"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 914
― И всё, дело в шляпе, ― улыбнулся он, ― Вы в деле?
― Разумеется, я в деле! ― фыркнул я. ― Главное, чтобы ты не подвёл.
― В конце концов, мы практически ничем не рискуем.
― Ага, ― буркнул я, ― это ты почти ничем не рискуешь.
― Ну послушайте…
― Ничего не хочу слушать, мне нужно дальше идти по делам. Подготовь всё, как положено. И мы с этим покончим раз и навсегда.
― Ваши речи меня прям воодушевляют.
Я усмехнулся. Его воодушевляла обычная повседневная фраза, которая использовалась чуть ли не при любом удобном случае? Или он просто так пытался мне льстить.
― Ты мне скажи, тренируешься по программе, что я тебе дал? ― спросил я.
― А как же? Уже видно результаты, да? ― обрадовался он.
― Нет, ― сухо ответил я, ― увидимся после трёх пар.
― Ну может хоть чуть-чуть видно? ― с надеждой в голосе крикнул он вдогонку.
― Разве что чуть-чуть, ― махнул я рукой.
Добрался до зала, там встретил Реваза Левановича, он тут же меня отвёл в тренерскую.
― Нет, Поршнев! Это какой-то кошмар! Что это вчера было?! Ты хоть представляешь, что ты наделал? Это просто катастрофа! Это просто катастрофа!
― Неужели, меня не поставили на первое место?! ― воскликнул я. ― Да как они могли? Я прошёл каждого соперника, я справился со всеми! Абсолютно! Кто им дал право? Почему? Неужели, ничего с этим не сделать?!
Тут он замолчал и нахмурился.
― Нет, что ты, нет, конечно, ― спокойно сказал тренер, ― Первое место твоё. Ты победил на соревнованиях. Это даже не обсуждается.
― А почему тогда катастрофа? ― нахмурился я.
― Потому что комитет очень недоволен тем, что ты сбежал! Ты показал себя с худшей стороны, просто, как настоящий оболтус. Мне пришлось разговаривать с главой комитета, он был просто в бешенстве. А это не последний человек, между прочим.
Я выдохнул и улыбнулся. Затем рассмеялся от радости.
― То есть, всё хорошо? ― спросил я.
― Конечно же, не хорошо! ― всплеснул руками Реваз Леванович. ― Тебя не допустят к следующим соревнованиям, ― он оглянулся по сторонам и опустил руки, ― По крайней мере мне так в сердцах сказал глава комитета Аркадий Добрынин. Ты хоть знаешь, кто такой Добрынин? А?
Я продолжал смеяться, наверное, это было нервное, а не искренний смех.
― Да чего ты ржёшь, Поршнев! Мы такую работу проделали, а ты! ― тут он оглядел меня снизу вверх. ― Ты, кстати, как себя чувствуешь?
― Порядок, ― отсмеявшись ответил я, ― у меня в тот день, ни понос, так золотуха. И задница болела, ещё и голова, тяжесть, температура, чуть ли не мигрень. Кошмар. Но сегодня, как рукой сняло. Как будто вместе с потом из меня вышла вся зараза, что я подцепил до этого.
Тренер покачал головой.
― Поршнев, ты хоть понимаешь, что можешь выйти на уровень страны, у тебя все задатки есть. А ты тут хохмы мне ломишь, как баклан.
― Извините, тренер, это нервное.
Он махнул рукой.
― В общем, с главой комитета я переговорю, ― кивнул он, ― Он мужик вспыльчивый, но отходчивый. К следующим соревнованиям, думаю, допустит. Но если ты ещё что-то подобное выкинешь в будущем, имей ввиду, я тебя турну и уже ты будешь бегать за мной, а не я за тобой, понял?
― Понял, тренер.
― Так, а ты зачем припёрся-то в такую рань? ― спросил Реваз.
― Как зачем? Узнать, что там с результатами.
― Узнал?
― Узнал.
― Ну и шуруй.
― А как же сходить к Козловой? Обрисовать ситуацию? И прочее. Мне ещё нужно несколько предметов закрыть.
― Ты погоди пока, это успеется. Надо, чтобы всё дошло в нужном виде до университета, чтобы зафиксировали всё, чтобы нужные лица всё подтвердили. Я-то, конечно, могу бегать и кричать, что мы молодцы. Но нужны бумажки. А они пока в пути, понимаешь?
Я кивнул. Правда, хоть убей, я не понимал о каких бумажках шла речь.
― Ну и всё, иди уже, чтоб глаза мои тебя не видели.
― Вечером тренировка будет, тренер?
