"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 614

— Так мы же тогда продажу потеряем, — сказал Никита.

— Продажу потеряем. Человека получим, — сказал я. — Он вернётся, потому что будет нам доверять.

Варя медленно выпрямилась.

— Дальше, — сказал я. — Никаких скидок тридцать процентов в ответ. Мы не входим в ценовую войну, у нас на неё нет денег. Местное сырьё. Что мы можем поставить такого, чего у них нет физически?

— Наши сборы, — сказала Варя. — Баба Дуня же по своим местам собирает, там такого нигде нет.

— Верно. Значит, вот эти сборы мы выносим на отдельную полку, и на этой полке никаких скидок никогда. Это наше лицо. Мёд Аркадия Евгеньевича туда же, с копиями его бумаг на стенке в рамке, чтобы видно было. Никита, продолжай вести соцсети. Геннадий, продолжай… быть собой. Катя, продолжай придумывать идеи. У нас всё получится, потому что мы вместе.

Геннадий вышел на середину зала. Как всегда, он появился в тот момент, когда его никто не ждал.

— Геннадий, — сказал я. — Что такое?

— С самого начала, — сказал он. — Я слушал твою стратегию. Она хорошая. Но неполная.

— Слушаю.

— Вы не учли энергетику, — сказал Геннадий. — Улица Советская. Это плохое место, там раньше был ломбард. Место с плохой памятью.

— И что ты предлагаешь?

— Барьер, — сказал Геннадий. — Я поставлю защитный контур по периметру нашего помещения. Соль, полынь, четыре угла. Работы на два вечера. И я предлагаю сходить туда и посмотреть на их витрину лично.

— Посмотреть на витрину — согласен, — сказал я. — Сходишь к ним на открытие, купишь три позиции и принесёшь мне чеки и упаковки.

Геннадий кивнул.

— А барьер?

— Барьер — на твоё усмотрение, — улыбнулся я.

Он ушёл в подсобку.

— Саш, — тихо сказала Варя. — Ты серьёзно его в разведку послал?

— Абсолютно, — сказал я. — Он единственный из вас, кто может три часа стоять в чужом магазине и разглядывать полки, и его при этом никто не выгонит. Потому что выгонять его страшно.

Варя фыркнула.

Я прошёлся вдоль стеллажей, как всегда, заряжая праной травы. Удавалось, хоть и чуть хуже, чем обычно. Работаем.

Вторник начался с того, что в поликлинику приехал Тарасенков.

Мне доложила Лена, ещё за десять минут до его появления, потому что у Лены в главном корпусе была своя разведка.

— Саш, — позвонила она мне. — Приехал тот директор с завода. У Кречетова сейчас.

— Один?

— Да, не считая водителя.

Ко мне Тарасенков вошёл ровно в девять.

— Александр Александрович. Доброе утро.

— Доброе, Денис Игнатьевич. Какими судьбами?

Он сел напротив меня.

— Я на пять минут, — сказал он. — Я, собственно, с хорошей новостью.

Ага.

— Слушаю.

Он достал из портфеля файл.

— Это копия, — сказал Тарасенков. — Оригинал ушёл вчера в министерство здравоохранения области. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Письмо было превосходное.

Руководство завода выражало искреннюю благодарность коллективу Аткарской районной больницы и отдельно заместителю главврача А. А. Агапову за высокий профессионализм, оперативность и внимательное отношение к работникам предприятия.

Далее сообщалось, что при плановом расширении производства численность работников к декабрю составит до ста двадцати человек, что означает рост нагрузки на медицинскую службу района. Далее завод, «сознавая свою социальную ответственность», просил министерство рассмотреть вопрос о выделении Аткарской РБ средств на приобретение аппарата ультразвуковой диагностики, и сообщал о готовности предприятия «принять посильное участие в софинансировании».

Красиво.

Сначала мне предлагали аппарат УЗИ в обмен на подпись под договором, и это было взяткой. А теперь ситуация такая.

В министерстве лежит бумага, в которой завод молодец, социально ответственный, заботится о медицине района и готов доложить денег. И больница молодец. И Агапов молодец.

Отказаться от этого нельзя.

