Прачка на краю реки (ЛП), стр. 109

Он кидает кивок.

— Он начал бы появляться в твоем сознании еще до того, как Каллех нашла тебя. Если бы тебе дали больше времени, ты бы поняла, что это такое, и твоя магия пробудилась бы. Если бы ты решила принять эту роль, цикл начался бы. Она нашла тебя слишком рано.

Я подношу руку ближе, вглядываясь: форма кажется одновременно до боли знакомой и чужой. Она совсем не похожа на знак Каллех; этот знак гораздо сложнее, с таким количеством петель и завитушек, что, если поискать, я смогла бы найти в нем сотню разных узоров.

— Как она могла забрать его у меня? — спрашиваю я, проводя пальцем вдоль тонких линий.

Голос Бреннена падает до шепота.

— Она украла дан из твоего разума, точно так же, как манипулировала твоими воспоминаниями, заставив поверить, что ты убила тех людей.

Богиня прижимает руку к груди.

— Мне так бесконечно жаль за все, через что тебе пришлось пройти.

Я качаю головой, и неожиданные слезы жгут глаза от скорби в ее голосе. Неужели Блар говорит искренне? Неужели богиня войны и монстров так сильно заботится о боли смертных?

— Расскажи мне все, — прошу я, поворачиваясь к Бреннену, и он сжимает мою руку.

— Перед прошлой Эпохой мы составили план. Мы знали, что этот цикл будет жестоким, и Карателю дадут еще один шанс сложить полномочия. Было бы намного проще, сделай она это по собственной воле, с меньшей вероятностью дестабилизировать магию царства. Даже Верховная богиня не может использовать свою силу без ограничений и последствий.

Верховная богиня.

От этого имени у меня чуть не останавливается сердце. Серебряные волосы и золотые глаза.

Это вовсе не младшая богиня. Я стою перед самой создательницей нашего царства. Верховной богиней.

Я смотрю себе под ноги, внезапно теряя способность дышать. Я злилась на нее. Чуть не потребовала, чтобы она не трогала Бреннена и уважала моего дракона.

— Не переживай, — говорит Бреннен, словно читая мои мысли. Он приподнимает мой подбородок. — Она тебе не навредит. Именно она отправила меня отыскать тебя. — Он заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Я качаю головой.

— Но почему? Зачем богу отправляться в смертный мир?

— Магия Верховной богини, если она использует ее для изменения судьбы своего королевства, требует сделки. Когда Каратель отказалась сложить полномочия, я заключил ее. Перед каждой Эпохой предначертана лишь одна Каратель. Мы были полны решимости не потерять еще одну из-за жадности Каллех. Она должна была вплести в нить следующей Каратель заклинание неуязвимости, а взамен я обязался найти ее и привести сюда, чтобы она вступила в свою силу. Эта нить была твоей.

— Вплела в мою нить… Так вот почему у меня дан бессмертия? — спрашиваю я, чувствуя, как разум едва поспевает за словами.

Верховная богиня прикладывает руку к груди.

— Да. Но он не проявлялся, пока Каллех не попыталась тебя убить, и она не смогла его разглядеть. Я пыталась спрятать тебя, чтобы до этого вовсе не дошло. Судьба способна почуять свою преемницу, едва взглянув на нее. Я надеялась, что она вообще тебя не найдет. Почти преуспела. Сделала тебя никем. Без семьи, которая стала бы тосковать. Просто девочка, затерянная в королевстве, которому нет дела до тех, кто лишен силы. Но когда ты забрала из реки одежду своей подруги, пытаясь ее спасти, Каллех почувствовала тебя. Лишь тот, кому предначертано касаться смерти, смог бы снять эти вещи. Даже несмотря на то, что моя магия скрывала тебя, она поняла, кто ты.

Эти слова вонзаются в меня лезвием между ребрами — ошеломляюще, глубоко больно. Насколько иначе всё сложилось бы, сделай я другой выбор? Лучший? Подруга всё равно погибла, а моя жизнь была разрушена до основания.

— Она спрятала тебя там, где ты не найдешь на карте ни единого ориентира, и превратила в легенду, которую боялось все королевство, — говорит Верховная богиня.

— Но как же ее сестры? Почему они ничего не сделали, чтобы остановить ее? — спрашиваю я, пытаясь сложить воедино общую картину. Верховная богиня напрягается, но не отвечает.

— Каждая Судьба обязана по долгу службы отыскать свою восходящую, но лишь когда следующая Каратель принимает свой дан, пробуждаются женщины, которым суждено стать ее сестрами, — объясняет Бреннен. — Без восходящей…

— Погоди, — прерываю я, прижимая руку ко лбу, силясь уследить за мыслью.

