"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 707

— Покорись, — шелестел проклятый леший, пытаясь высвободиться. — Прими наш дар или сгинь.

Ответом ему послужил лишь яростный медвежий рёв. Отступать мне было некуда, так что я призвал всю свою силу, разросшись до невероятных размеров. Когтистая лапа опустилась на голову проклятого лешего, и та лопнула, словно перезрелый плод.

Дальше настала очередь паука, чьи оторванные конечности полетели в разные стороны. То с одной, то с другой стороны на меня бросались осквернённые создания. Их когти и клыки впивались в плоть, но я не чувствовал боли, полностью отдавшись ярости грозного и древнего зверя и сосредоточив всё своё внимание на главной цели — сердце Чёрного леса.

Каждый шаг давался мне с трудом. Вокруг было столько противников, что, обратись я кем-то другим, кроме медведя, меня непременно разорвали бы на части. Но даже могучее тело хозяина леса начинало слабеть, под градом ударов. Осквернённые создания облепили меня со всех сторон. Тем не менее, мне достало сил совершить ещё один отчаянный рывок. Но когда когти уже готовы были впиться во всё еще бьющееся чёрное сердце, прямо перед ним вновь вырос проклятый леший.

— Нас не убить, — прошипел он. — Прими свою судьбу.

Предназначавшийся сердцу Чёрного леса удар пришелся по его хранителю. Раздувшееся тело лешего сложилось пополам и развалилось на две части. Не успел я и глазом моргнуть, как верхняя часть отрастила себе ноги, а нижняя обзавелась новым туловищем. Теперь уже к двум проклятым лешим присоединился и восстановившийся паук.

Всё было кончено.

Но дикий зверь не умел сдаваться. Поднявшись на задние лапы, я разбросал осквернённых тварей и набросился на главных врагов. Паук вновь оплёл меня всеми лапами, но за миг до этого один из проклятых леших лишился головы. Второй же перехватил мою лапу своими длинными руками. Он хотел что-то сказать, но над нами промелькнула размытая тень, а спустя миг Чёрный лес вздрогнул, когда орлиные когти впились в его сердце. Острый клюв дважды поднялся и опустился, а потом проклятый леший выпустил меня и схватил орла, который тут же обратился мышью. Это был Валдай.

Ему всё же хватило сил побороть трусость и встать на защиту своего леса. Из грызуна он стал лосём и принялся носиться из стороны в сторону, разбрасывая противников ветвистыми рогами. Отчаянный прорыв позволил мне справиться с пауком. Не обращая внимания на клыки и когти атакующих, я впечатал существо в покрытую перегноем землю, сорвал верхний пласт его бурой плоти и замер, увидев Забаву. Она лежала внутри поврежденного кокона, прижимая к груди куклу-кувадку. Девушка открыла глаза и посмотрела на меня.

Время вокруг будто остановилось.

— Мишка, — мягко произнесла Забава и улыбнулась, — не кручинься.

Кокон в мгновение ока сросся, паук рванулся всем телом и одним прыжком оказался рядом с сердцем Чёрного леса. Все лапы создания разом вцепились в истерзанную, но всё ещё сокращающуюся массу. Осквернённые звери все, как один, тут же оставили меня в покое и бросились к новой угрозе. Но я не позволил им помешать Забаве и раскидал в стороны.

Тело паука напряглось, он издал тихий и протяжный свист, а потом разорвал Чёрное сердце на множество кусочков.

— Нет! — закричал проклятый леший, отбросив от себя обмякшее тело лося.

Но было уже поздно. Стоило его сердцу перестать биться, как Чёрный лес задрожал. Вяло тянущиеся внутри него процессы разложения многократно ускорились: деревья, звери и даже уродливый леший распадались прямо на моих глазах. Паук тоже распался, оставив на изуродованной земле лежавшую без движения Забаву.

Я обратился человеком, подхватил её на руки и отскочил в сторону за миг до того, как огромный расщеплённый дуб начал уходить под землю. В разломе, куда провалился дуб, текла тёмная и зловонная река, питавшая его корни. Память леса сказала мне, что это была Пучай-река, соединяющая мир живых и мертвых. Именно она питала Чёрный лес, отравляя всё живое и множа скверну. Мутные и вязкие воды уносились куда-то вниз, пропадая в затянутой тьмой яме, куда втягивалась вся скверна, оставляя после себя лишь безжизненную землю. Это длилось несколько секунд, после чего края разлома сошлись, и наступила тишина.

