Господин следователь 16 (СИ), стр. 18

— Для рыцарей нужен специальный значок, — вступил в разговор великий князь Георгий Александрович. — Простенький, и чтобы никто не видел.

— Лучше в виде жетона, — загорелся цесаревич Николай. — Или брелока, который можно носить на цепочке. Он, вроде и есть, но никто не знает, кроме избранных.

Господи, ну как же я не люблю этих «избранных». Что ни «избранные» считающие себя выше других, то получится какая-нибудь секта. Но деваться некуда. Если имеется Общество, автоматически следует придумать свой собственный знак, членское удостоверение.

Мичман Романов усмехнулся:

— Получится, как с орденом святой Анны.

А что там у нас с орденом святой Анны? А, так этот орден придумал «русский Гамлет» — великий князь Павел Петрович, для награждения своих друзей и соратников. Великий князь не имел право учреждать ордена, но захотел человек насолить матери, пусть и тайком. А закреплялся крест на эфесе, чтобы в присутствии посторонних его легко можно было прикрыть пальцем. Императрица Екатерина о новом ордене узнала сразу, но всерьез его не восприняла. Дескать — играет мальчик, так и нехай играет.

— Иван Александрович, вы как считаете? — спросил Георгий Александрович.

— Главное, чтобы нас не приняли за масонов. Символы какие-то, знаки. А в конечном итоге все выродится в пустую символику, да никому не нужные ритуалы. Но касательно будущих членов. Я предлагаю поступить так — каждый из членов ордена имеет право раз в год представить на рассмотрение капитула двух кандидатов. Если все будут за — он становится полноправным членом.

Голосование проводить не стали, но все закивали.

— А как часто можно выдвигать кандидатов? — спросила принцесса Ксения. — И станем ли мы принимать в орден женщин?

Цесаревич пренебрежительно оттопырил губу, а мичман Александр переглянулся с Великим князем Георгием. Но я лишь пожал плечами.

— А чем женщины хуже мужчин? Вот, — обозначил я легкий поклон в сторону молчаливой родственницы Романовых, — Елизавета Федоровна сегодня показала, что она достойна стать рыцарем. Мы бы рассуждали, судили и рядили, а она уже решила нашу проблему. И теперь, бог даст, Институт святой Ксении получит здание.

Про «судили-рядили» я малость преувеличил, но молодой поросли Августейшего дома про это знать не стоит. Пусть проникаются уважением к человеку, готовому без разговоров отдать пятнадцать тысяч.

Молодые люди захлопали глазами, а принцесса и ее родственница заулыбались. Оказывается, Елизавета Федоровна становится гораздо красивей, если улыбается.

Мне показалось, что родственница, несмотря на ее акцент, пользуется у молодежи уважением, поэтому и цесаревич, и прочие молча осмысливали мое предложение, а потом Николай Александрович спросил:

— И как мы станем называть женщин? Рацарша? Кавалерственная дама? Или тоже хранительница?

— Хранительница может быть лишь одна, у нас она уже есть, — покачал я головой. — Думаю, все будут называться одинаково — рыцари. Зачем их делить по половому признаку? Рыцарь ордена святой Ксении — Анастасия там, Ольга, разве плохо звучит? Если мне не изменяет память, в Средние века бывали случаи, когда женщина становилась рыцарем, и орденом Подвязки женщин награждали. А я предлагаю посвятить в рыцари Елизавету Федоровну. Это моя первая кандидатура.

Ксения посмотрела на Елизавету Федоровну.

— Тетушка Эльза, если вы пожелаете, я могу тотчас же посвятить вас в рыцари.

Тетушка прижала руки к груди, склонила голову.

— Сочту за тчесть, — сказала она. — Но не лутче ли, естли в рытцари примут моего мужа — великаго князя Сергея?

А, значит, все-таки супруга великого князя Сергея Александровича, будущего градоначальника Москвы. Про этого князя слухом много ходит, а свою жизнь он закончит так же, как и отец. А Елизавета Федоровна будет всю жизнь его любить, и хранить память о муже вплоть до своей трагической кончины в Алапаевске.

