Господин следователь 16 (СИ), стр. 39

Глава 18

Шпаги звон, как звон бокалов

— Иван, а ты нас слышишь? — с беспокойством поинтересовалась матушка. — Сидишь за завтраком, а сам невесть где витаешь.

— А он и не слышит, и ничего не видит, — присоединилась к ней Анька, и немедленно наябедничала: — Ванечка уже второй раз вилкой в ухо залез.

— Где ухо? Какое? — не понял я.

— А то самое, которым слушают, а не в которое вилки засовывают, — важно заявила фрейлина и попросила подругу: — Лена, прикажи Ване ложку подать, так безопасней.

Возможно, что я и на самом деле слишком задумался. Глубоко. Вчера, после того, как пообщался с мадам Макаревской, весь вечер штудировал старые газеты, оставленные покойным Синявским. И, наконец, нашел-таки искомое!

В списках погибших или пропавших без вести при осаде и штурме Геок-Тепе с 24 октября 1880 года по 12 января 1881 г. значился «Доронин Александр Ильич, поручик 1 бригады 19 пехотной дивизии».

Вполне возможно, что Илья Александрович Доронин, которого мы подозреваем в убийстве Синявского, это его отец. Впрочем, если оценивать мою уверенность в процентах, поставил бы… процентов шестьдесят. Нет, даже все семьдесят. Уж слишком велики совпадения, а совпадений в нашем деле не бывает. Но и на сто процентов не замахнусь, надо проверить.

Люди Александра Казначеева наверняка уже разыскивают адрес Доронина-старшего, теперь только вопрос времени — как скоро его отыщут? А отыщут, то признается ли?

— Ваня, а может, тебе и на самом деле ложку подать? Точно, что ты себе вилкой в глаз ткнешь.

Это уже Леночка.

— Останешься без глаза, Лена тебя любить не станет, — хихикнула Анька.

— Нет, с одним глазом она его любить будет, а вот если он себе оба выколет, тогда перестанет, — вставила шпильку и Полинка. — В этом случае Ваня не сможет на супругу смотреть.

— Барышни, не отвлекайте Ивана, — строго сказала Лена. — Глаза он себе не выколет, вилка тупая, а вот жаркое в разные стороны уже летит.

— Так Леночка, возьми ложку, да покорми своего супруга, — хмыкнула маменька. — Или мне доверишь? Сейчас прикажу слюнявчик подать.

Две барыни и обе барышни дружно засмеялись. Озверели женщины. Вон, как лютуют. И отец не заступится — он что, враг своему здоровью связываться с четырьмя женщинами? Чернавский-старший сейчас сидит, чай пьет, крякает, с удовольствием наблюдая за моим избиением. Но он и завтракать раньше пришел, и сейчас умчится на службу, а мне еще тут сидеть.

— Это я так, мысли собираю, — отозвался я, а потом сделал обиженное лицо. — И вообще, я все прекрасно слышал. Сейчас дозавтракаю, и Полину в рисовальную школу отвезу.

Да, женщины мне что-то говорили, просили, чтобы я Полину куда-то отвез. А чего ее возить-то? В гимназию фрейлина пешком ходит, тут идти-то всего минут двадцать. Да, я же ее в рисовальную школу на Бирже обещал записать. Стоп. А ведь мы уже там были, записывали, деньги внесли.

— Ваня, в какую школу? — удивилась Полинка. — В рисовальную школу я по средам и пятницам хожу, а нынче вторник. И хожу не с утра, а по вечерам. Я не туда просила меня отвезти.

А, ну да, не в рисовальную школу, а куда-то еще. Может, в детский садик?

— А куда тебя отвезти?

— Ваня, мадам Бернс очень-очень меня просила, чтобы я тебя в гимназию привезла. Она тебе что-то сказать желает, строго конфиденциально, — сказала самая младшая в нашей семье.

Интересно, о чем мне желает поведать старейшина русской педагогики? Но ехать придется. А вдруг и на самом деле о чем-то важном? И, кроме того, мадам Бернс я уважаю.

Леночка осталась руководить прислугой, Полина Андреевна убежала собираться в гимназию, заявив, что сегодня ей нужен белый передник, а он накрахмален, но нужно проверить, время еще есть, а Аня отвела меня в сторонку.

— Ваня, а ты помнишь моего дядю Романа? — поинтересовалась Анька.

— Дядю Романа? — переспросил я, потом вспомнил: — Это тот, что в ресторане служит?

