"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 629

Тарасенков даже не изменился в лице.

— И про акт инспекции: «осмотрел производство, претензий не имею». Его я не подпишу ни сегодня, ни завтра, никогда. Это не акт, это подписка о том, что я согласен быть виноватым, если через год у сорока трёх человек будет обструктивный бронхит.

— Александр Александрович, это формальность…

— Вместо неё я подпишу протокол осмотра здравпункта, — сказал я. — Свою зону. Помещение, укладку, холодильник, журналы, аптечки по цехам. Хоть сейчас. А эту бумагу я подписывать отказываюсь.

Светлячкова посмотрела на Тарасенкова. Мэр посмотрел на меня. Повисла пауза.

— Александр Александрович, — сказал наконец Тарасенков. — Вы понимаете, что вы просите переделать продукт, ограничить сбыт, и всё это за право написать, что вы участвуете?

— Вы покупаете отсутствие проблемы, — пожал я плечами.

— Мне нужно согласовать с собственником, — поджав губы, заявил Тарасенков.

— Согласуйте. До пятницы. В пятницу с утра я направляю в область справку о четырёх случаях госпитализации с указанием места работы. Если к тому моменту есть подписанное соглашение — она идёт как отчёт по мониторингу внутри пилотного проекта. Рабочий документ, никого не пугает. Если соглашения нет — идёт как сигнал о неблагополучии.

— Как бы вы не пожалели, что решили всё так усложнить, — сказал он.

— Вы это уже говорили, — сказал я. — Не пожалел. Всего доброго.

Мы с юристом вышли за пределы завода. Он шумно выдохнул.

— Александр Александрович, это было красиво. Вы практически загнали их в угол.

— Не спешу праздновать победу, — честно сказал я. — Но сегодняшнюю битву мы выиграли.

После переговоров я отправился в «Шёпот Полыни». Хотелось бытовых проблем после глобальных.

Вся команда была в полном составе.

— Всем привет! — поздоровался я. — Ну как прошло открытие конкурента в субботу?

Четверо переглянулись, и никто ничего не ответил. И я увидел, как Геннадий стремительно краснеет.

— Так, — нахмурился я. — Что ты натворил?

— В общем, так получилось, что сегодня вечером у нас рэп-батл, — выдавил из себя Геннадий.

Глава 15

Я выждал паузу. Больше никто не спешил мне ничего объяснять.

— Геннадий, — сказал я. — Что ещё за батл? Не хочешь мне рассказать?

Геннадий покраснел.

— Хочу, — сказал он. — Но не хочу.

Идеальная логика!

Варя у витрины с чрезвычайным усердием протирала стекло. Причём протирала она его, судя по разводам, уже третий раз. Катя заполняла какой-то журнал, Никита наводил порядок на полке, который явно не требовался.

— Геннадий, — строго повторил я.

— Ну а что я мог сделать! — он всплеснул руками. — Ты пойми, у нас конкурент открылся!

— Открытие у конкурента, — кивнул я. — И у тебя было конкретное задание, побывать на этом открытии.

— Я и побывал, — с отвращением сказал тот. — Ты бы это видел. Колонки на весь квартал. Пробники в пакетиках, с ленточками. Девочка с шариками. И вся молодёжь наша стояла у него. И там продавец такой бойкий, а я с ним разговорился, слово за слово и…

— И что? Как до рэп-батла дошло?

— Я ему сказал, что я его сделаю, а он вызов принял, — заявил Геннадий. — Он не местный, переехал сюда из Татищево, и в общем… Вот.

Я вздохнул. Ну какой абсурд! Отменять уже ничего нельзя, иначе все решат, что мы испугались конкурента. А в маленьком городе такие вещи не забывают, их пересказывают на рынке ещё год.

— Хорошо, — сказал я.

Геннадий посмотрел на меня с недоверием.

— Что хорошо?

— Батл будет.

— Будет⁈ Спасибо! Я его порву!

— Так, спокойно. Рвать не надо. Я так понял, вы условились на нашей территории. Так вот, происходить это будет на улице. Не хватало мне, чтобы зрители разнесли всю лавку. Всё мероприятие закончится не позднее девяти вечера. Никого с алкоголем не пускать. И я попрошу Чердака прийти и последить за порядком.

— А Чердака зачем? — настороженно спросила Варя.

