"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 649
Я полностью лишился своих сил.
— Собрание прошло отлично, — ответил я Лиле. — Осталось последнее дело. Ты выйдешь за меня?
Эпилог
Год спустя
Аткарск за год изменился до неузнаваемости.
Завод стоял, и продолжал работать. Только теперь он действительно производил минеральные удобрения и более ничем не занимался. Михаил Борисович и Сергей Викторович тщательно проследили, что все очистные сооружения в норме, и теперь городу ничего не угрожало.
Проект «Энергия смены» закрыли той же осенью. Не громко, просто в один день на сайте министерства исчезла страница, а через неделю вышло постановление о приостановке пилотной программы «в связи с выявленными нарушениями порядка согласования». Скучная формулировка для завода с ночными сменами на незапущенном производстве. Я предлагал свою помощь, но в итоге проект всё равно оказался провальным.
Тарасенкова уволили. Обвинений ему представлено не было, но увольняли его с такой характеристикой, что теперь он вряд ли сможет найти себе хорошую работу. Хромов ушёл сам. Он в этой истории был виноват меньше всего, но всё-таки тоже решил уйти со своего поста.
Мельникова Романа Андреевича, фельдшера с завода, перевели к нам в штат. Я отправил его на скорую помощь, и там ему нравится куда больше, чем на заводе. Звонит иногда среди ночи, консультируется, извиняется за звонок и тут же спрашивает следующее. Хороший он фельдшер. Может, и врачом будет когда-нибудь. Или химиком, как и мечтал.
А завод работает. Четыреста рабочих мест для жителей Аткарска, регулярные медосмотры. Всё, как надо.
Старовойтов так и остался мэром. Городом он управляет неплохо, хотя выгода для него по-прежнему на первом месте. Звал меня назад в штат, но я не пошёл. Хватит с меня всей этой истории, и так дел хватает.
А в июне я женился.
Гриша потерял кольца в семь утра. Мои сборы происходили у них в квартире, потому что дом был оккупирован сборами невесты. И Гриша явно сильно из-за этого нервничал.
— Саша. Саша! Их нет.
Он стоял посреди комнаты в расстёгнутой рубашке, с одним носком, и держал в руках коробочку, где кольца лежали ещё вчера вечером. А у меня было стойкое дежавю, перед свадьбой Гриши происходило всё в точности так же.
— Гриш.
— Я их положил сюда. Вот сюда, я помню!
— Гриша.
— Я плохой свидетель. Я всегда говорил, что я плохой свидетель, ты сам меня выбрал…
Федя вышел из-под дивана и сел посреди комнаты. Кольца обнаружились там же, под диваном.
— Ну вот, я же говорил, найдутся, а ты паниковал, — тут же заявил Гриша. — Давай, собирайся!
— Ага, — хмыкнул я.
Из кухни выглянула Стася.
— Саш, ты его вообще не слушай. Он всю ночь вставал проверять, на месте ли коробочка.
— Я не вставал!
— Ты вставал четыре раза. Я считала.
Гриша сел на диван и стал натягивать второй носок с видом оскорблённого достоинства.
Расписывали нас в одиннадцать. Стандартная роспись в ЗАГСе Аткарска, кольца, гости. На росписи были только самые близкие, остальные сразу отправились на место празднования.
Родители приехали из Саратова накануне вечером. Отец всю дорогу до ЗАГСа поправлял галстук и делал вид, что ему жарко. Мама немного поплакала, но выглядела очень счастливой.
— Ты только посмотри на него, — сказала она отцу шёпотом, который слышал весь коридор. — Взрослый совсем.
— Он уже давно взрослый, — отозвался отец.
— А сейчас совсем взрослый.
Родители Лили приехали из Ртищево. Её отец одобрительно положил руку мне на плечо.
— Я рад, что ты не отступился от моей Лили, — сказал он. — Береги её.
— Всегда, — пообещал я.
— Вот и всё, что мне надо было услышать.
Мама Лили за всю церемонию не сказала ни слова. Просто держала дочь за руку до самой последней минуты, пока не пришлось отпустить. А когда отпустила, то отвернулась к окну и долго смотрела на улицу.
Брат Лили, Тимофей приехал со своей невестой, поздравили нас отдельно.