Ну да, помню. Анька, пытавшаяся сочетать обязанности гимназистки и прислуги, оставила хозяина без обеда, и нам пришлось пойти в ресторан. Помню, я поначалу возмутился, что какой-то официант пытается мою прислугу (или уже сестренку?) вразумлять, но узнал, что родственник, и не стал возмущаться.

— Ага, он самый, — кивнула девчонка. — Он мне письмо прислал, пишет, что собирается в Санкт-Петербург переехать, свой ресторан открыть.

— Дело хорошее, — кивнул я. — Твой дядька, случайно, не ресторан «Череповецкой кухни» собирается открывать?

— Нет, простой ресторан, — покачала головой сестренка, а потом глазенки у нее загорелись: — Вань, а ты у меня гений! Я бы тебя поцеловала, да Ленка сразу в лоб даст… А ведь и взаправду — «Ресторан Череповецкой кухни». Такого еще нигде нет. Дядька будет щи подавать, судачков запеченных, драники, а еще твои оливье и «селедку под шубой». Здорово!

— Точно, — согласился я. Предложил: — А сырники он будет делать?

— Сырники? — навострила барышня ушки, и потребовала: — Рассказывай.

— Лучше я потом покажу, — отмахнулся я, удивившись сам себе. Как это так? Я тут столько живу, а сырники еще не изобрел. Непорядок. Спросил другое: — А нам в ресторан вложиться придется?

— Немножко совсем, — кивнула барышня. — Я считала — тысячи две, может чуть больше. Аренда, если первый этаж, сто рублей в месяц, кухня, дрова. Ну, и все прочее. Повара надо нанять, поваренка, посудомойку. Ну, понятно, что официантов. Продукты, это само-собой. У дядьки-то только триста рублей накоплено.

Для Череповца триста рублей — приличные деньги, но для столицы, чтобы свое дело открыть, маловато.

— Ань, а он сам тебе предложил?

— Нет, Ваня, врать не стану, это моя идея. Он-то побаивается, но я его уговорила. Хочется дядьке Роману свой ресторан открыть, а в Череповце жителей мало и конкуренция сильная. Понятное дело, что мы не за спасибо ему деньги дадим, а в долю войдем. Вернее, — призадумалась Анька, — он у нас, скорее, управляющим станет, не совладельцем. Но в Питере управляющим стать — это круче, чем в Череповце, верно?

— А нам зачем свой ресторан иметь? — поинтересовался я.

— Ваня, так нужно всегда что-то новое осваивать. Чего нам на месте-то топтаться? Опять-таки, Череповец на слуху будет, чем плохо? И деньги лишними не бывают. Думаю, через годик у нас прибыль пойдет, а там посмотрим.

— А кто официальным владельцем станет? Опять Лена?

— Я думаю, дедушку Николая смогу уговорить, — сообщила девчонка, глядя на меня честным взглядом.

— Генерал Веригин станет совладельцем ресторана? — ужаснулся я.

— А что такого? В ресторан он часто ездить не станет, у него и своих дел много, но изредка пусть наведывается.

— Пускай, — махнул я рукой. — Если деда уговорить сумеешь, возражать не стану.

— Вот и славно, — обрадовалась Анька. — Да, а ты когда дедушке солдатиков с пушками повезешь?

Эх, проныра. Догадалась, для кого я оловянных солдатиков в Гостином дворе покупал. Для деда, чтобы тот не скучал. Но у меня все так закрутилось, времени нет, чтобы навестить старика.

— Как воскресенье свободное выкрою, так и поеду.

— Вместе съездим, — кивнула Анька, потом пихнула меня локтем. — Ладно, Полинка уже готова, езжайте.

Извозчик довез нас до ворот, я рассчитался, помог Полине спуститься. Мы пошли, но у самого порога крестовая сестричка остановилась.

— Ваня, а ты не можешь немножечко у дверей подождать? — спросила барышня. — Я зайду, а потом тебя позову. Ну, пожалуйста…

В голосе Полинки появились Анькины интонации, когда девчонке от меня что-то нужно. И ведь знают, плутовки, что не откажу.

— Подожду, — согласился я, не понимая, зачем меня оставляют ждать? Ну, раз Полина просит, то постою возле дверей.

Ждать мне пришлось минут десять. Был бы я человеком курящим, то успел бы пару папирос выкурить, скоротал время. А так, бродил туда-сюда, искренне недоумевая — что за фигня?