Я вернулся за тобой (СИ), стр. 14

— Сейчас — нет, — отвечает уверенно.

— Откуда ты знаешь?

— Я вёл тебя три недели. И за это время кроме дрыщавого бармена, которого ты неумело отшивала, рядом с тобой никто не отирался.

Прикусываю губу, не зная, что ответить. Потому что Романов прав — у меня нет и никогда не было никакого парня.

Мне элементарно было не до этого. Работа и учёба занимают всё моё свободное время.

Да и размениваться на абы кого желания тоже нет. Отношения ради отношений мне не нужны. Для меня примером всегда были мои родители. Хоть я и помню их очень плохо. Но всё же какие-то обрывочные воспоминания остались.

Они очень любили друг друга. Бабушка рассказывала, что они познакомились ещё в детстве. Их история похожа на сюжет какого-нибудь кино. Мама была отличницей, а папа хулиганом. Но иногда противоположности притягиваются. Как у магнитов, которые притягиваются друг к другу разноимёнными полюсами.

Так же было и у моих родителей. Я думаю, что они нашли друг в друге то, чего каждому не хватало. И в итоге из них получилось единое целое.

И я очень надеюсь, что когда встречу “своего” человека, то тоже сразу это почувствую. Потому что меня потянет к нему, как к магниту.

— Может мы сядем уже, наконец, есть? Или ты так и будешь меня гипнотизировать? — цежу, крепче прижимая к груди чай и сахарницу. Как будто это мой щит. — Ты всю дорогу говорил о том, какой ты голодный. Что, аппетит испортился?

Наконец, нахожу в себе силы поднять глаза и уверенно смотрю на мужчину.

Он отходить не спешит. Молча рассматривает меня. Очень внимательно. Задумчиво. Уж не знаю, над чем именно он размышляет в этот момент. Надеюсь, не над моей личной жизнью. Потому что весь этот разговор мне не нравится.

— Не испортился, — отвечает спустя какое-то время и, наконец, отходит, освобождая мне дорогу к столу.

Наш поздний завтрак, который по факту уже даже обедом назвать нельзя проходит на удивление спокойно. Я делаю чай, а Илья режет колбасу и сыр на бутерброды.

Вообще, я не отличаюсь хорошим аппетитом. Но сейчас набрасываюсь на еду так, будто не ела по меньшей мере неделю и испытываю нереальный кайф, когда, сделав глоток чая, чувствую, как горячая жидкость стекает по пищеводу, согревая меня изнутри.

— Сними уже эту хрень, — расслабленно откинувшись на спинку стула, Илья кивает на мокрое полотенце на моей голове. — У тебя так волосы никогда не высохнут. И так весь день в мокрых шмотках проходила.

Послушно стаскиваю с головы полотенце и расправляю его на спинке своего стула.

Оборачиваюсь и бросаю взгляд за окно. Там уже сгустились сумерки. А дождь так и не перестал лить.

Если к ночи он не пройдёт, то мне придётся сбегать под ливнем. Это значительно всё усложнит, потому что я и так не имею даже представления о том, где мы находимся и как далеко это место от Москвы.

— О чём задумалась?

— Да так, — пожимаю плечами. — Думаю, что готовить на ужин.

— Можно просто пожарить мясо и картошку, — Илья кивает за плечо, и я упираюсь взглядом в плиту, рядом с которой размораживается свинина.

— Она что... газовая? — нервно сглатываю, чувствуя, как кончики пальцев начинает покалывать.

— Ну да. А в чём проблема?

— Ничего, просто... просто у меня в доме была электрическая...

— И что? — скептически выгибает бровь. — Ты пользоваться не умеешь? Ну там ничего сложного нет вообще-то. Мощность прибавила, спичку подожгла, к горелке поднесла и готово.

— Спичку..., — зачем-то повторяю. — Да, я... я знаю...

— Ну, раз знаешь, значит справишься, — сделав последний глоток чая, Илья поднимается из-за стола. Споласкивает за собой чашку и ставит её на сушилку рядом с раковиной. — Там ещё продукты остались не разобранные, — кивает на пакет. — Скоропортящееся в холодильник. Ящик под картошку и лук стоит в коридоре за углом.

— А ты куда? — спрашиваю, следя за тем, как Романов накидывает на себя куртку.

