Не бывший (СИ), стр. 14

- Но ему однозначно не пришлось по душе, что ваши планы на выходные резко изменились.

- Конечно. Мне тоже это не пришлось по душе.

- Но ты не агрессировала, как он, - замечает.

- Если ты сейчас же не уйдешь из моей квартиры, то я начну агрессировать.

Я устала. Я не понимаю, чего Ян прицепился к нам как банный лист. То от него месяцами не было ни слуху ни духу, то вдруг решил стать образцовым отцом. Какая муха его укусила?

- Я подожду на кухне, когда Миша проснется.

У меня нет сил спорить. Фыркнув, я молча ухожу в свою комнату и плотно закрываю за собой дверь. Падаю на диван и укрываюсь по пояс пледом. Ремонта в моей квартире не был много лет, и межкомнатные двери тут очень хлипкие, поэтому мне прекрасно слышно, как Ян на кухне ставит чайник и открывает все кухонные шкафчики подряд, видимо, в поисках кружки, а также чая или кофе.

Я пытаюсь уснуть, но не получается. Желудок больно сжимается и требует запоздалого обеда. А идти на кухню, это значит находиться в обществе отца Миши, чего мне не хочется.

Но голод не тетка. Спустя десять минут голодных мучений, я сдаюсь и направляюсь на кухню. Ян сидит за столом с кружкой чая и смотрит в телефон. Как только я появляюсь, он сразу убирает мобильник в карман. Игнорируя его присутствие, открываю холодильник и достаю кастрюлю с супом. Затылком чувствую, как Ян следит за каждым моим движением. Мне неуютно под его пристальным взглядом. В голову внезапно лезут совершенно дурацкие мысли: «Как я выгляжу? Нормально ли я одета? А может, у меня сзади пятно на одежде, поэтому Ян так внимательно смотрит?».

Пока тарелка супа греется в микроволновке, не выдерживаю и резко поворачиваю голову назад.

- Что-то не так?

Пойманный с поличным за рассматриваем меня, Ян быстро отводит взгляд в сторону.

- Нет, все в порядке. Я сижу, молчу, ничего не говорю.

«Но твой взгляд совершенно точно что-то говорит!», думаю про себя.

Микроволновка издает пищащий звук. Я быстро открываю ее, пока не проснулся Миша. Я бы ушла с тарелкой супа в комнату, но не хочется демонстрировать Яну плохие манеры. Сажусь за стол напротив него.

- Будешь обедать? - спрашиваю из вежливости.

- Нет, я ел гамбургеры вместе с Мишей.

Ах, да. Они же успели сходить в музей динозавров и пообедать фастфудом, пока у сына не началась истерика.

- Как вы сходили в музей? - спрашиваю с искренним любопытством.

Ян расплывается в довольной улыбке, и на мгновение я зависаю, глядя на ямочки на его щеках. Почти шесть лет назад в Сочи я повелась на эти ямочки, как последняя дура.

- Очень хорошо сходили. Мише было интересно, да и мне тоже. Я взял гида. Она очень интересно рассказывала про динозавров и как они вымерли. Миша слушал с огромным любопытством и задавал вопросы. Он не хотел уходить из музея, даже когда закончилась экскурсия. Мы потом прошли ещё раз всю экспозицию уже без гида. Он был в восторге.

Я счастливо улыбаюсь до ушей. Мишины радости и для меня тоже радости. Если счастлив мой сын, значит, счастлива и я. Вот сейчас я искренне благодарна Яну за то, что разделил Мишин интерес к динозаврам. Потому что я не могла. Я ничего не знаю об этих рептилиях и максимум, на что способна, это полчаса поиграть с сыном его игрушечными динозаврами. А сводить ребёнка в музей этих вымерших рептилий мне даже в голову не приходило.

Я даже не знала, что в Москве есть такой музей.

- А потом мы пошли есть гамбургеры и картошку фри в заведение возле музея. Там тоже все было хорошо. Миша наелся и был доволен, как слон. Затем мы пошли в мою машину. Он сел назад на бустер. Я сказал, что теперь мы едем ко мне домой. Он удивился и спросил про маму. Я напомнил ему, что все выходные мы с ним вдвоем без мамы. И вот тут-то началось.

Мое хорошее настроение как рукой снимает. И вроде проговаривали с Мишей несколько раз, что он пробудет с папой все выходные. Он радовался и ждал этих выходных. Утром подпрыгивал от нетерпения в ожидании, когда приедет папа.