И еще она старшая сестра нашей будущей императрицы Александры Федоровны. И как бы так сделать, чтобы Виктория Алиса (как там дальше?) Гессен-Дармштадская ею не стала? Подумаю, время у нас имеется. Отчего-то душа не лежала к тому, чтобы Сергея Александровича принимать в наш орден.

— Елизавета Федоровна, став рыцарем ордена, вы получаете право выдвинуть своего супруга кандидатом в рыцари, — заметил я. — Не сомневаюсь, что он будет рад получить протекцию от супруги.

Младшее поколение Романовых переглянулось. Я чего-то не знаю в отношениях между супругами? Скажу правду — я вообще об этом ничего не знаю. Знаю только, что были женаты, воспитывали чужих детей, потому что своих не было. А вот как отнесется младший брат императора, узнав, что рыцарство ему предоставила жена? Хм…

Великая княгиня преклонила колено, а ее младшая родственница — Великая княжна, осторожно опустила на ее плечо клинок шпаги и произнесла необходимые слова посвящения.

Когда женщина встала, я сказал:

— Какой у нас будет отличительный знак — я не знаю, но Николай Александрович вместе с братьями о нем подумает. А я предлагаю сделать гимном нашего ордена этот текст.

И я тихонько запел:

— Россия — священная наша держава,

Россия — хранимая богом страна.

Могучая воля, великая слава —

Твоё достоянье на все времена!

Славься, Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой,

Предками данная мудрость народная!

Славься, страна! Мы гордимся тобой!

Попрошу потом Леночку музыку подобрать, а потом мы возьмем, да и споем гимн ордена на каком-нибудь мероприятии.

Глава 9

Советник со шпагой

В вестибюле Аничкова дворца я принял от раззолоченного лакея шинель, фуражку и шпагу. Да, коль скоро императора во дворце нет, то с оружием приходится поступать на общих основаниях — сдавать при входе.

Посмотрел на часы — половина девятого, батюшка, скорее всего, уже дома, скоро накроют на ужин.

Сто раз мне говорено было, что лицам моего чина и положения не положено… нет, тавтология, нужно другое слово подобрать, но в голову ничего не приходит. В общем, надворным советникам следует не пешком по темным улицам шариться, а брать извозчика и отправляться домой исключительно на конно-колесном ходу.

Так нет же, до сих пор какие-то студенческие замашки, решил пройтись вдоль набережной Фонтанки, полюбоваться осенней водой — на что она будет похожа, на свинец, или на сталь? — потом свернуть на Пантелеймоновскую улицу, пройти на Литейный, а там уже до Фурштатской рукой подать.

Спрашивается, а чего любоваться на воду, если луна спряталась в густых тучах, фонари горят через один, и почти ничего не видно?

Зато слышен плеск волн о гранит, а еще доносившиеся крики и матюги. Что за дела? Идущий передо мной дядька резко повернулся и побежал назад, а я шел вперед, представляя себя атомоходом во льдах Арктики.

Темновато, но удалось рассмотреть, что два мужика нападают на одного, а тот молча отмахивается. Дерется неплохо — это я как бывший профессионал говорю, но пропускает удары, а чуть в стороне стоит еще один бандит — здоровенный бугай. Если и этот вступит в драку, то шансов у парня нет. Но пока не вступает, потому что места здесь мало, а зайти сзади мешает гранитный поребрик. Или, нападавшие прекрасно знают, что следует измотать противника, а это лучше делать, когда нападают не одновременно, а по очереди. Один бьет, второй отдыхает.

А парень-то не мастеровой или торговец, а офицер. Фуражки на голове нет, сбили, но форменная шинель, медные пуговицы и погоны различимы даже в сумерках. А рядом с офицером на корточках сидит женщина, закрывающая голову руками. Грамотно села!

Умный человек, на моем месте, побежал бы звать на помощь городового, но я не настолько умный. Тем более, что тут женщина, а еще и офицер. Считай — наших бьют! И куда я после этого денусь?

— Отставить! — рявкнул я.

Драка ненадолго затихла, но появление одинокого путника в чиновничьей шинели бандитов не испугала, а петлицы и крест тоже впечатления не произвели. И офицер не воспользовался случаем, чтобы прорваться ко мне. А, так рядом с ним дама, которую он не может бросить.