— Баню растапливать. Вечером пойдём. Нужно хорошенько прогреться, чтобы не заболеть.

— Куда пойдём? — выпучиваю глаза, растерянно смотря на мужчину.

— В баню, — отвечает спокойно.

— В смысле?

— В смысле в деревянную постройку с помещением, оборудованным для мытья тела с одновременным действием воды и горячего пара. Никогда о таком не слышала?

— Я имею ввиду... вместе пойдём? — бросаю напряжённый взгляд на мужчину.

Зачем-то при этом обхватываю себя за плечи так, будто пытаюсь прикрыться. Хотя, на мне итак надеты спортивные штаны и плотная кофта с длинным рукавом.

Это действие не остаётся не замеченным для Ильи. Его взгляд следует за моими руками, а потом возвращается обратно к лицу.

— Конечно вместе, — дёргает вверх молнию на крутке и снова вытаскивает из кармана измятую пачку сигарет. — Не переживай, Аленёнок. Грудь я твою сегодня утром уже видел.

Ответить я не успеваю, потому что в этот же момент Романов вставляет в рот сигарету и выходит из кухни.

Резко подскакиваю и подлетаю к окну, как только слышу хлопок входной двери. Прилипаю взглядом к его фигуре, размытой сгущающимися сумерками.

Мужчина пересекает участок и, выбросив окурок, заходит в деревянную постройку, которая по всей видимости, и является баней.

Нервно кусаю губы под бешенную пляску собственного сердца. В голове полнейший сумбур из обрывков последних суток. Бессвязные картинки мелькают перед глазами как кадры из киноленты, перекрывая реальную картину за окном.

Вот я обнимаю Илью и рыдаю у него на плече, думая, что он — это Миша.

Романов приносит мне в душ полотенце и смотрит на то, как я моюсь.

Его руки на моей обнажённой груди и губы на моих губах, когда он делает мне искусственное дыхание.

Он угрожает убить продавщицу в магазине... а потом ДПСника на посту...

Конечно вместе. Не переживай, Аленёнок. Грудь я твою сегодня утром уже видел.

Моя кровь бешено пульсирует, разгоняя бродящее по венам волнение. Нельзя больше здесь оставаться. Сейчас у меня появился реальный шанс сбежать, пока Романов топит баню... Другого может не быть...

Я даже не трачу время на обдумывание этих мыслей или составления какого-либо плана. Выбегаю в коридор, натягиваю новые кроссовки и пулей вылетаю на улицу.

Порыв холодного ветра сносит меня с места, и я отшатываюсь на несколько шагов назад. Растерянно шарю глазами по тёмному двору, лихорадочно соображая, что делать дальше.

Ворота электрические и открываются только с брелка, который Илья постоянно носит с собой. Как и ключи от калитки.

От нервного перенапряжения у меня каменеют мышцы. Я даже не знаю, сколько у меня есть времени. Возможно, всего несколько минут...

Бросаю взволнованный взгляд на горящее окошко в бане и снова на ворота. Они слишком высокие. Я не смогу достать до края, чтоб подтянуться, а найти стремянку или что-то подобное просто не успею...

Внезапно глаза цепляются за яблоню, растущую в углу недалеко от ворот.

Я никогда в жизни не лазила по деревьям, но сейчас другого выхода у меня нет. Либо я сломаю себе ногу, либо сбегу...

Подбежав к яблоне, ставлю ногу на нижнюю ветку и, зацепившись руками за верхнюю, осторожно подтягиваюсь. Смотрю вниз и медленно выдыхаю. Давай, Алёна, это твой единственный шанс...

Ставлю ногу на следующую ветку и снова подтягиваюсь. Ступня соскальзывает по мокрой от дождя коре. Я в последнюю секунду успеваю ухватиться, пока моя голова не встретилась с не кошенным газоном.

Замираю и судорожно сглатываю. Сердце барабанит как сумасшедшее. Даю себе несколько секунд на то, чтобы успокоиться и снова лезу вверх. Очень-очень медленно. До тех пор, пока не долезаю до края стальных ворот.

Перекидываю ногу и снова смотрю вниз. А потом закрываю глаза, набираю в лёгкие побольше воздуха и прыгаю.

Глава 16

От удара об мокрую землю из меня выбивает весь воздух, а перед глазами мелькают маленькие чёрные точки. Я даже не сразу понимаю, что упала прямиком в лужу.