Он не давал мне взятку. Он строил вокруг меня обстоятельства, в которых отказать будет неприлично.

— Красивое письмо, — сказал я искренне.

— Спасибо, — сказал Тарасенков. — Александр Александрович, я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Здесь нет второго дна. Завод действительно расширяется, людей действительно станет больше, и они действительно пойдут к вам. Мы в этом не заинтересованы враждебно. Нам нужны здоровые работники и работающая больница рядом. Это простая арифметика.

— Понимаю.

— Про договор я сегодня не говорю, — добавил он. — Вы просили время подумать. Думайте.

— Денис Игнатьевич, — сказал я. — Спасибо. Я, с вашего разрешения, отреагирую на письмо официально.

Он чуть приподнял бровь.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы направили в министерство письмо, в котором благодарите нашу больницу и ставите вопрос о нагрузке на медслужбу района в связи с расширением производства. Это, вообще говоря, серьёзный документ. Он требует ответа.

— Мы не ждём ответа, — сказал Тарасенков.

— А я его напишу, — сказал я. — Иначе получится некрасиво. Предприятие проявило заботу, а больница промолчала.

Я включил компьютер.

— Смотрите, как это будет выглядеть, — сказал я. — Первая часть, благодарность за благодарность. Больница высоко ценит внимание предприятия, отдельно отмечает готовность к софинансированию, всё это с копией в министерство, чтобы там видели, что мы люди воспитанные.

— Разумно, — сказал Тарасенков.

— Вторая часть, — продолжил я. — Вы поставили перед министерством вопрос о росте нагрузки на медицинскую службу. Значит, министерство спросит нас: а какая нагрузка? Сколько людей, какие вредные производственные факторы, какие требуются осмотры, какая потребность в койках приёмного отделения.

— Логично, — сказал он.

— А посчитать это я могу только по двум документам, — сказал я. — Первое: профиль планируемого производства. Перечень технологических процессов и перечень веществ, с которыми будут работать люди. Второе: копия журнала учёта образования и движения отходов.

Я печатал и одновременно говорил.

— И третье, — сказал я, не поднимая головы. — Я включу в письмо просьбу о допуске врача больницы на территорию для составления санитарно-гигиенической характеристики условий труда. Это стандартная процедура при постановке работников на периодические осмотры.

Пауза.

— Александр Александрович, — сказал Тарасенков. — Журнал учёта отходов не имеет отношения к здоровью работников.

— Денис Игнатьевич, — сказал я. — Я прежде всего терапевт. У меня в отделении лежит человек двадцати семи лет с химическим ожогом слизистой рта. Он работает у вас. Так что журнал учёта отходов имеет прямое отношение к здоровью работников.

Тарасенков встал.

— Вы хорошо работаете с документами, — сказал он. — Что ж, отправляйте ваше письмо.

И вышел.

Ёлки-иголки. Бумажная война, что может быть скучнее?

Я снял трубку и позвонил Михаилу Борисовичу. Коротко пересказал ему ситуацию, попросил помощи с оформлением своего письма. Михаил Борисович уже стал для меня кем-то вроде личного адвоката, так что согласился, попросил прислать ему письмо.

Что ж, посмотрим, кто кого.

Я закончил с письмом, отправил адвокату. И тут заметил во входящих новое письмо. Пришли результаты содержимого тех пакетиков, которые были связаны с заводом.

Ожидал всего. Все эти симптомы, схожесть с отравлением психостимуляторами… Так, PDF-документ на пять листов. Что же там нашли?

Сейчас и узнаю.

Глава 9

Я принялся за чтение результатов. Пять листов, и первые три я пролистал сразу, потому что там была методика. Хроматография, масс-спектрометрия, номера образцов, подписи. Всё как надо, лаборатория попалась аккуратная.

На четвёртом листе начиналось уже самое интересное. Состав.

Кофеин безводный. Триста восемьдесят миллиграммов на порцию, при заявленных на пакетике двухстах. Синефрин. Йохимбин. И примечание внизу, сухое, лабораторное: обнаружены следовые количества ацетона и толуола, а также хлорид-ионы в концентрации, не характерной для пищевого сырья.