"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 729

— Спасибо, не голоден, — я положил руки на столешницу и спросил в лоб. — Что ты знаешь о чёрном змее?

Светлан поперхнулся второй раз за вечер.

— Явилось-таки чудище⁈ — испуганно спросил он, привставая и поспешно обтирая губы.

— Сдохло твоё чудище, причём давно, — я жестом велел собеседнику сесть. — Сам видел тушу. Можешь поверить — такое точно не оживает.

— А коли живой водой побрызгать? — с недоверием спросил Светлан.

— На голову себе ей побрызгай! — не выдержал я. — Может, соображать начнешь.

Волхв обиженно поджал губы и плюхнулся на прогнувшуюся под его немалым весом скамью. Меня его ранимость нисколько не заботила, так что я продолжил расспрос.

— Что за змей такой?

— А ты что, не знаешь? — и без того небольшие глаза царского волхва стали ещё уже, живо напомнив мне поросячьи.

Признаваться мне не хотелось, но и врать я не любил.

— Не знаю. Моего леса тогда ещё не было.

— Что верно, то верно, — важно закивал Светлан и приосанился, почувствовав собственную важность. — Сказ о Чёрном змее едва ли не древнее самой земли. Стращал он наших далёких пращуров и житья люду не давал, пока не сразили его чудо-богатыри.

— Богатыри, значит? — я наклонился над столом и посмотрел волхву в глаза.

— Богатыри, — неуверенно повторил тот, и стало ясно, что он недоговаривает.

— Выкладывай всё начистоту, — сказал я и, для пущего эффекта, вонзил отросшие когти в столешницу. — И даже не вздумай лгать. Я слышу, как бьётся твое сердце.

Светлан встал, подошёл к окну, выглянул наружу, затем дотопал до двери и опустил засов.

— Слух один есть, — шепнул он настолько тихо, что не будь я лешим, то ничего бы и не услышал. — Дескать, храбрые воины поняли — не справиться им со змеем клятым, и хитростью его взять решили. — Волхв замолчал, а спустя пару секунд уже захрустел квашеной капустой. — Хочешь? — предложил он мне. — С хреном. Ядрёная!

— Как они обманули змея?

— Говорят, что стравили как-то со злой колдуньей, а потом при помощи волхвов могучих заперли обоих внутри Белой горы и дело с концом.

— И всё? — я ожидал узнать куда больше, но Светлан меня разочаровал. Опять.

— И всё, — кивнул он. — Такую былину я лишь раз слышал, когда ещё мальчишкой был, — взгляд волхва вдруг сделался пустым. — Мальчишкой, — вздохнул и потянулся за кувшином, из которого пахло сильнее всего брагой. — А ты, леший, был мальчишкой? — спросил Светлан, наполняя кружку. — Помнишь те дни? Я вот свои помню. Как-то раз решили мы с братьями подглядывать за русалками…

Слушать ностальгические воспоминания хмельного волхва мне не хотелось.

— Не налегай на брагу, — посоветовал я волхву напоследок и направился к двери. — Иначе завтра голова болеть будет.

— Такова цена, — пожал плечами Светлан, и залпом осушил кружку и начал краснеть щеками. — А у тебя самого, леший, ничего не болит? Ты же нашу царевну ненаглядную лешачихой сделал! Да я тебя сейчас…

Дослушивать я не стал и вышел из избы волхва. К тому моменту, когда он выскочил на порог с ухватом, я был уже далеко.

10. Валдайский лес

По утру я полетел в Тридесятое царство, и первое, что бросилось в глаза, — Валдайский лес. Точнее его размеры. Узкая полоса от основного массива словно тоненький жёлтый мостик тянулась к моим владениям и практически граничила с ними. Теперь понятно, каким образом одуванчики показали Ивану дорогу — его дорогая сестрица озаботилась.

Не сказать, чтобы случившееся меня задело. Но разъяснительную беседу с царевной надо будет провести. Пущай в своём лесу хозяйничает, а в мой может разве что в гости ходить. И то без своего самовара.

Мой взгляд сместился в сторону, где на холме стояла небольшая уютная деревенька. Над некоторыми крышами поднимался белый дымок, словно пар из закипевшего чайника. Жители уже пошли работать в поля, а в домах остались старики да совсем маленькие детки, чей разливистый смех разносился над холмами, добавляя в их спокойные тона яркие краски новой жизни.

