Диверсант. Тетралогия (СИ), стр. 191

На лице обер‑фельдфебеля мелькнуло понимание. Рука пошла к кобуре.

Я ударил раньше. Левой перехватил запястье, правой всадил нож под челюсть. Вебер дёрнулся, навалился на меня всем весом. Сидоров подхватил его сзади и помог опустить, не дав сапогам загрохотать по полу.

Кровь быстро растеклась между досками и закапала в подполье.

– Ключи и документы, – прошептал я.

Сидоров обыскал его карманы. Пистолет, бумажник, связка ключей, сложенный вчетверо лист с печатями. Всё ушло ко мне за пазуху. Тело Вебера мы спустили в пролом рядом с охранником.

Когда я выпрямился, комнату повело влево. Перед глазами поплыли тёмные пятна, а вдох застрял под рёбрами. Сидоров ухватил меня за плечо. Я упёрся ладонью в стену, сделал два коротких вдоха, третий – глубже, и только тогда кивнул ему.

Я выглянул в окно.

Пулемётчик сидел на прежнем месте. Беккер всё ещё возился с двигателем. Вокруг грузовика плавал сизый выхлоп. На восточной просеке мерцали три удаляющихся огонька.

Я показал Тарасову два пальца, затем провёл ладонью по горлу и указал на пулемёт.

Капитан понял.

Он обогнул дом по заросшей водоотводной канаве, лёг за штабелем пустых ящиков и пополз к шлагбауму. Пулемётчик смотрел на дорогу. Один раз повернул голову к грузовику, крикнул Беккеру, чтобы тот поторапливался, и снова отвернулся.

Тарасов поднялся у него за спиной. Левой рукой зажал рот, правой перехватил подбородок и резко потянул назад. Немец забился, ударил каблуком по ящику. Тарасов прижал его коленом к земле и сдавил горло ремнём автомата. Через несколько секунд тело перестало дёргаться.

Капитан не убил его. Стянул руки собственным ремнём, затолкал кляп и оттащил за мешки. Затем поднял ладонь: пулемёт наш.

– Теперь Беккер, – сказал я Сидорову.

Мы вышли из дома через главную дверь. Слава остался внутри с Алёхой, держа карабин наготове.

Беккер стоял к нам спиной, перегнувшись через крыло грузовика. Винтовка лежала рядом, на брезентовом чехле. Двигатель грохотал и тряс капот, прикрывая наши шаги.

Сидоров подошёл первым. Ударил немца под колено, а когда тот осел, обхватил шею. Я схватил винтовку и прижал нож к его боку.

– Тихо. Жить хочешь – лежи.

Беккер замер. Сидоров заткнул ему рот свёрнутой портянкой и связал руки телефонным проводом, найденным в кузове.

Четверо оставшихся на посту были обезврежены: двое мертвы, двое связаны. Трое ещё шли по восточной просеке. Времени оставалось меньше двадцати минут.

– Тарасов, сторожишь двор и связанных. Сидоров, сделай носилки для Алёхи. Слава поможет. Я – в сарай.

Караульный сарай оказался одновременно складом. Вдоль стен стояли ящики с патронами, банки с горючим, мешки сухарей, жестянки с консервами. В дальнем углу лежали сапёрные принадлежности.

Под крышкой первого узкого ящика обнаружились толовые шашки. В соседнем – бухта детонирующего шнура, электродетонаторы в бумажных гильзах, две катушки тонкого полевого провода и небольшая подрывная машинка с откидной рукоятью.

Я сгреб всё, что требовалось Фролу: шесть шашек, шнур, два электродетонатора, провод и машинку. Патроны и еду пока оставил. Сначала мост.

К площадке спускался по каменной лестнице, пригибаясь под лучом прожектора. Фрол лежал за правой опорой. Он уже вычистил гнёзда от песка и старой крошки.

– Держи.

Я выложил перед ним добычу.

Фрол проверил электродетонаторы, размотал конец шнура и осмотрел подрывную машинку.

– То, что надо, – прошептал он. – Две шашки в каждое гнездо. Ещё две разведу по краям, чтобы опору рвануло не в одну сторону. Шнур свяжет всё вместе. Электродетонатор посажу сюда, провод выведу за откос.

– Сколько времени?

– Минут десять, если руки слушаться будут.

– Делай. После моего свиста – готовность. Подрыв только по команде.

Я поднялся обратно.

Сидоров и Слава уже переложили Алёху на плащ‑палатку, продели по краям две жерди. Слава стоял бледный, шатался, но переднюю жердь из рук не выпускал. Сидоров затянул узлы и проверил, чтобы край ткани не давил раненому на горло.