И на тебе. Истерика. Хочу к маме.

- Надо было сразу тебе позвонить, - продолжает Ян извиняющимся голосом. - Но… я не хотел тебе мешать и быть ещё большим козлом, чем я есть.

- Я никогда не говорила, что ты козел, - резко заявляю.

- Но думала так.

- Ничего я не думала.

- Ладно, Алин, я сам все прекрасно понимаю. А сегодня я лично убедился, как тебе тяжело одной с ребёнком. Когда вот такая истерика, ничего не помогает, а ты один… - Ян трет уставшее лицо. - Я даже представить боюсь, что тебе пришлось пережить за пять лет Мишкиного взросления.

У меня аж ложка из руки выпадает и со звоном бьется о тарелку. Никогда, никогда раньше Ян не произносил ничего подобного.

- Приятно, что ты понял, как это - растить ребёнка одной.

- Да я и раньше понимал… Ты не думай, что я существую в вакууме. Ты большая молодец, Алин. И ты замечательная мама. Правда. Ты очень хорошая мама. Ты такого замечательного сына вырастила, он такой молодец. Я горжусь им каждую секунду.

Я не могу. Глаза наливаются слезами, и они тут же срываются с ресниц и текут вниз по щекам. Даже если Ян лжет, льстит, подлизывается - это самая сладкая ложь на свете.

Потому что никто никогда не говорил мне таких слов. Никто никогда не называл меня хорошей мамой. Никто никогда не хвалил меня за Мишу.

Почему-то в обществе не принято хвалить женщин за то, какие они матери. Принято только ругать их. И часто это делают сами женщины, осуждая других матерей за все подряд. Не погладила ребёнку одежду в садик - плохая мать. Разрешаешь ребёнку есть картошку фри - плохая мать. Не занимаешься с ним развивашками с утра до вечера - плохая мать. В три года носит подгузник - плохая мать. Ребёнок бежал, упал, ударился - а куда ты смотрела? Плохая мать.

Перечислять можно бесконечно.

А помимо того, что на каждом шагу ты плохая мать, так ещё и нельзя пожаловаться на то, как тебе тяжело растить ребёнка одной вообще без помощи. Сразу прибегают дамы в белом пальто и начинается: а как раньше женщины со всем справлялись без стиральных машинок, посудомоек, подгузников и пылесосов? И мое самое любимое: «Тебе с одним тяжело? А У МЕНЯ ПЯТЕРО, И Я НЕ УСТАЮ И НЕ НОЮ».

Обидно от того, что в первую очередь сами женщины так друг друга клеймят. Самоутверждаются, что ли, таким образом? Типа, у нее ребёнок в три года до сих пор спит в подгузнике, а мой уже нет, значит, я хорошая мама! Мне только такое объяснение на ум приходит. Если оно верное, то это опять же идет от того, что никто не хвалит женщин за то, какие они матери. И тогда, чтобы похвалить себя самостоятельно, женщины начинают гнобить других женщин, чтобы на их фоне выглядеть лучше.

Я реву и не могу успокоиться. Слёзы стекают по лицу и падают в тарелку с супом. Ян смотрит на меня с испугом.

- Алин, ты чего? Я что-то не то сказал?

Я бы ответила Яну, что он сказал именно ТО, что я пять лет мечтаю услышать, да не могу, слёзы не дают говорить. Ян встает со своего места, обходит стол и опускается рядом со мной на корточки.

- Алин, прости меня, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть.

Дальше Ян делает немыслимое. Он обнимает меня. Прижимает к себе. Я падаю носом в его сгиб между шеей и плечом. Вдыхаю глубоко и проваливаюсь в пучину воспоминаний о счастливой летней поездке на море, которая без преувеличения стала судьбоносной. Я вспоминаю красивого кареглазого брюнета, от которого потеряла голову в первую секунду знакомства. Его руки обнимали меня так же крепко, как сейчас.

Ян отрывает мою голову от своего плеча и вытирает большими пальцами слёзы на щеках. Между нашими лицами считанные сантиметры. Мы оба замираем. Сначала Ян смотрит мне в глаза, а затем опускает взгляд на мои губы.

Сердце пропускает удар, а затем отправляется вскачь галопом.

- Ты замечательная, Алина, - шепчет и гладит меня ладонью.

Пока я пребываю в шоке от всего происходящего, Ян придвигается ко мне ещё ближе и касается своими губами моих.

Глава 19. Причина