Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ), стр. 45

— И тут ты прав, друг мой, — задумался император. — Надо бы ещё снять с себя все артефакты, а то и заряд просадим, и никакого учебного эффекта не получим.

И император принялся снимать с себя ежедневно носимые артефакты. Была там, я вам хочу сказать, изрядная кучка: начиная с мужских украшений вроде запонок, брошей, перстней и даже пряжек на туфлях. Когда император принялся снимать камзол, я не удержался от вопроса:

— Неужто и исподнее снимешь и будешь щеголять голым задом?

— Вообще нужно бы, — задумался принц, — тебя голым задом не напугать, а Шанталь его уже видела. — Ученица при этом чуть покраснела. — Но вроде в исподнем и нательной рубахе что-то из благословений идёт без активного противодействия. Поэтому, думаю, можно оставить.

Мы начали второй этап тренировки. Я на плаху идти по обвинению в измене не хотел, потому начал с лёгких конструктов: воздушные кулаки, водяные хлысты, мелкие булыжники, сыплющиеся на голову императору. Огненные конструкты специально не стал использовать, они ему были абсолютно до артефактной лампочки, феникс ведь.

На Шанталь в этот момент было больно смотреть. Она пыталась, искренне пыталась, прикусив губу, но у неё ничего не получалось.

— Сильнее, — скомандовал принц.

В ход пошли ледяные сосульки и плети, воздух заискрился маленькими молниями, жалящими принца одновременно в нескольких местах. На глазах у Шанталь выступили слёзы, она прокусила губу, но результата всё ещё не было. И тогда император вновь скомандовал:

— Ещё сильнее!

Его одежда уже дымилась проплешинами от молний, зияла прорехами от ледяных плетей, но на теле всё ещё не было ран, лишь несколько небольших ссадин, даже не кровоточивших. Я прищурился, одним взглядом уточняя у принца, уверен ли он в своих словах. Тот отрывисто кивнул. И я ударил. В него полетели ледяные лезвия, из мраморного пола поросли каменные иглы, а молнии увеличили мощность, одновременно прожигая не просто одежду, но оставляя отметины на теле у принца. После первого же удара у него волосы встали дымом, кровь заливала нательную рубаху, принц же всё это терпел, сжав зубы.

Когда Андрей Алексеевич тяжело опустился на колено, со свистом выдохнув и упираясь в пол руками, Шанталь вскрикнула, не выдержав, и бросилась к нему. Она обняла его, словно пытаясь закрыть от всего того ужаса, который я обрушил на её супруга. Сквозь вихрь моих конструктов она прошла, словно раскалённый нож сквозь масло, а стоило ей обхватить плечи любимого, все мои попытки добраться до этой парочки стали тщетны: конструкты с шипением впитывались и растворялись в незримой тончайшей пелене, раскрывшейся слегка за пределами тела Шанталь и императора. Понадобилось несколько минут, чтобы семейная пара поняла: благодаря Шанталь они теперь в безопасности. Оба с удивлением взирали на конструкты, не достигающие цели, а после Андрей Алексеевич счастливо поцеловал супругу:

— Умница.

Я прекратил тренировку. Среди груды артефактов Пожарский выбрал тот, что подлечил бы его от порезов и ссадин, критически оценил своё одеяние и хмыкнул:

— Придётся поменять нательное бельё и, кажется, подравнять причёску, — рассмеялся он, увидев слегка опалённую молнией прядь.

Шанталь при этом всё равно выглядела виноватой:

— Прости, прости, что так долго не получалось…

— Брось, это очень впечатляющая демонстрация силы. Под конец, думается мне, Юрий Викторович потчевал меня конструктами ранга третьего-четвёртого. Это уже были не безопасные тренировки. Это была боевая магия. Так что ты умница.

Вмешиваться в воркование пары не хотелось, но всё же пришлось:

— Из всего произошедшего можно сделать вывод, что действует щит пока что только при непосредственном тактильном контакте и в критической ситуации. Научиться бы, чтобы при телесном контакте ты могла его удерживать и вызывать по собственному решению. Это стало бы прогрессом.

