Я вернулся за тобой (СИ), стр. 9

Снимает с крючка кожаную куртку и накидывает на себя. Тянется к карману и, вытащив из него пачку парламента, вставляет сигарету в рот.

* * *

— Не с тобой, — выдавливаю, фокусируя взгляд на сигарете, которую мужчина медленно перекатывает из одного уголка губ в другой. Тут же привкус табака у меня во рту, оставшийся после искусственного дыхания, становится ещё ярче. — Я обсуждала это с Мишей. Я думала, что ты мой брат.

— Это ничего не меняет.

— Это, чёрт возьми, меняет всё! С ним я готова была остаться. С тобой — нет.

— Интересно, — хмыкнув, мужчина проталкивает руки в рукава кожаной куртки. — И чем тебя не устраивает моё общество?

— Тем, что я не могу тебе доверять. Я тебя не знаю. И не знаю, что тебе на самом деле от меня нужно. То, что ты друг моего брата ты мог и соврать. Зачем, кстати, ты им притворился?

— Чтобы ты не истерила. Вот прям как сейчас.

— Это не истерика, а здравый смысл. Откуда я знаю, что всё что ты мне сейчас рассказал — правда? Ты уже солгал, прикинувшись Мишей. Где гарантии, что ты не лжёшь теперь?

Облокотившись плечом о дверной косяк, мужчина задумчиво разглядывает моё лицо.

Думает, как ответить? Снова собирается соврать?

Я ведь в действительности ничего о нём не знаю и не могу ему доверять. Да и как вообще можно на слово верить незнакомому человеку? Тем более имеющему связь с криминалом.

Я была маленькой, когда Миша пропал, но воспоминания о том времени, когда он, зарабатывая нам на жизнь, вращался в бандитских кругах, до сих пор живы в моей памяти.

И я очень хорошо помню, что представляют из себя эти люди. Они на что угодно способны. Я поняла это, когда из Миши пришли вытрясать долги. Как раз за день до того, как брат пропал.

Этого вечера мне хватило, чтобы на всю оставшуюся жизнь проникнуться отвращением ко всему беззаконию.

— Я хочу уйти отсюда, — говорю настойчиво, так и не дождавшись ответа от мужчины.

— Хочешь уйти? — переспрашивает.

— Да. Я не останусь под одной крышей с незнакомым мужчиной.

— Ну хорошо, — неожиданно легко соглашается и, оторвав плечо от дверного косяка, кивает в сторону коридора. — Пойдём. Отвезу тебя.

— Ты... серьёзно? — медленно встаю со стула с подозрением смотря на Илью.

Неужели отпустит? Вот так просто возьмёт и отпустит меня?

— Да, вполне. Хочешь уйти, пожалуйста. Твоё право.

И, не говоря больше ни слова, сам первый выходит из комнаты.

Сердце тотчас ощущает резкий толчок адреналина и начинает стучать чаще.

Быстрым шагом выхожу вслед за мужчиной. Тот уже стоит возле открытой входной двери и ждёт моего появления.

— Мне... я не могу в свои вещи переодеться, — заминаюсь, повернувшись к лестнице. — Я сарафан вчера постирала, и он за ночь не успел высохнуть.

— Ну значит езжай так, — обводит меня взглядом, останавливая его на моих голых коленях, которые сам же вчера и обрабатывал.

И мне вдруг кажется, что я снова отчётливо ощущаю его пальцы, сжатые на моих икрах. Как это вчера было.

Опять этот приступ жара, накатывающего волной и медленно спускающегося к животу.

— Хорошо, — кивнув, свожу ноги.

Быстро обуваюсь и выбегаю на крыльцо вслед за мужчиной.

В лицо ударяет порыв холодного воздуха, пробирается под толстовку, и голая кожа моментально покрывается мурашками.

Обхватываю себя руками и тру плечи, чтоб не замёрзнуть. Слежу за тем, как Илья идёт к машине и нервно переминаюсь с ноги на ногу.

Мне всё ещё не верится, что он меня отпускает. Вот так просто? Это... кажется каким-то нереальным. Кажется, что вот сейчас он просто молча сядет в джип и уедет, оставив меня здесь.

— Ну что застыла? Или передумала? — нажав кнопку на брелоке открывает водительскую дверь и вопросительно смотрит на меня.

— Нет, — мотаю головой и тут же срываюсь с места.

