"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 901
Долгое время делала безразличное лицо, но в конечном итоге не сдержала улыбки. Сумел я её развеселить. Мы покрутились ещё немного, затем я достал конфету и вручил ей, чтобы немного поднять настроение.
― Для фигуры плохо, ― сказала она.
― Твоей фигуре навредить невозможно.
― Ты всё равно не отвертишься от объяснений, ― она снова встала в позу.
― Зато теперь не смотришь на меня, как на врага народа. Нет ничего у меня с Аланией. И быть не может. Не нравится она мне. И твоя ревность ― это глупость, которую мне приходится танцами из тебя выводить.
― Мне она тоже не нравится, ― сказала Кристина и всё-таки съела конфету.
― Ну она и не долларовая купюра, чтобы всем нравиться, ― парировал я.
При этом наткнулся на стену недопонимания. Ну да, переборщил. В Советском Союзе эта фраза прижиться никак не могла. На доллар тут всем было плевать. Пережитки прошлой жизни.
Кристина нахмурилась, но не придала значения.
― Ты пойдёшь сегодня со мной в кино? ― спросила она.
― На какой фильм? ― спросил я в ответ.
― То есть, тебе важно, какой фильм? А я ― это всего лишь дополнение к мероприятию?
Я закрыл глаза и поджал губы. Чёрт, а ведь неплохо шёл. Но женщин мне понимать ещё учиться и учиться.
― Да, пойду, Кристин, но…
― Опять «но», ― расстроилась она.
― У меня математика на носу, нужно подтянуть.
― Да ты уже всё и так отлично знаешь, ― махнула она рукой, ― хоть на кафедру математики перепоступай.
― Ты неправа, ― на этот раз я скрестил руки на груди, ― мне нужно не просто отлично знать. Мне нужно знать идеально. А у меня ещё билет номер сто шестьдесят три плавает. Да и много какие из первых трёх десятков. Как минимум пять штук точно. А то и семь. Сейчас вспомнил есть ещё восьмой билет. Точно.
― Мы зря с тобой теорию вероятностей что ли штудировали? ― прищурилась она.
― В смысле?
― Дурья ты голова, ― улыбнулась Кристина, ― какова вероятность, что тебе выпадет один из этих билетов?
― Пятьдесят на пятьдесят, ― хмыкнул я.
― Чего?! ― приподняла брови она.
― Либо выпадет, либо не выпадет, ― улыбнулся я, ― Это как бросить монетку.
Она слегка толкнула меня в грудь.
― Дурак ты, Дима! ― она помотала головой. ― Вероятность крайне мала, по всем видимым признакам неотличима от нуля.
― Вероятность крайне мала? ― чуть не рассмеялся я, вспоминая старый прикол из этих ваших интернетов.
Внезапно дверь открылась и ввалилась, именно ввалилась, Алания. Она была зла на весь мир, выражение лица, будто съела несколько лимонов подряд. На голове не пойми чего. В руках сумка, которую она швырнула на своё место. Сама плюхнулась на стул и посмотрела на нас с Кристиной.
― Бакунин сегодня приедет? ― спросила она.
― Для начала, привет, Алия, ― я натянул улыбку, ― Давай соблюдать базовые правила приличия в обществе.
Она посмотрела на меня исподлобья, затем едва заметно улыбнулась.
― Удобно было на тебе спать, Дим, ― произнесла Алия, ― ты такой мягкий и тёплый.
После этого она встала и вышла, а я поймал взгляд Кристины, которая была готова меня придушить здесь на месте.
Вот же ж маленькая дрянь эта Алания!
На кой чёрт она это сделала?!
Глава 18
Кристина вспыхнула синим пламенем. Разборки с ней затянулись на несколько часов. Всё это время мы вообще не работали, а выясняли отношения. Я бы и хотел взять, да закончить этот процесс, но проблема была в том, что Кристина ― не та девушка, с которой можно просто взять и закончить.
Пока все точки не будут расставлены, в ней будет зреть неудовлетворённость. А если она чем-то не удовлетворена ― это настоящий кошмар.
В один момент зашёл какой-то студент и робко спросил:
― Можно к вам?
― НЕТ! ― хором рявкнули мы.
После чего Кристина закрыла дверь прямо у студента перед носом и заперла на кабинет на замок.
― Дима, я просто не могу поверить! Неужели, между вами реально что-то было?!
