Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ), стр. 15

Дальше моё участие по большому счёту не требовалось. Присутствующие обсуждали между собой ситуацию, изредка повторяя те же вопросы, которые звучали при общении бабушки, Кхимару со Сьёрдом Исдракеном: по поводу привлечения архимагов к стройкам и вероятной возможности их восстания ради сохранения собственных жизней, ибо так или иначе возможность на самозащиту всегда оставлялась лазейкой даже в вассальной клятве верности. Обсуждали и каким образом скрыть стройки в таких местах. Больше всего для этого подошло предложение Шайянки.

— Мы начали стройки под эгидой восстановления древних крепостей, как исторического наследия. Пока восстанавливаем по имеющимся источникам, но если поделятся рабочим проектом, это бы значительно упростило задачу.

Настроение у присутствующих было рабочее, но с пессимистичным уклоном. Конечно, никто не обрадовался, узнав такие новости в чужой гостиной с обратным отсчётом в пятнадцать лет. Однако никто из присутствующих в истерику не скатился, и угрозу восприняли более чем реально. Обсуждение через какое-то время разбилось на группы, и у меня появилась возможность поговорить с Андреем Алексеевичем отдельно.

— Мне у тебя, Андрей Алексеевич, жену необходимо будет украсть на непродолжительное время, — сразу решил я взять быка за рога.

— Юрий Викторович, я, конечно, ценю твой трудоголизм, но и у меня, и у тебя так-то медовый месяц. Давай, может, его как-то с жёнами попробуем провести. Я понимаю, что ты пытаешься урывками успеть везде, в том числе и не забросить обучение Шанталь. Но я сейчас тебе, как друг и сюзерен, говорю: нужно уделять время семье, а не только носиться по всему свету. Кстати, что там стряслось у Усольцева с Урусовым, что вы с Эсрай резко отбыли на Байкал?

— Там стряслась бывшая альбионская королева, Владычица морская Уинен, которую собственная сестрица заточила в тюрьму и заняла трон, — как на духу выложил я причину визита на Байкал. Удивить императора мне удалось.

— Я понимаю, Россия — щедрая душа, — тихо произнёс тот, — но у них что, своей земли не хватило, чтобы альбионку в тюрьму упрятать? На кой-они её к нам в империю притащили?

Я едва не рассмеялся:

— Ну, ты сравнил. Их Туманный Альбион — плевок на нашей карте. А у нас в империи случайно не то что королеву, армию потерять можно. А уж при желании и вовсе упрятать так, что тысячелетиями не найдёшь нужное. Так что их расчёт вполне верен: вокруг того же Байкала селений человеческих раз-два и обчёлся, появились они не так давно, во всяком случае, по альбионским меркам. А дамочку ту запечатали качественно. Она уж очень долго не могла связаться ни с кем из своих, ибо у нас, как ты понимаешь, альбионцев на Байкале не водится. Поэтому от полного бессилия и беспомощности умудрилась стать дуалом Усольцева. И все всплески эмпатические, которые он выдавал, были не его, а этой дамочки. Она даже в Чёрном море помогла ему с Капелькиным, только с условием, что он вернётся домой. Ибо ей в своём одиночестве тяжело было с ним связываться на далёкие расстояния. А тут, после коронации, к ней в гости сестрица нагрянула, королева Таурэтари, и у морской владычицы напрочь сорвало все стопоры и тормоза. У них там Ангара вскрылась от её бешенства, беспорядки начались, и часть Байкала просто ощетинилась торосами, словно дикобраз.

— Про Ангару мне докладывали и про беспорядки в Усолье-Сибирском, но как-то с вами я это не связывал, — задумчиво пробормотал Андрей Алексеевич. — Но в целом уже давно пора привыкнуть: если где-то что-то происходит, выбиваясь из нормы, это так или иначе будет связано с тобой.

Я развёл руками:

— Ничего не могу поделать, друзей в беде бросать не приучен. В общем, возвращаясь к разговору: Шанталь мне нужна не для обучения, а для помощи в освобождении этой альбионской ихтиандры. Потому что при желании она может Петру мозги свернуть, а ведомая местью собственной сестрице готова прикрыть нас, пока мы наведаемся на Туманный Альбион за ростком мэллорна для супруги. Будет ей свадебный подарок.