— А потому что его и так весь город боится, — махнул я рукой. — Ну а вообще всё-таки были другие способы показать, что мы лучше.

Геннадий махнул рукой, уже явно представляя, как будет блистать вечером. Ёлки-иголки. Хотел, Агапов, абсурда, и получил. Всё как надо.

До вечера я оставил их готовиться, а сам пошёл в поликлинику. Что ж, чтобы переключиться, этот рэп-батл даже неплохо подходит. Тарасенков подпишет или не подпишет в пятницу, и до пятницы я сделать больше ничего не могу.

Так что пока займусь обычной абсурдной жизнью.

Я вернулся в свой кабинет, занялся делами. А в начале третьего ко мне пришёл Цыганков. В своей неизменной кепке и сером пиджаке. Пиджак, я заметил, был выглажен.

— Валерий Петрович, — сказал я. — Заходите.

— Вы были правы, — заявил он.

— Несомненно, я часто оказываюсь прав. Но всё-таки нужно больше конкретики.

— Что надо заняться собой, — он усмехнулся. — Я, знаете, много думал. Потом понял, в чём проблема. Я и сам терапевт, но себя лечить не могу. Привык другим помогать, но не себе.

— Тогда давайте я буду лечить, — сказал я. — А вы будете тем, кто выполняет назначения. Договорились?

Он помолчал и кивнул. И я принялся за сбор анамнеза.

Одышка. При подъёме на второй этаж, лёжа. Ночью просыпается и садится, потому что сидя легче. К вечеру носки оставляют на голенях глубокий след.

И каждый симптом у него был заранее объяснён. «Все же задыхаются». «Привычка спать на двух подушках». «Носки тесные». Двадцать лет объяснений, на каждую жалобу.

— Давление меряете? — уточнил я.

— Когда вспоминаю.

— Препараты пьёте?

Он покачал головой. Чудесно, просто чудесно!

— Хорошо, — сказал я. — Тогда с самого начала. У вас хроническая сердечная недостаточность. Одышка, ортопноэ, ночные подъёмы, отёки к вечеру, никтурия. Это не старость, это синдром, и он называется словами.

— Я знаю, — даже чуть обиженно заявил Цыганков.

— Сердечная недостаточность сегодня — это не приговор и не «износ, которому не поможешь». Это состояние, которым управляют. И управляют каждый день, а не когда прижмёт. Что нужно сделать. Сначала мы должны понять, какое у вас сердце. ЭКГ пройдёте сегодня, девочки ещё работают. Эхо на этой неделе, и главное, что мне оттуда нужно, это фракция выброса. Дальше рентген грудной клетки. Общий анализ крови. Креатинин, и я сам посчитаю вам скорость фильтрации. Калий и натрий. Глюкоза. ТТГ, потому что щитовидка любит прикидываться сердцем. Ферритин и железо.

Он неожиданно хмыкнул.

— Непривычно быть в роли пациента, — заметил он. — Самое обидное, что всё это я знаю и сам, а словно из головы всё выветрилось.

— Так всегда, — сказал я. — Вы попробуйте сами себе зуб просверлить. Инструмент есть, знания есть, а рука не идёт.

Я взял чистый лист.

— Теперь про лечение. Нам нужно четыре препарата. Первый это ингибитор АПФ или сартан, он разгружает сердце и защищает почки. Второй это бета-блокатор. Третий препарат из группы, которая блокирует альдостерон. Четвёртый это мочегонное, от отёков.

Я расписал каждый препарат, дозировку, когда и сколько применять. Цыганков слушал внимательно, и кивал.

— И отдельно про бета-блокатор, — добавил я. — Начинаем с четверти дозы. Через две недели, если всё нормально, поднимаем. Полная доза выйдет месяца через два. Первые дни на нём может стать чуть хуже. Слабость, одышка та же или сильнее. Это ожидаемо и это проходит. Не бросайте.

Он медленно кивнул.

— Заведите тетрадь. Каждое утро вставайте на весы. Записывайте вес и давление. Если за три дня прибавили два килограмма, значит, вы начинаете декомпенсироваться. Убрать соль, убрать алкоголь.

— Алкоголь и так не пью, — гордо заметил Валерий Петрович.

— Хорошо. Вот и всё лечение.

Я протянул ему направления, список препаратов. Цыганков принял всё это, и внезапно замер.

— Я не пойду на ЭКГ, — сказал он.

— Почему? — удивился я.