Меж тем солнце уже поднялось над деревьями и играло на оставшихся на них жёлтых листьях. Ветер нёс из-за горизонта сухой и тёплый воздух, заодно подгоняя редкие, белые и пушистые облачка, неспешно скользящие по высокому голубому небу.

Денёк обещал быть замечательным.

Вероятно, так думал и одинокий всадник, во весь опор мчавшийся к опушке Валдайского леса. Царевича я узнал сразу же, а вот он меня — нет. Но я был не в обиде: для обычного человека почти все птицы высоко в небе одинаковы, да и занимало Ивана больше то, что на земле. Заметив неподалёку застрявшую в грязи телегу, он свернул с дороги и поскакал к озадаченному деревенскому старичку в простой рубахе, ходившему вокруг уставшей рыже-бурой лошадки. С высоты мне было видно, что он ехал из одной деревни в другую, но теперь оказался почти посредине, и до обоих населённых пунктов оставалось весьма приличное для пешего расстояние.

Я решил спуститься вниз, но приземляться не стал, а принялся кружить над людьми.

— Здрав будь, дедушка, — вежливо поздоровался царевич, спрыгивая со своего скакуна.

— И ты не хворай, добрый молодец, — ответил старик, которого немного смутил тот факт, что богато одетый юноша остановился, чтобы заговорить с ним. — Случилось чего?

— Это я у тебя хотел спросить, — Иван подошёл к телеге и поглядел на увязшие в грязи деревянные колёса. — Никак?

Старик печально вздохнул.

— Никак…

— Давай подсоблю? — тут же предложил царевич, засучивая рукава.

Дед окинул незваного помощника оценивающим взглядом. Иван пусть и не отличался статью, но был вполне крепким парнем. Вот только едва ли его силы да удали хватило бы, чтобы достать крепко увязшую телегу.

— Перемажешься ж весь, — сочувственно произнес старик, — да и без толку. Даже вдвоём не сдюжим.

— А втроём? — обернувшись человеком, я расправил широкие плечи.

Цепкий взгляд старика тут же впился в меня.

— Ты и один справишься, — с беззубой улыбкой сказал он, сразу поняв, кто перед ним. — Здравия тебе, хозяин леса, — седой мужчина склонил голову.

— А царского сына ты, значит, не признал? — без обиды, а скорее с иронией произнёс Иван и повернулся ко мне. — Здравствуй, Белояр.

— Здравствуй, — я ответил на его рукопожатие, во время которого мужчины в этом мире сжимали не ладони, а запястья друг друга.

Поняв, что мы с царевичем друг друга знаем, старик отошёл в сторонку и погладил лошадку.

— Сейчас, родимая, сейчас, — успокоил он зверя, и я уловил, как уже немолодая кобыла тут же стала вести себя спокойнее.

Будь животное помоложе, оно бы справилось с задачей без помощи человека, но лошадка старика уже не обладала былой силой и хуже справлялась со своей работой. Однако, несмотря на это, он обращался с ней хорошо — кобыла была чистая и накормленная, да и хозяин видно, что любил её и заботился, как мог.

Я зашёл в грязь, увеличился в размерах и одной рукой приподнял увязший зад повозки. Старик тут же взял лошадь под уздцы и повёл вперед. Телега качнулась и выкатилась на твердую землю.

— Благодарствую, — склонил голову старик.

— Было бы за что, — кисло улыбнулся Иван, расправляя рукава обратно.

Я же просто махнул рукой, мол, всегда пожалуйста.

— Окажетесь у нас в Холмичах — заходите в гости, — на прощание сказал старик, запрыгивая на телегу.

Иван кивнул с таким видом, будто собирался воспользоваться приглашением едва ли не сегодня. На самом деле он понимал, что едва ли посетит жилище старика, но всё же решил показать тому, что польщен таким радушием. Не знаю, как бы поступил его отец в подобной ситуации, но поведение царевича мне понравилось. Он не кичился своим статусом, хотя и полностью осознавал то, кем является. Даже жаль, что править суждено не ему, а старшему сыну Всеслава. Хотя, кто знает, как жизнь повернётся?

— Ты дальше как? — спросил меня царевич, ловко запрыгивая в седло нетерпеливо роющего землю копытом коня. — Птицей?