Вторая жена поневоле (СИ), стр. 43

Ночью тихо и свежо. Дети давно спят, в доме темно, и только в нашей спальне горит лампа возле кровати.

Устроившись на плече Алихана, лениво вожу пальцами по теплой коже. Его рука покоится у меня на спине, но время от времени спускается ниже.

На губах Алихана снова появляется улыбка.

Он заражает меня ею. Сегодня мой мужчина вообще улыбается непривычно много. За ужином слушал мальчишек и вдруг начинал улыбаться без причины. Потом помогал мне убирать со стола, хотя обычно после тяжелого дня просто садится в гостиной. Когда укладывал детей со мной, улыбался даже тогда, когда Омар в третий раз попросил принести воды. А теперь лежит, смотрит в потолок, и снова уголки губ тянутся вверх.

— Ты сегодня слишком много улыбаешься, — подшучиваю.

Алихан поворачивает ко мне голову, усмехается еще шире, прижимает меня крепче и касается губами лба.

— Я счастлив, Аселя. У нас будет ребенок.

Алихан накрывает ладонью мой живот. Пока там ничего невозможно почувствовать, но его пальцы движутся бережно и ласково.

— Поэтому с этого дня ничего тяжелее ложки поднимать не будешь, — заявляет он.

Я с удивлением смотрю на него.

— Нет, ты что? Беременность — не болезнь.

— Я знаю.

— Тогда зачем говоришь такое? Я уже была беременна двойней, и весь быт был на мне.

— Не спорь, — перебивает он привычным непререкаемым тоном. — И к врачу надо сходить. Завтра позвоню, договорюсь. Пусть тебя посмотрят, скажут, какой срок, какие анализы сдать. Мне нужно знать, что с вами все хорошо.

С вами. Он уже говорит обо мне и малыше как о едином целом, словно с того мгновения, как услышал о беременности, в его мире нас стало двое, и теперь он должен беречь обоих или обеих.

— Я сама могу записаться, — замечаю я.

— Можешь. Но запишу я.

— Почему?

— Потому что.

Это звучит так важно и серьезно, что я не выдерживаю и смеюсь. Алихан хмурится, хотя в глазах прячется улыбка.

— Не вижу ничего смешного.

— Ты уже ведешь себя так, будто мне завтра рожать.

— А когда рожать?

— Я еще даже у врача не была.

— Вот поэтому завтра и поедем.

Мне нравится его забота. Нравится, что он уже думает о враче, анализах и обо всем, что нужно сделать. От его уверенности становится спокойнее. Я снова укладываю голову ему на плечо и закрываю глаза, позволяя себе просто лежать рядом и слушать ровный стук его сердца.

Но тишина словно открывает дверь дурным мыслям. Я снова думаю о Зарине, которая, даже зная о разводе, приходила ко мне и пыталась задеть, сделать больно.

От этой мысли радость внутри тускнеет, уступая место мучительному чувству вины.

Ладонь Алихана перестает гладить мою спину.

— Что не так? — спрашивает он.

— Все хорошо.

— Аселя.

По одному тому, как он произносит мое имя, понимаю: отмахнуться не получится.

— Ты сейчас лежала довольная, а потом вся напряглась. О чем думаешь?

Я молчу, собираясь с силами, затем признаюсь:

— О Зарине.

Тело Алихана напрягается. Улыбка исчезает с его лица.

— Что именно ты о ней думаешь?

— Ей будет очень больно. Сначала развод, а потом она узнает, что у нас будет ребенок. — Я провожу ладонью по его груди, не решаясь поднять взгляд. — Ты говорил, что между вами давно ничего нет, но для нее это все равно будет ударом.

— Зарина не узнает, — заявляет он после полуминутной тишины.

Я удивленно моргаю.

— Как не узнает? Рано или поздно…

— Рано или поздно узнает, конечно. Но не сейчас. Мы пока никому не будем говорить о ребенке. Ни моей матери, ни кому бы то ни было. Только ты и я.

— А дети?

— Детям тоже рано.

— Я не хочу причинять ей еще больше боли, — признаюсь я.

— Ты ей ничего не причиняешь, Аселя. Наш брак закончился до того, как я приехал в Шымкент и увидел тебя.

Я опускаю глаза. Разумом понимаю, что он прав, но полностью избавиться от чувства вины все равно не получается. Наверное, потому, что я слишком хорошо знаю, каково это — остаться одной и почувствовать себя ненужной.

