Наследник $$$ уровня V (СИ), стр. 37

Алкоголя на столе не было, что говорило о том, что разговор будет серьёзным. Впрочем, как и обед. Знаков было полно.

Я взял чашку. От горячего напитка поднимался тонкий пар, в нём чувствовался землистый, чуть терпкий аромат. Вокруг уже сгущались сумерки, и тёплый свет из дома постепенно смешивался с первыми огнями сада.

— Знаешь, почему нас называют обречёнными? — вдруг сказал Себастьян.

— Нет, — покачал головой я.

— Когда пришли римляне, страна разделилась. Они разорвали её на два куска, разделяй и властвуй. Мои предки всегда служили королям, но мы не будем уходить слишком глубоко в историю, а затронем только ту часть, которая важна лично для меня…

Он отхлебнул чай, смотря на запутавшееся в ветвях плодовых деревьев солнце и умиротворённо прищурившись. Тени легли на его лицо, подсвечивая все морщины усталого и немолодого человека. В этом свете он выглядел старше, чем во время эфиров и публичных выступлений.

— В те времена также существовала сотня, но только не золотая, нет, стальная. Сто верховных семей, что служили опорой короля. Римляне знали, что не завоюют Валентию, поэтому они её купили. Собрали глав крупных гильдий, после чего те устроили мятеж. Главы ополчения отдали врагу ключи от родных земель. Так они обрекли нас в первый раз.

Я слушал с интересом.

Римская империя была и в моём мире, но здесь очевидно всё в какой-то момент пошло коту под хвост. Подозреваю, с пришествием магов. Некоторые названия я знал, некоторые были мне незнакомы, течение времени изменилось, и всё пошло иначе.

Это было одним из самых странных ощущений после попадания сюда. Я мог узнавать очертания истории, отдельные имена, события и целые государства, но стоило присмотреться, как знакомая картина рассыпалась. Будто кто-то взял мою историю, смешал её с другой и собрал заново, оставив лишь несколько узнаваемых деталей.

— Монархия закончилась, римляне ввели избирательную власть, бывшие гончары и кожевники стали значимыми людьми, богатыми и влиятельными. Но очень скоро римская республика превратилась в империю окончательно, и власть перестала избираться, это стало формальностью. Тогда предатели почувствовали на своих шкурах плети. Их перестали сластить изобильные столы и золотые ауреусы, всё началось сначала.

Нам обновили чайник, принесли кипяток, и Себастьян сделал пролив, разливая его по чашкам.

— Римская империя разрушилась, изнутри ей помогали демократы, снаружи дикие и необузданные вандалы и готы, она не выдержала давления. Объединив десятки чужих стран, Рим не успел их переплавить в единую массу, слишком мало у него было времени и много врагов. Именно тогда род дэ Гарро стал королевским. Мы оказались на пепелище и медленно стали собирать страну, годами, десятилетиями, веками. Через какое-то время демократия приняла новый облик. Всё больше стран стали выбирать лидеров. Но это было лишь борьбой капиталов внутри одной системы. Избирательная власть? Сказки для простолюдинов, не более. Валентия процветала. Но не всем это было на руку.

Он говорил спокойно, почти без эмоций. От этого рассказ звучал даже тяжелее. Словно передо мной не было попытки вызвать сочувствие, а шёл обычный пересказ семейной хроники, которую он знал настолько хорошо, что давно перестал удивляться отдельным её страницам.

— Страна разрушилась второй раз. Снова по прежнему сценарию. Сначала иностранные коалиции медленно завоевали или купили доверие крупных фракций, а те, в свою очередь, совершили переворот. Но они не поняли, во что втянули Валентию. Те самые бенефициары, сгрудившиеся вокруг нашей страны, как шакалы, не планировали для Валентии ничего хорошего. Каждый из них начал продвигать своих людей, началась старая добрая мясорубка, но она обошлась нам дороже, чем двести лет под пятой Рима.

— Война поглотила всю страну, а заварившие кашу страны лишь поддерживали огонь. Мы пытались вернуть власть. Обескровленный Рим натравил на нас Галлию. Началась гражданская война, революция, мятеж, всё в одном флаконе. Догадываешься, к чему всё пришло?

— Страна оказалась в руинах? — мрачно усмехнулся я.

