Не бывший (СИ), стр. 29

В этот момент сын поворачивается к нам.

- Мам, я хочу сладкую вату!

Слева от нас как раз ее делают.

- Не надо перебивать аппетит. Сначала нормально поужинаешь, потом будет сладкая вата.

- Ну мааааам.

- С мамой не спорят, - вступается за меня Ян. - Мы почти пришли.

Обреченно повесив голову, Миша снова шагает вперед.

- Миша - это лучшее, что произошло со мной в жизни, - говорю, помедлив. - Но я бы все равно не назвала нашу с тобой встречу судьбоносной или какой-то особенной.

- А я бы назвал.

Ян опускает руку мне на поясницу. От неожиданности я оглядываюсь назад на его ладонь. Затем с непониманием смотрю на него. Ян идет как ни в чем не бывало, смотрит перед собой. Его рука продолжает лежать на моей пояснице.

Не поняла, он что, обнимает меня? Или как это понимать?

Пока я думаю, как отреагировать и попросить ли Яна убрать ладонь с моей поясницы, начинаю чувствовать легкое жжение в том месте, которого он касается. Жар от его руки проникает в меня сквозь ткань платья. От поясницы рассредотачивается в разные стороны, в том числе достигает низа живота. Я вдруг начинаю испытывать сладко-тянущее ощущение.

Боже….

- Кхм, - я убираю руку Яна со своей поясницы. - Далеко ещё до твоего ресторана?

- Пришли, - указывает головой вправо.

Мы дошли почти до конца набережной.

- Я забронировал столик на веранде. Миша! - окликает сына, который убежал чуть вперед. - Идем сюда.

Я помню этот ресторан. Он не изменился. Мы и тогда ходили с Яном сюда ужинать. Я сидела чуть ли не с к открытым ртом, потому что это был самый шикарный ресторан, в котором мне удалось побывать на тот момент. Хотя почему только на тот момент? На данный момент, пожалуй, тоже. В Москве я не разгуливаю по элитным заведениям.

Администратор провожает нас к столику на четверых на веранде с прекрасным видом на набережную. Официантка кладет перед нами меню. За соседним столом ужинает семья из четырех человек: муж, жена и двое детей чуть старше Миши. Я непроизвольно засматрвиаюсь на них. Так это странно. На нас тоже кто-нибудь смотрит и думает: "Какая милая семья!". А на самом деле никакой семьи нет. Только красивый фасад.

Глава 41. Это прекрасно

После ужина мы ещё гуляем немного по набережной и возвращаемся в отель достаточно поздно. Миша так вымотался за день, что засыпает буквально за десять минут. Когда сын отправляется в царство Морфея, я ещё лежу какое-то время рядом с ним на кровати, обняв его хрупкое маленькое тельце.

Так быстро пролетели шесть лет его жизни. А кажется, что как будто вчера родился. Больше у меня нет ни бессонных ночей, ни страха перед детскими болезнями. Помню, когда Миша в годик первый раз заболел, и градусник показал температуру 39, я так сильно испугалась, что сразу позвонила в скорую. Врачи приехали быстро, но как это обычно бывает, кроме госпитализации в инфекционную больницу больше ничего мне предложить не смогли. Я, естественно, согласилась. Мне было до ужаса страшно оставаться одной дома с болеющим ребёнком.

В приемном отделении Мише диагностировали ОРЗ и поселили нас в одну палату с ребёнком, у которого была бактериальная ангина. Там к Мишиному обычному ОРЗ присоединилась ещё и эта ангина. Ну я же в свои 20 лет не знала, что в детскую инфекционку можно приехать с одним, а там ещё подцепить другое. .

Теперь, видя на градуснике высокому температуру, я больше не впадаю в панику, да и Миша, слава Богу, стал болеть очень редко. Сейчас сын может самостоятельно себя занимать, находить себе развлечения, умеет включать себе мультики и читать короткие слова по слогам. В следующем году Миша пойдет в школу. И когда он успел так вырасти?

Поцеловав ребёнка в щеку, я тихо выхожу из комнаты. В гостиной едва слышно работает телевизор. Дверь на балкон открыта нараспашку, Ян там. Выхожу к нему.

- Уснул? - спрашивает меня.

- Да, так устал за день, что сразу отрубился.