— А что, хорошая пакость альбионцам, которые думали, что пройдут незаметно по касательной после черноморской компании, — довольно улыбнулся император.

— Вот и я оценил: нет ничего страшнее обманутой женщины, а уж если это ещё и бывшая королева да сильнейший маг воды… Альбиону на некоторое время станет явно не до нас. А пока они будут заниматься ослаблением друг друга и внутренней войной за трон, меньше внимания будут обращать на нас.

— Раз такое дело, то без проблем. Да и Шанталь, мне кажется, заскучала, — чуть понизил голос Андрей Алексеевич. — Пока она с вами жила, у неё как-то повеселее дни проходили. А у нас то этикет, то совершенствование языка, то благотворительность с матушкой. Скучает она во дворце, как в золотой клетке. Тем более сразу такое количество лизоблюдных фрейлин появилось, что у неё нервный тик начинается от слащавости речей, льющихся в её адрес.

— Да, Шанталь не позавидуешь, — я вспомнил ещё один момент, который следовало решить, пока по императрице не проехались катком сплетен. — Часть её приданого лежит в ячейках Роттердамского банка. Нужно бы изъять и выставить где-нибудь в Кремле, демонстрируя, что Пожарские взяли в императрицы не бедноту с периферии, а как-никак внучку герцога. Это пока коронация проходила, этот момент отошёл на второй план, было что обсуждать. А вскоре злые языки проснутся и начнут ей кости полоскать.

Император улыбнулся тепло и покачал головой:

— Удивительный ты человек, Юра. У нас здесь такое происходит, а ты даже такие мелочи в голове держишь. У нас этот разговор с матушкой уже поднимался. Она предлагала часть своих украшений, ни разу не показанных на официальных приёмах, передать Шанталь в качестве приданого, чтобы юная императрица не чувствовала себя ущемлённой. Но если ты говоришь, что Зисланги успели что-то собрать…

— Успели. Последний раз, когда я этим вопросом интересовался, в ячейке лежали ценности в эквиваленте половины официального приданого принцесс Голландского императорского дома. Я наведу справки, что нынче хранится в банковской ячейке. Правда, она пока была открыта на моё имя в связи с тем, что я являюсь наставником Шанталь. Насколько я знаю, пополнялась она постоянно. Нужно будет съездить и посмотреть. Если там достаточно, устроим официальный кортеж из Роттердамского банка в Кремль, перевозя приданое императрицы, чтобы вся столица видела, что Шанталь к нам пришла не с пустыми руками. Да и парочку её родственничков можно вызвать под это дело, чтобы уж совсем представительный кортеж с морскими змеями получился.

— Спасибо, Юр, — благодарным взглядом одарил меня император. — Матери скажу, чтобы ближайшие несколько дней освободила для Шанталь, чтобы та могла в любой момент сорваться на помощь тебе. А ещё лучше — отправлю-ка я супругу с визитом сперва в ваш лазарет, а после в артефакторные мастерские, выполняющие императорские заказы. Пусть хоть в компании с Эльзой побудет. Всё-таки знакомые лица, можно будет без масок время провести и отдохнуть.

— Хорошая идея! — оценил я предложение императора. — Я Инари тоже попрошу компанию составить ей. У них хорошие отношения сложились.

На этом моё активное участие в переговорах завершилось, и я потихоньку исчез из гостиной. У меня же засели в сердце слова Андрея Алексеевича о том, что время нужно проводить с семьёй, а не только носиться по всем городам и весям. А в этом плане у меня было незакрытым ещё одно дело, котором, я надеялся, мне помогут брат Бризе, он же Тимус, и Мурад Керимов. К тому же ночь для таких вещей была идеальным временем, чтобы не сильно афишировать связи дворянства с орденом. Потому я отправился в главный столичный храм ордена, очень надеясь, что у них сегодня нет всенощной литургии.

Глава 8

Со всенощной литургией мне и повезло, и не повезло одновременно. Когда я прибыл верхом на Горе к главному столичному храму Ордена Святой Длани, литургия была в самом разгаре. Правда, за пределы храма астральные братья не показывали носа.