― Да эта дура меня просто решила подставить! Она знает, что ты выбесишься. Поэтому и вкидывает этот бред.
― Какой бред? Что ты мягкий и на тебе удобно? Что она имела ввиду?
Я ей объяснял ситуацию много раз подряд, но у Кристины просто уже шестерёнки в голове дымились, ничего слышать не хотела. Только и делала, что повторяла одно и то же. Наконец я сдался. Тем более, что мы проспорили добрых четыре часа. У меня на носу была тренировка, пропускать её я не мог.
― Всё, Кристин, я на тренировку.
― Я так и думала, что тренировка для тебя важнее, чем наши отношения, ― сдуру бросила она.
В ту же секунду сама поняла, что сморозила дичь, потому что подобные высказывания были вообще не в её стиле. Но заднюю давать тоже не стала. Просто встала в позу.
― Так, ― я положил ей руки на плечи, ― я вернусь с тренировки, и мы обсудим это уже в спокойном тоне.
― Нечего обсуждать больше, ― надулась она.
― Кристин, ты в бешенстве, ты не слышишь меня, ― повторил я, ― Мы не можем разговаривать, пока оба не успокоимся.
― Может тебя утешит Алания? И ты будешь спокоен и доволен?
― Не говори чепухи.
Она сделала драматичное выражение лица, положила руку на лоб и вздохнула.
― Я вот всё думала, почему мне даже не предложили ехать в Горький? Неужели я так плоха была? А тут дело всё в том, что вы с Бакуниным были в сговоре.
― Кристина! ― я её потряс за плечи, чтобы уже её мозги встали на место, потому что она несла полную ахинею. ― Я вернусь с тренировки в общагу и поговорим, понятно?! Прекрати нести чушь!
― Никуда не возвращайся, понятно? Я тебя ждать не собираюсь. Вообще больше никогда не приходи.
Я уже не знал, как остановить этот торнадо. Кабанова была просто вне себя от ярости, и я, честно говоря, недоумевал, почему так произошло? Я же ничего плохого не сделал. А по итогу вот такая ситуация.
Кристина собрала свои вещи, открыла дверь и, громко хлопнув ею, покинула помещение. Алии, кстати, не было весь день. Хитрая чертовка. Понимала, что сделала и просто прогуляла работу по сути.
Я посмотрел на часы и тут же дал дёру в зал, потому что опаздывал на три минуты.
Реваз Леванович не оставил моё опоздание без внимания и заставил отжиматься двести раз подряд. Что в моём разъярённом состоянии мне было очень легко сделать. Затем изнурительная тренировка, а потом спарринги. Но я был полон сил.
Кристина всё-таки умела сделать так, чтобы энергия гнева внутри меня не иссякала. Я злился, вкладывал в свою злобу все силы, и это помогало выдавать результат на тренировках.
― Молодец, Поршнев, ― сказал Реваз Леванович, ― Вот теперь вижу, что готов.
Это произошло после очередного спарринга, где я загонял Коновалова до белого каления.
― Угу, ― кивнул я.
― Поршнев, соревнования уже послезавтра.
Как и экзамен по математике, подумал я.
― Поэтому ты давай не выдыхайся, ― продолжал тренер, ― Ты мне нужен там именно таким, какой ты сейчас. Злой, голодный, готовый убивать. Понял?
― Угу, ― кивнул я.
― Не «угу», а «да, товарищ тренер», ― поправил меня Реваз Леванович.
― Да, товарищ тренер.
После тренировки он позвал меня в тренерскую.
― Смотри, Поршнев, новости хорошие. Я со многими договорился, сможем закрыть часть зачётов и экзаменов, если принесёшь победу. Но нужна именно победа. Настраивайся. Это важное событие для университета. Ты может и не знаешь про все эти подковёрные игры, но руководство нашего МИУ с Бауманскими рамсят люто. Поэтому проигрывать точно нельзя. Нужно утереть нос. Тогда они подобреют и провернуть нашу с тобой аферу будет существенно проще.
Я тут же вспомнил про банду Черепа. Нужно было с ними заканчивать, пока проблема не стала более масштабной. До меня уже доходили слухи от Полароида, что Череп готовил какую-то грандиозную ответку. Нужно было переиграть его окончательно.
― Понял, тренер.
― И голову не подставляй, ― строго наказал он, ― А то я вижу, как ты бьёшься. Инстинкт самосохранения тебе хирургическим путём удалили?