Андрей Алексеевич оценил собственный вид, а потом хмыкнул:

— Судя по всему, переодеваться я рано решил. А ну-ка давай, дорогая, возьми меня за руку. Давай покажем твоему деспоту-преподавателю, что ты у нас не только красавица, но и умница, и всё у тебя получится.

Вот уж не знаю, то ли поддержка и комплименты мужа, то ли непосредственный телесный контакт сработали, но при повторном магическом воздействии на парочку Шанталь уже уверенно держала щит перед ними. Правда, спустя пять минут таких тренировок щёки девушки раскраснелись, в глазах появился шальной блеск. Прикинув, какой объём энергии она могла поглотить собственным щитом из меня и как сие могло действовать на её средоточие, вызывая лёгкое магическое опьянение, я решил, что тренировку пора сворачивать. К тому же Шанталь начала поглядывать на мужа весьма недвусмысленно, слегка поёрзав бедром у его бедра и неосознанно поглаживая ладонью по торсу через прорехи в рубахе. От принца эти поползновения тоже не укрылись.

Тогда я, как истинный верноподданный короны, сообщил:

— Вернусь вечером. А пока, опять же в целях закрепления учебного материала и сброса накопившейся энергии, просто-таки рекомендую провести время друг с другом.

Шанталь нахмурилась, не сразу поняв, что я имею ввиду, а у принца на губах заиграла предвкушающая улыбка. Я же порталом ушёл прямиком домой, оставляя императорскую чету наедине.

Мой дальнейший день выдался на удивление мирным, напоминая, что жизнь — не бесконечная гонка, и я позволил себе выдохнуть. Кроме тренировки Шанталь, я всецело посвятил всё своё время родовым делам. За окнами особняка неспешно кружил декабрьский снег, укрывая сад белым покрывалом, а в кабинете было тепло и тихо; пахло деревом, мёдом и мятой из остывшего отвара, которым Эльза меня отпоила после создания партии химер в лаборатории у бабушки до полного обнуления резерва.

Эсрай у себя в кабинете занималась изготовлением подарка для Усольцевых, восстанавливая им комплект столового серебра. Она сидела, скрестив ноги, на низкой кушетке, прикрыв глаза, и вокруг неё кружили, словно крошечные звёзды, серебряные искры. Она постоянно прислушивалась к себе, будто пытаясь определить, какого веса и какой предмет поглотила в процессе лечения. Я заглянул к ней на пару минут, но мешать не стал — лишь притворил дверь поплотнее, чтобы шум из гостиной не отвлекал её.

Алексей же, воспользовавшись тем, что я зарылся по уши в отчеты Леонтьева, пришёл ко мне на беседу. Он мялся у порога, не решаясь сесть, пока я сам не указал ему на кресло.

— Говори уже, не мнись, Лёш. А то у меня хреновые предчувствия, когда ты так себя ведёшь.

Алексей сцепил пальцы в замок и уставился на них, точно видел впервые, и наконец сказал:

— Маше поступило предложение сменить место службы. Предложение из тех, от которых отказываться чревато.

Хорошенькое начало. Даже интересно, кто это имеет заход напрямую к нашим людям.

— От кого?

— Вот это самый тонкий вопрос: от Имперской Службы Безопасности.

Удивили, так удивили. Моё ошарашенное выражение лица было ответом на информацию нашего безопасника. Уж от этих давления я не ожидал.

— В чём суть предложения? Или там уже вербовкой пахнет?

— После истории с Ночиной указом императора было создано специальное учебное заведение, в котором одарённых из незнатных семей должны были подводить к инициациям. На этом поприще ранее работа племянник Григория Палыча. Сейчас он показал себя достаточно результативно, хоть и с перегибами. Для контроля его инициатив и соотношения их с человеческими ценностями собирают группу интуитов и эмпатов, которые бы чётко отслеживали состояние одарённых и не давали Савельеву-младшему доводить их до срывов, подобных тому, что случился у Ночиной.

— Контролируемый хаос или контролируемая угроза для инициации?

Я откинулся в кресле. Ситуация чуть прояснилась. Пока явных поползновений залезть с ногами в наш род я не видел.

— Верно, — подтвердил Алексей, чуть смелее. — Машу приглашают туда. Меня тоже звали, но я сразу ответил отказом: я работой в роду обеспечен.