Тарасов сидел за MG‑34, развернув его к восточной просеке. Пока трое дозорных бродили где‑то между деревьями, разбирать пулемёт было рано: он прикрывал весь двор и давал нам шанс встретить их раньше, чем они добегут до дома. Связанные пулемётчик и Беккер лежали у стены.

В этот момент зазвонил телефон.

Звон разлетелся над постом так громко, что у меня внутри всё сжалось. Первый вызов мы пропустили. Телефон замолчал, выдержал паузу и зазвонил снова.

Я подтащил Беккера к будке и выдернул кляп.

– Кто вызывает?

Он облизнул разбитую губу.

– Резерв. Они должны были выехать после утреннего доклада. Отсюда до них около сорока минут.

– Ты ответишь. Скажешь: Вебер у нижних опор, проверяет передачу пленных. На посту всё спокойно. Следующий доклад через десять минут.

– Они спросят номер смены.

– Назовёшь.

– А если спросят Вебера?

– Позовёшь. И будешь ждать. Одно лишнее слово – Сидоров сломает тебе шею раньше, чем ты договоришь.

Ефрейтор встал за спиной Беккера и обхватил его под подбородком. Я прижал нож к почке. Мы втроём вошли в тесную будку.

Беккер снял трубку.

– Седьмой пост. Стрелок Беккер.

– Почему не отвечали? – рявкнул голос на линии. – Где обер‑фельдфебель Вебер?

– На нижних опорах. Проверяет передачу пленных по приказу обер‑уполномоченного Рота. На посту всё спокойно. Следующий доклад через десять минут.

– Номер смены?

Беккер назвал четыре цифры. На том конце их повторили. Несколько секунд слышалось только потрескивание линии.

– Почему восточный дозор покинул насыпь?

– Приказ герра Рота. Встречают его на просеке.

– Передайте трубку Веберу.

– Он у опор.

– Немедленно позовите.

Беккер посмотрел на меня. В глазах у него появилась решимость, которой секунду назад ещё не было. Я понял слишком поздно.

Он рванулся вперёд и заорал в трубку:

– Русские на по…

Сидоров дёрнул его назад. Крик оборвался хрипом. Я вырвал трубку и ударил ею по рычагу.

Из мембраны ещё доносился далёкий голос, требовавший ответа. Я выхватил нож, перерезал шнур у самого аппарата и дёрнул оба конца на себя. Один выскочил из клеммы, второй ушёл в стену. Голос захлебнулся треском.

– Теперь они знают, – сказал Сидоров.

– Знают. Значит, сорока минут у нас больше нет.

Я выволок Беккера из будки и повернулся к Тарасову.

– Беккера и пулемётчика убери. Тихо. Потом всех четверых спрячь в подполье и завали пролом лавкой.

Капитан поднялся от пулемёта и посмотрел сначала на Беккера, потом на пленного пулемётчика.

– А Рот?

– Рота забираем. Его договор с тобой кончился, но разговор с ним ещё не окончен.

– Моё слово его больше не держит.

– Знаю.

Тарасов взял Беккера за воротник и потащил к дому. Второго немца погнал впереди себя, уперев нож между лопаток. Приказ отдал я – вслух, без недомолвок. Оставить двоих за спиной рядом с оружием и дорогой значило получить погоню через несколько минут.

Из дома донеслись два коротких хрипа, затем скрип лавки, которой Тарасов закрыл пролом. Через минуту капитан вернулся, вытирая нож о немецкую шинель.

– Готово.

– Забираем только то, что унесём без потери темпа. Два мешка патронов, сухари, консервы. Остальное остаётся.

Мы работали быстро. Сидоров помог Славе поднять носилки. Тарасов набил вещмешок патронами и банками. Я забрал второй, легче: сухари, две фляги, патронные ленты к MG и оставшиеся толовые шашки. Горючее разливать и поджигать времени уже не было.

С гребня донеслись два коротких свиста.

Машина.

Я выбежал к шлагбауму и посмотрел на южную дорогу. Двигателя пока не слышал, но Гринь видел дальше. Значит, где‑то между деревьями уже мелькнули фары или кузов.

– Все вниз! – приказал я. – Слава и Сидоров несут Алёху. Тарасов держит восток, пока они не уйдут с лестницы, потом выводит пулемёт из строя и замыкает. Я сниму Фрола и подорву мост после перехода. У выхода из канавы забираем Гриня, Рота и Язэпа.