Приключения Эллисон в Подземном королевстве (ЛП), стр. 35

Я пробую другой способ: бросаюсь на него всем телом, держа нож наготове. Я решаю, что он не сможет схватить меня за руку, если не дотянется до неё, верно? Но он ловко отступает в сторону, и я падаю на землю, в последнюю секунду перекатываюсь и поднимаю нож, защищаясь, а Норт опускает на меня деревянный тренировочный клинок, который я даже не заметила. Мне едва удается блокировать удар Разящим Клинком, но этого достаточно.

Магия пронзает меня, словно электрический разряд, и я понимаю, что сильная дрожь, которую я ощущал при использовании «Создателя королев», исходила не от самого пистолета. Нет, она исходила от меня. Эта дрожь проходит сквозь меня и передается клинку, отбрасывая Норта в другой конец комнаты.

Он с глухим стуком падает на деревянный пол, перекатывается и вскакивает на ноги, удивленно подняв брови. Но он не останавливается. Он снова бросается на меня с такой скоростью, что я едва успеваю продумать свой следующий ход, не говоря уже о том, чтобы его сделать. В последнюю секунду я бью его ногой в живот, но он предвидит этот удар, хватает меня за ногу и дергает с такой силой, что я скольжу по полу и оказываюсь под ним.

Норт оседлал меня, схватил за запястья и прижал их к полу у меня над головой, словно в насмешку над тем, как нежно Ди обнимал меня всего час или около того назад. Дело в том, что мне не так уж неприятно, когда Норт вот так нависает надо мной.

Хотя иногда я задумываюсь, что было бы, если бы Фред не ворвался в ту дверь и не спас меня. Если бы Лиам и его мерзкие дружки… Иногда мне снятся кошмары о том, что могло бы произойти. Иногда я думаю, не случилось ли чего похуже.

Лиам и его дружки убили моего брата.

Заявили, что это была самооборона.

И им это сошло с рук.

А моя мать их убила.

— Вы плачете, мисс Лидделл? — спрашивает Норт, прерывая нашу «спарринг-сессию», когда я высвобождаю руки из-под его запястий. Он встает, и я подношу руку к лицу. Я не плачу, пока нет. Но он, должно быть, видит в моих глазах что-то такое, что наводит его на мысль, что я вот-вот заплачу.

— Я в порядке, — рычу я, поднимаясь на ноги без его помощи, по-прежнему крепко сжимая в руке Разящий Клинок. — Давай ещё раз.

Норт поднимает брови, но не возражает, когда я снова приступаю к упражнению.

И снова.

К тому времени, как я заканчиваю, все мое тело покрывается потом, а крылья близнецов… исчезают.

Часы пробили полночь, и сказка закончилась.

***

Ужин накрыт в парадной столовой. Над черной лакированной столешницей низко нависает люстра из черного стекла. Сервировка и серебряные подносы уже расставлены и ждут своего часа. Мой желудок протестующее урчит, когда я опускаю свою свежевымытую задницу на один из высоких стульев с изогнутой спинкой в форме сердца и пытаюсь сообразить, с чего начать.

Целый день тренироваться и ничего не есть? Не так я представляла себе хороший вечер.

Я умираю с голоду.

К тому же на мне обтягивающее красное платье, которое подарил Рэб, и не нужно быть особо наблюдательным, чтобы заметить, что все мужчины в комнате восхищены моим нарядом. Я могла бы отчитать их, как отчитывала матросов в «Долгой истории», но… пусть смотрят, если ведут себя вежливо. В конце концов, я весь день любовалась тем, как перекатываются мышцы под кожей у Норта. Примерно в середине нашей тренировки он снял рубашку, и я не могла не смотреть на него.

А когда вся эта потная мускулистая плоть прижималась ко мне?

Должна сказать, это было немного мучительно.

— Хотите вернуть свои крылья? — спрашиваю я, оказавшись во главе стола между герцогом и близнецами с одной стороны и Лэром, Рэбом и котом — с другой.

— Это не нам решать, — осторожно говорит Ти, и Норт со смехом поднимает крышку с серебряного подноса, под которой оказывается целая запеченная миниатюрная свинка. Запах перца щекочет мне ноздри, и я чихаю, потирая нос, а Норт щелкает пальцами, и появляется слуга, чтобы нарезать мясо.