Алихан проводит пальцем по моей щеке.

— Посмотри на меня. Я обещаю тебе: скоро все разрешится. Еще месяц — и мы разведемся. С Зариной я все сделаю как положено.

— А если она снова приедет?

— Не приедет. Я ясно объяснил ей, что к тебе и детям приближаться нельзя.

В его голосе появляется металл, но ладонь, лежащая на моей щеке, остается теплой и ласковой.

— Доверься мне, Аселя.

— Я доверяю, — накрываю его ладонь пальцами, отвожу от лица и целую внутреннюю сторону, закрыв глаза.

Глава 37.

Врач подтверждает беременность. Произносит это с улыбкой, поздравляет, переводит взгляд с меня на Алихана, а потом снова на экран. Я смотрю туда же, стараясь разглядеть то, что уже изменило всю мою жизнь, хотя пока кажется лишь крошечной точкой.

Наш ребёнок ещё совсем маленький. Срок небольшой, поэтому услышать сердцебиение пока не удаётся. Доктор объясняет, что нужно немного подождать и прийти снова через пару недель.

Я киваю, слушаю рекомендации, запоминаю каждое слово, но внутри всё равно тревожно. Мне хочется услышать этот пока слабый стук прямо сейчас. Получить доказательство, что с нашим малышом всё хорошо. Однако врач улыбается и говорит, что на таком сроке рано, а сейчас главное — беречь себя и не волноваться.

Я поворачиваюсь к Алихану. Он сидит рядом, внимательно слушает врача и задаёт вопросы, о которых я сама забыла. Внешне он остаётся таким же собранным и серьёзным, но его взгляд меняется, когда он снова смотрит на монитор и по-мужски сдерживает улыбку, хотя глаза его выдают.

Когда мы выходим из клиники, день кажется удивительно светлым. Люди проходят мимо, по дороге движутся машины, ребёнок прыгает, шагая с мамой за руку. Город продолжает жить своей жизнью, а для меня всё вокруг уже другое. Теперь под сердцем растёт наш с Алиханом малыш, ещё такой крошечный, что мы даже не можем услышать его сердце, но уже бесконечно любим его.

Алихан берёт меня за руку и переплетает наши пальцы. Его ладонь тёплая и сильная, и я прижимаюсь к нему плечом, а он свободной рукой проводит от моего виска к щеке. Эта ласка говорит о том, что он всегда будет рядом, и тревога понемногу отступает.

Именно в эту минуту я чувствую себя по-настоящему счастливой. Не осторожно, не украдкой, не с привычным страхом, что всё хорошее может внезапно исчезнуть. Счастье наполняет меня целиком. Рядом идёт мужчина, которого я люблю, его пальцы крепко сжимают мои, и всё хорошо.

Мы садимся в машину, Алихан кладёт папку с результатами обследования на заднее сиденье, после чего снова берёт меня за руку. Проводит большим пальцем по костяшкам.

— Алихан…

— М-м?

Он поднимает на меня глаза. Взгляд у него спокойный, но я уже научилась замечать то, что скрывается за этой внешней сдержанностью. Он тоже волнуется. Просто не позволяет тревоге взять над собой верх.

— А ты кого хочешь? — спрашиваю я.

— В смысле?

— Мальчика или девочку?

Алихан отвечает не сразу.

— Мне неважно, Аселя. Главное, чтобы ребёнок был здоровым.

— Все так говорят, — улыбаюсь. — Но если подумать?

— Всё равно не знаю. Сын — хорошо. Дочь — тоже хорошо.

— Даже никакой тайной мечты нет?

— Нет, — усмехается он. — А у тебя?

— Наверное, девочку.

— Почему?

— У нас уже есть Арман и Омар. Хочется посмотреть, каким ты будешь отцом девочки.

— Таким же, как для мальчиков.

— Не верю.

— Почему это?

— Ты её избалуешь.

Алихан чуть приподнимает бровь.

— А мальчиков я, по-твоему, не балую?

— Их тоже. Но с дочкой всё будет ещё хуже. Она только губы надует, а ты уже купишь ей всё, что она попросит.

— Значит, будешь меня останавливать.

— А ты будешь меня слушать?

Он искренне смеётся, и в этом смехе его ответ — конечно, не будет. Но почему-то мне и правда хочется, чтобы была девочка.