Подбегаю к машине и, сев на пассажирское сидение, быстро пристёгиваюсь.

Мужчина заводит мотор и когда автоматические ворота раздвигаются, мы выезжаем на просёлочную дорогу.

Глава 11

Видимо, мы находимся очень далеко от Москвы, потому что асфальтированной дорогой тут даже не пахнет.

Если бы у Ильи был не джип, сейчас бы нас трясло так, будто мы едем по стиральной доске. Но и без того, машину то и дело трясёт и качает, потому что объехать такое количество кочек просто не представляется возможным.

Меня немного штормит от волнения. Нервно, кусая губы, я бросаю короткие взгляды на мужчину и снова возвращаю их обратно на дорогу.

Мозг лихорадочно пытается разработать план дальнейших действий.

Дома появляться опасно. Если за мной действительно охотятся, то, скорее всего, там они меня и будут поджидать.

Перед глазами тут же встаёт картинка как мужчины в масках грубо заталкивают меня в фургон. Я вспоминаю это настолько ярко, что кажется в нос даже врезается запах солярки, который я чувствовала, пока лежала на грязном брезенте.

Передёргиваю плечами, отгоняя от себя прочь страшные воспоминания.

Нет, домой однозначно нельзя. Наверно, единственный выход для меня сейчас — уехать в свой родной город. Вот только проблема в том, что все имеющиеся у меня деньги остались на съёмной квартире.

Можно было бы попросить взаймы у Насти — моей подруги. Точнее, у её мужчины... Но они улетели в отпуск на море и сейчас их нет в Москве.

Обуреваемая мыслями, поднимаю голову и упираюсь взглядом в лобовое стекло.

Погода окончательно испоганилась несколько минут назад и по стеклу плотной стеной барабанят крупные ливневые капли, напрочь убивая видимость.

— А нам долго ещё ехать? — спрашиваю, пытаясь разглядеть хоть что-то в мутных очертаниях и беспрерывно маячащих дворниках.

Не представляю как Илье удаётся вести машину. Но едем мы, на удивление, довольно быстро.

— Нет, мы почти приехали, — отвечает, не поворачивая ко мне головы.

— Почти приехали? Так быстро? Мне казалось, мы далеко от Москвы...

Хотя на самом деле ночью, с завязанными глазами я не то что дорогу, я даже временные рамки отслеживать была не в состоянии. Тогда мне казалось, что мы ехали бесконечно долго. Но на самом деле могло пройти всего пол часа.

К тому же Илья может высадить меня, едва мы пересечём черту города. О том, как, а самое главное куда я буду дальше добираться в таких погодных условиях стараюсь сейчас не думать.

Мы проезжаем ещё минут пятнадцать прежде, чем машина тормозит, и мужчина глушит мотор.

— Я могу выходить? — спрашиваю, повернувшись к нему лицом.

— Ага.

— Ну..., — на мгновенье заминаюсь, не зная, как повести себя дальше. — Спасибо, что спас меня... от тех... в масках...

Накидываю на голову капюшон толстовки, набираю в лёгкие побольше воздуха и, распахнув дверь, быстро выскакиваю из салона автомобиля.

Дождь барабанит мне по макушке и в считанные секунды пропитывает ткань толстовки насквозь.

Переминаясь с ноги на ногу, растерянно озираюсь по сторонам, ожидая увидеть перед собой высотки московских домов, но вместо этого неожиданно меня окружают серые обшарпанные пятиэтажки, старые деревянные постройки и несколько магазинов чем-то отдалённо напоминающих старый добрый “Совок”.

— Какого чёрта? — разворачиваюсь и слежу за тем, как с водительской стороны открывается дверь, и Илья неторопливо выбирается наружу.

— Что это всё значит? — кричу, пытаясь перебить шум, барабанящего по лужам дождя.

— Ну ты же хотела выйти из дома, — щёлкает замком блокировки дверей и убирает ключи в карман. — Я и взял тебя с собой в магазин.

— Ты... — задыхаясь от злости, подлетаю к идущему мне навстречу мужчине и бью кулаком ему в грудь. — Сволочь! Ты меня обманул! Отпусти меня сейчас же!

Капюшон слетает с головы. Ледяные капли стекают по волосам, лбу и щекам и растворяются на моих губах.

Меня трясёт. То ли от холода, то ли от ярости, потому что Романов возвышается надо мной, как проклятая скала. На очередном ударе, он хватает меня за запястье и дёргает на себя.