Я нажимаю кнопку на телефоне, загорается экран. Время - половина двенадцатого. Но курорт не спит. Вдали слышатся голоса людей и звуки музыки, в небе сверкают огни.

Я чувствую на себе взгляд Яна, но не поворачиваю к нему голову. Упорно смотрю перед собой. У нас номер с видом на море, но в темноте его не видно. А он как будто трогает меня глазами. Я кожей ощущаю его прикосновения. Мои щеки обдает жаром. Как хорошо, что на балконе темно, и Ян этого не видит.

- У нас в мини-баре есть бутылка вина. Не хочешь выпить? - предлагает.

Вот теперь смотрю на него.

- И можно заказать, чтобы нам в номер принесли фруктов.

На фруктах я сдаюсь.

- Если у них есть клубника, то попроси клубнику.

Ян улыбается.

Через полчаса мы сидим за столом в гостиной. В бокалах - красное вино, на большом блюде фрукты и ягоды. Я беру сочную красную клубнику и со смаком откусываю.

- За наш отпуск, - предлагает Ян тост. - Чтобы он прошел хорошо.

Я беру свой бокал и чокаюсь с Яном. Отпиваю маленький глоточек красного сухого. Алкоголь моментально бьет в голову. По телу разливается приятная слабость. Я доедаю клубнику.

- Спасибо тебе, - произношу с искренней благодарностью. - Миша счастлив оказаться на море, да и я тоже. Я больше не ездила в отпуск с того раза, как мы с тобой познакомились.

- Не благодари. Это меньшее, что я могу для вас сделать.

- Да ты много для нас сделал и продолжаешь делать.

- Брось, я вообще ничего для вас не сделал, и мне очень за это стыдно. Надеюсь, у меня получится наверстать упущенное.

Ян говорит очень виноватым голосом.

- Слушай, миллионы мужиков даже алименты не платят. Так что ты сильно себя принижаешь.

Не знаю, почему, но мне хочется защитить Яна от него самого. Его как будт обучает чувство вины. Да, он не был рядом с нами, не видел ранний возраст Миши, не помогал физически, но все же назвать Яна конченным мудаком язык не повернется. Начнем с того, что благодаря Яну я купила квартиру в Москве. Пускай в ипотеку, но на насобирать на первоначальный взнос и делать ежемесячные платежи - это тоже не просто. Честно, я даже не знаю, что бы было со мной и Мишей, если бы, когда я позвонила Яну сообщить о беременности, он положил трубку и заблокировал мой номер.

- Платить алименты - это обязанность по закону. Не надо записывать в подвиги тот факт, что человек соблюдает закон страны, в которой живет.

- То есть, если бы не было закона об алиментах, то ты бы их не платил?

- Конечно, платил бы, - оскорбляется. - Я это делал точно не из-за закона. Но просто сам факт оплаты алиментов не является чем-то сверхъестественным, за что следует сердечно благодарить. Миша - мой ребёнок, и я обязан содержать его как минимум до восемнадцати лет. Это вообще меньшее, что я могу дать ему как отец.

Я делаю новый маленький глоточек вина. Оно крепкое и терпкое. Но вкусное. Думаю, одного бокала с меня хватит. Если Ян предложит добавку, откажусь. А то я слишком быстро пьянею.

- Ты пропустил почти шесть лет Мишиной жизни, но у тебя впереди ещё десятки лет, чтобы наверстать упущенное. Как вариант - когда у Миши родится ребёнок, можешь сидеть с внуком. Я тебя уверяю: ни Миша, ни его жена от такой помощи не откажутся.

Ян смеется, слегка запрокинув голову назад. А я чувствую, как меня ведет от его звонкого смеха. Похлеще, чем от вина. Тепло по телу разливается новой волной. Хотя я больше не отпивала из бокала. Я быстро отворачиваюсь к телевизору. Включен какой-то музыкальный канал, звук на минимуме. Беру со стола пульт и делаю немного погромче. На самом деле мне все равно на песню, просто нужно немного отвлечься от харизмы Яна.

- Знаешь, Алин, а ты сильно изменилась, - вдруг говорит серьезно. Да ещё таким голосом, от которого у меня мурашки по коже бегут.

- В смысле изменилась? Внешне? Постарела?

- Нет, - снова слегка смеется. - Как раз внешне ты абсолютно такая же и ни капли не постарела. Ты в другом изменилась. Стала взрослее и серьезнее. И уже совсем не наивная.