― Для тебя нет, ― уверенно ответил он, ― Тебе отдых и восстановление. С твоей задницей тебе ещё в медпункт ходить неделю или две. Ты мне не нужен не в кондиции, понял.
Я встал и уже собирался уходить, как тренер меня окликнул.
― Ты зачем смылся-то?
― Математику сдать.
― Ну и что? Сдал?
― Сдал, ― улыбнулся я.
― Сам выучил что ли? ― приподнял брови тренер.
― Сам выучил, ― ответил я, ― ну почти. Девушка помогала сильно. Уже бывшая.
― Дон Жуан хренов. Всё за девками носится. Хорошо хоть в последний момент за голову взялся.
― Не без вашей помощи, Реваз Леванович.
― Я уже начинаю жалеть о том, что взял тебя обратно. Всё, исчезни. Раздражаешь своей харей довольной. У меня тут ещё дел вал целый.
Я улыбнулся и вышел. Теперь нужно было зайти в НИЧ и предупредить, что сегодня задержусь. Не хотелось увидеться с Кристиной. Но что поделать. Такова жизнь. Вот мы вместе, а вот мы и разбежались, так бывает.
Я понимал, что я не лучший человек, с которым можно было строить отношения. Кристина старалась, да и я тоже прилагал определённые усилия.
Говорят, что тот, кто любит больше, тот отношениями и управляет. А я, походу, и не любил вовсе.
Только сейчас до меня начало доходить всё, о чём мы общались с ней. Недопонимание, её довольно противоречивый характер, ревность, моя беспечность, отстранённость. Всё это в моей голове словно ожило вновь, и я пережил каждый момент в отдельности. Чувства вспыхнули снова, а через несколько секунд погасли. В душе воцарилась тишь, да гладь, как и раньше.
Я пережил этот опыт, эти чувства, чтобы окончательно всё разложить по полочкам. Разобраться в себе и двигаться дальше.
И, как по заказу, когда открыл дверь НИЧа, Кристина выскочила мне навстречу. Застыла на месте, покраснела и, кажется, чего-то от меня ждала.
― Привет, Кристин.
― Ага, ― буркнула она.
― Работа вроде позже начинается, ― произнёс я, ― ты чего тут?
― Заявление на увольнение клала, ― не без нервозности произнесла она.
У меня приподнялись брови.
― Чего? Почему?
― Ну вот так, ― бросила Кабанова.
― Ты же отличная старшая лаборантка с перспективами в карьере, ― нахмурился я, ― К чему всё бросать?
― Сам не догадаешься? ― нервно спросила она. ― Дай пройти, мне нужно на занятия. Не подсаживайся ко мне, пожалуйста.
Я подвинулся и подхватил её под руку.
― Ну-ка, подожди, ― строго произнёс я, ― пойдём, потолкуем.
― Не о чем нам толковать, ― она вырвала руку, ― я не хочу ни о чём говорить.
― Да не о нас, глупая, ― уже нервно сказал я.
― А о чём? ― на её лице было удивление, как будто единственное, о чём мы могли поговорить ― это мы и только.
― О том, что тебе не стоило бы уходить из НИЧ, только потому, что я там тоже работаю.
― Я не поэтому ушла, ― она гордо подняла подбородок.
― А почему же?
― Отчитываться не обязана.
― Слушай, я же вижу, что из-за меня, ― я снова поймал её за предплечье, ― Давай так. Ты мне помогла. Сильно помогла. Я тебе за это благодарен. Я тоже тебе хочу помочь.
― Не надо мне помогать, я не нуждаюсь.
― Да прекрати ты одно за другим вставлять свои пять копеек, можешь выслушать? ― резко вышел из себя я.
И это, как ни странно, подействовало. Она приоткрыла рот, застыла на месте и замолчала.
― Благодаря тебе я вчера сдал математику.
Она хотела было что-то сказать, но сдержалась.
― И я знаю, как важно тебе было работать в НИЧ, ― продолжил я, ― Наряду с этим, мои пути с НИЧ, скорее всего, расходятся. Не будем вдаваться в подробности, но это связано с миссией в Горьком, куда мы ездили втроём. Возможно, Бакунин тебе когда-нибудь расскажет. Ну или ты сама всё поймёшь.
Она скрестила руки на груди, вильнула бёдрами и встала в испытывающую позу.
― В общем, моя философия с философией текущих руководителей НИЧ никак не сходится, ― продолжал я, ― Тем более, поступать я буду в аспирантуру на кафедре социологии и психологии управления. Поэтому мне наоборот нужно перейти работать ассистентом кафедры. Так будет вернее. Понимаешь?