Не было больше Чёрного леса. Но надолго ли?..

— Забава? — я взглянул на девушку, что держал на руках. Она не дышала.

Сердце царевны остановилось вместе с давшим ей жизнь сердцем Чёрного леса.

— Поднеси её ко мне, — раздался со стороны слабый шёпот.

Я повернул голову и увидел Валдая. Он принял человеческий облик, но так и остался лежать там, где его сразил проклятый леший. Из ужасной дыры на груди толчками выливалась синяя кровь. Точно такая же сочилась и из моих ран, но её было намного меньше.

— Потрепали меня, — слабо улыбнулся Валдай, когда я подошёл ближе. — Но долг свой я исполнил. Лес свой защитил. Благодарю, что вразумил…

— И тебе спасибо. — Я опустился перед ним на одно колено, продолжая бережно прижимать к груди Забаву. — Без твоей помощи ничего бы не вышло.

Валдая слабо кивнул. Теперь синяя кровь выступила и на его губах.

— Тебе надо домой, — сказал я, но леший лишь покачал головой.

— Поздно, — выдохнул он. — Но то был мой выбор. И я не жалею. Поднеси ко мне девицу, — ещё раз попросил он.

Стоило мне сделать это, Валдай провёл пальцами по своей груди, зачёрпывая кровь, а потом намазал ей щеки и лоб Забавы.

— Храбрая девица, — прошептал он. — Защищай мой лес так же, как свою землю.

Улыбнувшись на прощанье, Валдай обратился ворохом зеленых листьев. Они облепили тело Забавы, словно кокон. Но, в отличие от скверны, их пронизывала энергия самой жизни.

— Отнеси девицу в её лес. Он даст ей сил, — прошелестел ветер голосом Валдая, а потом утих.

— Спасибо, — я склонил голову вслед улетающим в Валдайский лес листьям.

26. Новая жизнь

Всё утро у меня ушло на то, чтобы привести в порядок свой лес и избавить его от остатков скверны. Когда чёрное сердце остановилось, все его порождения обратились прахом и плесенью, так что пришлось очистить землю и деревья от их следов там, где не так давно я сражался с огромным пауком. Работы было немного, но её стоило сделать как можно скорее.

Лес отблагодарил меня красивой и чуть меланхоличной песней. Он уже готовился к осени и медленно засыпал. Желтых листьев в шелестящих над головой кронах стало куда больше, часть из них ветер уже кружил в незатейливом танце.

Глядящее на всю это красоту с высоких небес солнышко посылало вниз уже не жаркие, но согревающие и приятные лучи. Облачков не было, так что земля наслаждалась остатками тепла. Поначалу её устелет желтый ковёр, а за ним придёт и снег. Для меня в этом мире он станет первым во всех смыслах. Но, несмотря на это, мне не хотелось поскорее его увидеть. Я знал, что всё идёт своим чередом и всему своё время.

Впереди ждала золотая красавица-осень.

Шагнув сквозь свои владения, я оказался у поросшей мхом избушки. Внутри Кузьмич привычно бранил непутёвую Дусю, на крыльце дремал Пирожок, а на крыше восседал вечно хмурый и чем-то недовольный Ганя. Он покосился на меня жёлтым глазом и демонстративно отвернулся.

— Я не виноват, что ты всех мышей поймал. — Ответил я на его обращённые ко мне мысли. — Нечего было спешить. Теперь жди, пока новые придут.

Манул заурчал.

— Нет, я не могу сделать так, чтобы они появились сами собой.

Потоптавшись на месте, Ганнибал отвернулся.

— Нечего дуться. Сам виноват. Иди лучше к Кузьмичу, может угостит тебя чем.

Ганя сделал вид, что ничего не слышит и даже ухом не повёл. Вообще-то слух у котов в четыре-пять раз острее человеческого, и меня всегда в прошлой жизни впечатляло, как они при этом могут полностью игнорировать человека. Да и не только человека.

— Не хочешь, так и не надо, — пожал плечами я.

Кот вздыбил шерсть, спрыгнул вниз и скрылся под крыльцом, напоследок стукнув хвостом по носу лежавшему на досках псу. Пирожок вскинул заспанную морду и удивлённо огляделся.