом случае!
— Хорошо, — выдохнул тихо я, прикрывая веки и крепко сжимая пальцы в замок. — Некоторые из вас пойдут. Повторяю — некоторые! Серинити, я не могу тебе приказывать. Поступай как знаешь.
— То-то же! — победоносно фыркнула она.
— Арк, Грат, Цуг, Диана, Талисса, Эстель, Зирина… — обратился я к остальным. — Вам… вам точно нельзя.
— Мы понимаем, Ранкар, — грустно улыбнулась дриада, глядя то на меня, то на Рейну. — Мы будем тут на Земле и останемся в безопасности.
— Рам, ты тоже можешь пойти, — продолжил вещать я. — Но что насчет Селесты? Что насчёт…
— Она знает. Мы уже всё обсудили, и она поддержала моё решение, — расплылся в коварной усмешке демон, а после слегка подался вперед. — Ранкар, ты наверное не знаешь, но сейчас всё Инферно на твоей стороне. Лоялисты приложили огромное количество сил для этого. Пока архидемоны будут в Краю Соприкосновения, то все остальные инферийцы станут наблюдать за тобой с другой стороны.
Слова Рамас удивили и я с немым вопросом посмотрел на Искриду, но в ответ та лишь довольно ухмыльнулась и коснулась своим коготком моего подбородка.
— Всё так, как и говорит Рамас, милый. Потому мы и пойдем. Если ты так переживаешь, то ни я, ни Фи, ни Рам, ни отойдем от моей матери и Зархона ни на шаг.
— И ещё одно, — чуть тише добавил я, собирая с мыслями и поочередно глядя на всех собравшихся. — Не надо делать из это дня прощание. Я не хочу видеть ваши лица… такими. Выглядите так словно хороните меня. У нас ещё есть время. Немного, но есть. Давайте… давайте просто посидим. Поговорим о чём‑нибудь другом. О чём угодно, но только не о завтрашнем дне.
На моё удивление Талисса улыбнулась одной из первых. Слабо и едва заметно, но это была настоящая улыбка, а не маска.
— Мой господин, вы помните тот день, когда впервые пришли в Сад Наслаждения? Помните, как избавили нас от ордена Сияющих? — неожиданно спросила тёмная альва. — Помните день, когда мы впервые с вами встретились?
На губах заиграла слабая улыбка и эта улыбка вытеснила из груди тяжесть, давившую на грудь.
— Помню, Талисса, — усмехнулся я, предаваясь далёкой ностальгии. — Также я до сих пор помню рожу того белоплащника без портков, которого пришлось стаскивать с Ании. Или он был в портках?
— Какой-то дядя был совсем голый⁈ — удивилась вдруг малышка. — Что он делал с тётей Анией?
— Ранкар, — вдруг пожурила меня Диана, покосившись на Рейну. — Не при детях же…
Мириад сраных бед! Совсем забыл!
Завидев выражение моего лица, Грат громогласно загоготал, откинувшись на спинку стула и в этом терата поддержала Зирина — его избранница, а также Цуг и Аркас. Напряжение же, сковавшее террасу, начало понемногу таять.
Постепенно разговор ожил, перескакивая с одной истории на другую. Кто‑то вспоминал нелепые провалы, когда я отсутствовал в Аронтире, кто‑то случайные делишки, и даже Рейна, которая уютно устроилась у меня на коленях, по-детски хихикала.
Однако имелся тот, кто мог на корню испортить весь этот вечер:
Тридцать шесть часов… — злорадно рассмеялась тёмная тварь. — Да, продолжай. Продолжай тратить своё драгоценное время. Пусть они болтают. Пусть радуются. Ведь очень скоро я прикончу их твоими руками. Точнее… уже своими.
Не знаю почему, но именно этот выпад Опустошителя я проигнорировал. Слушая их голоса, впитывая каждую интонацию, каждый смешок, каждый взгляд, брошенный в мою сторону, в голове то и дело мелькала одна мысль — может быть именно в этом и заключается сила людей, не обременённых силой? Не в магии. Не в могущественных навыках. Не в кровопролитии. И даже не в моей технике терминального просветления, что позволила мне прожить чуть дольше. А в том, что рядом есть те, кто не даст тебе упасть даже тогда, когда падать уже попросту некуда.
Сам того не ведая я чуть сильнее сжал ладонь Искриды и крепче прижал к себе Фи, а после с некой надеждой посмотрел на остальных: