Эпоха Опустошителя. Том XII - Часть III (СИ), стр. 22
— Глупые людишки… — до ушей кандидата внезапно донеслось сдавленное и недовольное бухтение Хёсы. — Совсем взрослые… но ведут себя хуже диких собак из Трущоб. Мерзко смотреть. Разве… разве они не понимают, насколько он отважный и храбрый?
Слышать от беспризорницы-двенадцатилетки подобные слова было странно, но уроженка Эосара не единожды встречала таких детей. Зачастую они растут и взрослеют гораздо быстрее сверстников. Обстоятельства и скверная жизнь на дне общества берут своё.
— Как бы странно такое не звучало, но ты права, дитя. Люди глупы и зачастую сами не понимают причину своей глупости…
Изначально императрица не придала значения прозвучавшим словам. Однако сама того не ведая, она стала прислушиваться к беседе бродяжки и мужчины. Незнакомец стоял чуть левее Хёсы и опираясь плечом о колонну, смотрел вниз на арену. Кандидат не видела лица неизвестного, но из-под капюшона дорожного плаща виднелась копна каштановых волос и щетинистый подбородок.
— Не зря говорят, что из уст ребенка глаголит истина, — судя по голосу, тот был страшно измотан. — Ты действительно считаешь его храбрецом? — полюбопытствовал незнакомец, обращая своё лицо к беспризорнице. — Даже невзирая на то, что о нём говорят? Разве ты не слышишь сколько людей ненавидят, презирают и желают ему смерти?
Девушка уже намеревалась вмешаться, ведь после подобных вопросов всегда наступают последствия, но стоило ей рассмотреть облик неизвестного, как она быстро отбросила свою затею. Увиденное слегка поразило. Добродушное, но страшно усталое лицо не несло для бродяжки ничего опасного.
«Не человек, — мелькнуло в голове императрицы важная деталь. — Еще и со стихией света».
— Они… они глупы… — с заметной тревогой упёрто повторила сирота, но всё же с надеждой покосилась на кандидата, чувствуя подвох в вопросе незнакомца. — Лично для меня он… он герой… Он самый отважный человек, о котором… о котором я слышала…
Увиденное поразило императрицу еще больше, потому как после услышанного лик незнакомца стал в несколько раз добродушней, а на застывшей гримасе жуткой усталости отобразилась тёплая улыбка.
— Отважный герой, значит, — мягко засмеялся мужчина. — Услышь он тебя сейчас, то непременно бы отругал за подобные слова. Для него такое сродни оскорблению. Ты из отрёкшейся, дитя, не так ли?
— Та, кто не присягал на верность, не может быть отрёкшейся, — твердо выпалила Хёса тоненьким голоском. — Потому я и сбежала из того приюта. Я не хотела… не хотела… — девчушка пыталась подобрать нужное слово и в итоге справилась, — … не хотела становиться овцой. В Трущобах Аронтира очень много таких как я. Мы предоставлены сами себе. Мы выживаем и копошимся в грязи. Мы крадём и убегаем. А обереги, как и их служители не спешат туда спускаться. Они не спешат нам помогать. Им… им плевать на других… А мне… мне плевать на них! — с неприсущей ребенку яростью прошипела бродяжка. — Демон Великой Сотни герой… Мой герой!
— Но ведь и Последователь Проклятых не спешит спускаться в Трущобы, — еще теплее улыбнулся мужчина, поворачиваясь всем корпусом к двенадцатилетке. — Он тоже не торопится помогать нуждающимся и страждущим.
— Ему и не нужно кому-то помогать! — пылко отозвалась Хёса. — Мне уже достаточно того, что он не испугался. Он не испугался бросить вызов тем, кто считает себя всесильным. Я более чем уверена, что у него на то имелись свои мотивы, но моё восхищение от этого не станет меньше. Главное, что он не испугался. Он не струсил. Его сила заключена не в помощи страждущим. Его сила в том, что он… он вселяет надежду. Глядя на него, такие как я понимаем, что тоже можем чего-то стоить.
Арена Соприкосновения гремела не переставая. И пока неутихающие оскорбления разносились по всей округе, незнакомец не сводил внимательно взгляда с девочки. Пару мгновений он что-то пытался рассмотреть в её глазах, а после улыбнувшись чуть шире, присел перед ней на колено.
— Я обязательно передам ему твои слова, дитя. Будь у него такой соратник как ты, возможно всё обернулось бы совсем иначе. В то время как я, плохой товарищ. Я не смог помочь тому, кто помог мне. Всё случилось так, как он и сказал. Но я… я был глух и слеп к его словам. И вот я здесь… усталый, разбитый вдребезги и вернувшийся ни с чем.
Императрице показалось, что в большей степени слова, адресованные бродяжке, незнакомец говорил сам себе, ведь подобное было похоже на исповедь. На горькую исповедь обреченного.
— Подождите… — глаза Хёса расширились от восхищения. — Вы… вы знаете Демона Великой Сотни? Вы… вы его друг? Товарищ? Соратник?
— Всё в одном лице, дитя. По крайней мере, я сам на это надеюсь, — с грустью рассмеялся неизвестный, вкладывая несколько драгоценных камней в миниатюрную ладонь девчонки и мягко её закрывая своими пальцами. — Вот, возьми. Я отнял твою время и хочу отплатить за свою навязчивость.
Брови беспризорницы полезли на лоб, и та с радостным изумлением взглянула на мужчину:
— Он… он же победит, да?
На миг возникла пауза, а императрица поймала себя на мысли, что и сама желает узнать ответ на столь наивный вопрос.
— Ты права, дитя, — тепло улыбнулся незнакомец, со страшной печалью и горечью в глазах. — Он победит. Обязательно победит. Но такой ли победы он хочет для себя и близких?
После услышанного взгляд девчушки наполнился радостью. Несколько мгновений она не сводила глаз с собственной ладони, в которой были зажаты драгоценные камни, но стоило ей поднять голову, как след от незнакомца простыл. Императрица видела, как Хёса пытается отыскать его в толпе, но осознав тщетность потуг, та тихо повторила лишь одно слово:
— Победит…
Вечное Ристалище. Альбарра.
Аронтир. Внутренние Земли.
Край Соприкосновения.
Арена Соприкосновения.
Всё случилось быстро. Крайне быстро. Пару секунд назад мы все находились прямо перед вратами пространственной крепости, а сейчас наш отряд стоял у окраин просто запредельного размера ристалища. Впервые я видел нечто столь монументальное. Массивные стены колизея заслоняли собой небеса и отбрасывала мрачную тень на поле будущего боя. Но вой сотен тысяч душ я услышал практически сразу.
— ОН ЗДЕСЬ…
— МЕРТВЕЦ ЯВИЛСЯ…
— УМРИ…
— СДОХНИ УЖЕ…
— ТВАРЬ…
Арена грохотала. Грохотала, как обезумевшая. Но знал бы кто, как мне было плевать на всех их крики и гомон. Имелось дело поважнее.
— Ты умница, Грация, — заботливо обронил я, присаживаясь рядом с питомицей. — Большая умница. Надеюсь, ты чувствуешь, как я горжусь тобой.
— М-рр… – совсем тихо и жалобно проурчала ужасно измотанная подруга.
— Да. Ты всё сделала, как надо, крошка. Отдыхай. Теперь настал мой черёд.
Первым делом пошел в ход поток Гравитации. Именно им я подхватил почти бессознательную оцелоту и быстро передал в руки Валери. Княгиня Лазарева моментально принялась за восстановление хищницы, а спиной и затылком я стал ощущать сотни тысяч, если не миллионы взглядов.
Двадцать пять часов… — мерзко загоготал Опустошитель. — Время уходит, слизняк.
— СМЕРТЬ ВЫРОДКУ ПЯТОЙ ДИНАСТИИ…
— ТВАРЬ…
— УБИЙЦА…
— СДОХНИ, ПРОКЛЯТЫЙ УБЛЮДОК…
— ТЕБЕ НЕДОЛГО ОСТАЛОСЬ, УРОД…
Слышишь? Слышишь их крики? — еще громче расхохоталась тварь. — Они кричат, но не знают, кого проклинают. Эти крики — итог твоей слабости и бесхребетности.
Прикрой, пасть. Смердит.
— Ха-ха! — весело усмехнулся Драгун, посматривая на трибуны. — Какой радушный приём.
— А я гляжу они постарались, — громко рассмеялся Ас-Ннай, оглядывая окрестности. — Нехилую махину отгрохали. Может мне припугнуть этих вопящих насекомых?
— И нехилую пропаганду провели, — пробасил недовольно Реахзор, а часть его силы стала просачиваться наружу. — Будь моя воля…
— Реахзор, Ас-Ннай! — грозно окликнул Лазарев архидемонов. — Уймитесь! Не забывайте, что мы отныне на войне. Аллейда, Пал, — бросил тот хранителям. — Пора браться за дело всерьез.