— Не стесняйся из-за меня, — говорит он, бросая на меня взгляд своих золотистых глаз. — Король не любит, когда близнецы используют свои крылья, если только это не чрезвычайная ситуация, так сказать, вопрос жизни и смерти. Если бы ты, скажем, снимала с них проклятие каждую ночь ровно в полночь. Ну, не могу сказать, что он был бы доволен.

Я прищуриваюсь, когда другой слуга подходит ко мне справа и начинает снимать крышки с подносов, наполняя мою тарелку разнообразными блюдами, которые, по крайней мере, приятно пахнут, хоть я и не могу понять, что там. Когда второй слуга заканчивает нарезать еду, Норт щипцами достаёт кусок сочной свинины и кладёт его на мою тарелку, не спрашивая разрешения.

Я прищуриваюсь ещё сильнее.

— Разве близнецы теперь не принадлежат мне? — резко спрашиваю я, ненавидя себя за эти слова. В конце концов, если Ди не соврал и король действительно хочет превратить их с Ти в дорогих шлюх, я должна взять на себя ответственность, не так ли? К тому же… я никому об этом не расскажу, так что, если вы проболтаетесь, я буду лгать…

Мне нравится знать, что они мои.

Меня тянет к ним обоим, и мне искренне нравятся их характеры, пусть они и немного странные. Я бы с гордостью оставила их у себя,… если бы осталась. Под «оставила бы у себя» я имею в виду, что позволила бы им жить своей жизнью, но, конечно, под моим контролем. Даже если бы нам приходилось встречаться каждую ночь ровно в полночь, чтобы снова снять чары…

— Я могу делать с ними все, что захочу, — говорю я, а Ди ухмыляется и накладывает себе на тарелку, аппетитно пахнущую горку чего-то похожего на оранжевое картофельное пюре. Я осторожно откусываю от такой же горки на своей тарелке и обнаруживаю, что у меня полный рот батата в сливочном масле с коричневым сахаром. Ммм. — Если я хочу, чтобы они расправили крылья, это мое право.

— Ну, полагаю, король мог бы сделать исключение для своей будущей невесты, — добавляет Норт, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Зачем сидеть здесь и заявлять, что я ни за что не выйду замуж за этого придурка, который считает нормальным подарить мне двух голых мужчин, а потом требовать, чтобы я стала его невестой.

Не дождется.

Но я предпочитаю держать свои карты при себе, так сказать. Если мне нужно пробраться в Зазеркалье — или сбежать оттуда, — всегда лучше застать противника врасплох.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, глядя на кота, который сидит, положив локоть на стол, и лениво потягивает молоко из бокала.

Пожалуйста. Какое клише.

— Разве я не Чеширский Кот? — спрашивает он, растягивая последнее слово и мурлыча. — Так ты меня раньше называла, и мне очень нравится это слово. В смысле, кот.

— Как вульгарно, — говорю я, выдерживая его пристальный взгляд и не отводя глаз. — Но если ты хочешь, чтобы я называла тебя Котиком, пока мы будем ужинать, я буду.

— Его зовут Чеш, — услужливо добавляет Ти, привлекая моё внимание к себе и своим фиалковым глазам.

— Чеш? — спрашиваю я, тихо вздыхая. — Это почти так же оригинально, как Норт или Лэр.

— Почти так же оригинально, как имя Эллисон для Алисы», — говорит кот, и его полосатые уши поворачиваются на макушке. Он раздражённо откидывает одно ухо назад, и я ненавижу его голос, который ласкает слух, — слишком богатый и роскошный для его же блага.

Я уже вижу, что он такой же высокомерный придурок, как и все остальные.

«Мои родители же не знали, что я какая-то волшебная Мэри Сью, верно?»

— Я бы не назвал тебя Мэри Сью, — добавляет Рэб, привлекая мое внимание. Одно из его длинных белых ушей наполовину свисает, пока он берет маленький чайник и наливает себе щедрую порцию чая. Отлично. И снова мы тут. Я отодвигаю чашку с блюдцем и беру прозрачный кувшин, в котором, как я предполагаю, вода. — Чтобы быть Мэри Сью, нужно нравиться всем. Не уверена, что все за этим столом меня любят.

Я бросаю сердитый взгляд на Рэба и быстро нюхаю содержимое кувшина. Я чувствую, что это что угодно, но только не вода.