Дядя Андрей приехал тоже. У них с Горшковым дела шли теперь отлично, и в Саратове их сеть клиник разрослась на весь город.
— Последний раз предлагаю, — сказал он вместо поздравления. — Своё отделение, любой профиль, оборудование — какое скажешь.
— Дядь Андрей.
— Молчу, — он поднял руки. — Но предложение бессрочное.
Саму регистрацию я запомнил плохо. Вопросы, кольца, подписи, чужой торжественный голос.
И помню, что я впервые за две жизни ничего не анализировал. Ни пульс, ни дыхание, ни цвет кожи, ни кто чего не договаривает. Две жизни подряд это работало само, а тут выключилось.
Стояла девушка, которую я люблю. Читали казённый текст. Я слушал.
Двадцать пять лет, сто семнадцать килограммов, долги и отравленное тело в приёмном покое, вот с чего всё началось. Я тогда думал, что мне дали шанс лечить. Оказалось, мне дали гораздо больше, а я это понял только сейчас.
Голос молчал. Он молчал уже год.
А потом мы поехали к больнице.
Мои планы на скромную свадьбу были разрушены очень быстро. Кречетов заявил, что отдаёт под это дело территорию поликлиники, потому что людей собралось прийти ну очень много. Мы никуда бы не поместились.
Поэтому снова пришёл на работу, да. Шатры, поставленные Чердаком, гирлянды. Очень много еды, шариков, украшений. Все постарались на славу.
Я ходил между столами весь вечер и, кажется, ни с кем не поговорил дольше двух минут — и при этом успел поговорить со всеми.
Первым ко мне подошёл Тоха. Никифоров пришёл с Анжеликой, с которой они и сами уже собирались пожениться.
— Слушай, я тост скажу, — заявил он.
Он встал, постучал вилкой по бокалу и подождал тишины.
— Я про жениха скажу. Когда он пришёл в больницу, я был по отношению к нему полным мудаком. Реально полным. Я его подставлял, я про него гадости говорил, я один раз… ладно, не буду. А он меня потом вытащил. Ни разу не попрекнул. Ни одного раза, представляете? И стал мне отличным другом. Саня, тебе очень повезло с Лилькой. Берегите друг друга. Горько!
Кричали долго. Тоха сел, выдохнул и негромко добавил, уже только мне:
— Я это, знаешь, полгода репетировал. Думал, длиннее выйдет.
— Нормально вышло.
За соседним столом стоял Антон Дегтярёв, терапевт, которого я взял год назад. Поначалу делал много ошибок, но теперь работает хорошо. Подошёл, помялся, протянул руку.
— Александр Александрович, я тут… я хотел сказать. Спасибо за всё.
— Не за что, — кивнул я.
Юля Беляева коротко подняла свой бокал и улыбнулась. Она теперь учится в ординатуре, ей захотелось получить другую специальность. Выбрала пульмонолога, сказала, что в Аткарске его не хватает.
— Через два года вернусь, — пообещала она. — Так что место не занимайте.
— Не займём, — пообещал я.
Павел Викторович Кречетов пришёл с Кариной Вячеславовной. У них двоих всё тоже отлично.
— Я за свою жизнь видел много врачей, Александр Александрович, — сказал мне Кречетов. — Хороших видел. Плохих видел. Но таких, как вы, не встречал. Не бросайте наш город. И спасибо вам за всё.
Он отошёл прежде, чем я успел что-то ответить.
Поздравить пришли многие пациенты. В том числе Цыганков и Ольга Симонова. У Ольги уже год ремиссия, как считают врачи. На самом же деле она просто полностью здорова, я тогда смог убрать всё заболевание с помощью праны.
Цыганков остался жить в Аткарске. Он работает в доме престарелых, и всеми силами пытается загладить свою вину за те события двадцатилетней давности. Его сердечную недостаточность мы стабилизировали, чувствует он себя теперь хорошо.
Он мне за весь вечер так ничего и не сказал. Просто подошёл, постоял рядом с минуту, кивнул и ушёл к дочери.
Галина Фёдоровна, Елена Александровна, Татьяна Тимофеевна стояли отдельной группой. Подарили нам с Лилей сервиз, и отошли обсуждать сложных пациентов.