— Именно, — грустно кивнул дэ Гарро. — Мы снова оказались в самом начале. Именно тогда была создана гибридная система правления, не скажу, что мы взяли лучшее. Мы взяли то, что работает. Приспособили под себя и окончательно закрылись. Вот только за годы затишья всё изменилось, мы снова потеряли ориентир. Таким образом нас обрекли трижды, каждый новый раз из-за денег. Я рассказываю тебе это всё, чтобы ты понял, что для меня это больше, чем политика, и я твёрд в своём решении бороться до конца.

— Третий раз вас обрекли сейчас, — кивнул я, понимая. — Когда корпорации продолжают изоляцию, хоть она и вредит населению.

— Да, — подвёл итог дэ Гарро. — Я не идеалист, юноша, может быть, немного сумасшедший, но не больше, чем все остальные. Мне так же, как и всем, важны деньги, но кроме них есть и идея. У золотой сотни есть только деньги.

Мы помолчали.

Сад вокруг нас постепенно погружался в темноту. На листьях уже не задерживался солнечный свет, только отдельные золотистые лучи дрожали между ветвями. Вдали тихо шумел город, но здесь, за каменной стеной, его почти не было слышно.

Себастьян не ждал вопросов.

Я переваривал услышанное. Слишком многое он на меня вывалил.

— Тебя здорово прижали, — продолжил Себастьян. — Это значительный недостаток сегодняшней формы власти. Ты уже понял, зачем я тебя позвал. У нас есть общая цель, иначе нам не выжить.

— Согласен, — осторожно сказал я.

— Мне нужна поддержка, на посту президента я открою страну миру. Это вызовет рост конкуренции, а значит, разнообразит выбор для каждого валентийца. Товары станут дешевле, качество лучше. Кроме этого, в нынешней мировой системе мы отстаём как технологически, так и экономически. Всё это я планирую изменить, заняв пост. В свою очередь твоя выгода довольно понятна, ослабление давления на компанию и выход на международный уровень.

— При условии, что Варгас согласится, — начал вилять я, но наткнулся на ироничную улыбку.

— Я знаю, что Матео Варгас не владеет Видой, — сказал с улыбкой Себастьян. — Корпорации — это тело, мясо, но вот государственный аппарат по сей день кровеносная система. Уж чего-чего, а информации у нас хватает. Но не беспокойся, твой отец ничего не узнает.

— Спасибо, — только и мог сказать я.

— Довольно умно, сделать простого мальчишку владельцем компании, — оценил дэ Гарро. — Это дало тебе пространство для манёвра, но польза от такого решения закончилась. Ждёшь, когда твой выход из тени будет наиболее эффектен?

— Скорее эффективен.

Себастьян одобрительно кивнул.

— Хорошая стратегия, и да, Эмануэль ничего не знает.

— Кто он для тебя? Фигура на доске? — спросил я.

— Скорее козырь в рукаве, — коротко ответил Себастьян. — Лола влюблена в Эмануэля с университета, он хороший управленец, мне это полезно.

— Чего ты ждёшь от меня? — спросил я.

— Информационной поддержки, — ответил Себастьян. — Вида — крупный игрок на рынке, и он растёт, в отличие от других. Все детали расскажет глава избирательного штаба, он координирует процесс.

Я покачал головой.

Дэ Гарро внимательно на меня посмотрел, ожидая.

— Хочу заранее обговорить условия, — начал я. — Я гарантирую продвижение, мне нужен только портрет, ориентиры, но не маршрутная карта. Канал будет не один, я подключу всё, что смогу. Кроме этого, люди, мне нужны позиции в сенате и парламенте в целом.

Себастьян был удивлён, пытался это скрыть, но не смог. Его брови на короткий миг взметнулись вверх, а взгляд стал острее.

Конечно, откуда «юноше» знать тонкости работы с политиками. Спонсор не может воздействовать на политика, особенно если тот стал президентом. Никакие бумаги и договорённости не будут работать. Поэтому власть меняют на позиции.

Я помогаю дэ Гарро, но ничего не получаю взамен. Откроет рынок? Он откроет его для всех. Преференции? Они мне и не нужны, гарантий все равно нет. Хорошее отношение? Оно будет априори, соизмеримо моей помощи. А вот свои люди на паре нужных постов — это валюта на все времена.