— Дыши, — мягко говорит Бреннен. Я делаю дрожащий вдох, но мысли продолжают метаться.

— Когда некому сменить Карателя на посту, — продолжает он, — цикл перезапускается. Сестры Каллех были бы вынуждены и дальше править вместе с ней.

Я закрываю глаза, выстраивая в голове паутину связей.

— Когда меня не удалось убить, она начала искать женщин, которым суждено стать Ткачихой и Судьей — на случай, если я приму эту роль.

Бреннен кивает.

И снова в груди вспыхивает гнев.

— Почему именно я должна принять дан первой? — спрашиваю я. Разве это бремя должно вечно ложиться только на мои плечи? Почему Ткачиха или Судья не могли нести его хотя бы какое-то время? Почему я должна была целый век прозябать в проклятом существовании, прежде чем их испытания вообще начнутся?

Верховная богиня склоняет голову.

— Я знаю, это несправедливо, но так было всегда. Без смерти не может быть жизни. Нить нельзя выткать и измерить, если я не уверена, что найдется тот, кто ее обрежет. Никто не должен жить вечно. Ни смертные. И ни Судьбы.

Она делает шаг вперед, указывая на бесконечное небо.

— Твои сестры сейчас там, наверху, ждут тебя, даже не подозревая об этом. Их даны тоже проявятся — чтобы они приняли их или отвергли, если ты выберешь свой путь.

Я качаю головой, пытаясь уложить ее слова в голове. Масштаб их значения огромен.

Мои сестры. Семья, которой у меня никогда по-настоящему не было. Семья, которую выбрала для меня сама судьба.

Эта мысль давит своей тяжестью, и я бессильно приникаю к Бреннену. Всё, чего мне сейчас хочется, — это ощутить его невозмутимость. Его надежность.

Он не подводит: его защитная рука обвивает мою талию, прижимая меня к себе так крепко, что пульс почти мгновенно выравнивается.

— Пропавшие женщины. Эти смерти. — Паутина связей, сложнее и запутаннее, чем я могла себе представить, разворачивается в моем сознании. — Это женщины, в которых она видит моих будущих сестер, верно? Она в отчаянии пытается уничтожить любого, кто может оказаться сильнее ее, и потому убивает их.

В глазах богини мелькает гнев.

— Да, — подтверждает она мрачным голосом.

— Где они? — спрашиваю я. — Души, которые не смогли уйти дальше?

Богиня указывает в сторону, противоположную вратам, туда, где сверху струится туманный черный песок.

— Благодаря тебе они покоятся во тьме. Лишь те, чья жизнь оборвалась в положенный час, смогут войти, пока Хранитель не вернется.

— А Саорси? — бросаю я взгляд на Бреннена.

Он напрягается, его руки каменеют, и он сжимает меня еще крепче.

Верховная богиня мягко улыбается ему.

— Она обрела покой с ее смертными родителями. Она счастлива, — тихо произносит богиня.

Напряжение в хватке Бреннена немного ослабевает, и хотя облегчение греет сердце, оно длится недолго. Всё это неправильно.

Я рада, что она нашла покой, но ее вообще не должно было здесь быть. Соирсе должна была жить. Те женщины и Гарольд должны были жить.

— Разве Каратель не понимает, что творит с этими душами? Что она — причина, по которой они не могут попасть в Загробный мир? Что ее отказ сложить полномочия и породил Эпоху? — спрашиваю я, и мой голос звенит от резкости. — Сколько еще страданий принесет эта женщина? И ради чего? Власти?

Какая польза от власти, если королевство ненавидит тебя? Если ты отказываешься использовать ее ради помощи кому-либо, кроме самой себя?

Гнев в глазах Верховной богини разгорается ярче, золото в ее радужках вспыхивает языками пламени.

— Она знает. И про женщин, и про Эпоху. Выравнивание лун некогда служило временем праздника. Днем, когда Судьбы передавали свои короны тем, кто поклялся мне занять их место, — челюсть Верховной богини сжимается. — Всё изменилось лишь тогда, когда Судьбы отказались уступить свои места, и праздник превратился во время смерти и траура. Твое время взойти на престол настало больше века назад, когда случилась последняя Эпоха. Но ты оказалась заперта у реки — неспособная умереть, но лишенная возможности подняться на свое законное место. Вот почему я добавила кое-что к твоему проклятию. Сделала так, чтобы поимка тебя дала Бреннену ответ. Я дала тебе заклинание, чтобы ты освободилась. Не умерла, а зажила. Стала править. Именно поэтому Ан Бреннен поклялся привести тебя ко мне. Я не могла вмешиваться в твою жизнь или судьбы больше, чем уже вмешалась. Иначе распустилось бы слишком много нитей.