"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 539

Та чуть успокоилась.

— Что нам делать?

— Сейчас я направлю его в психиатрическое отделение, — сказал я. — Не пугайтесь этого слова. Ему нужен не терапевт, а психиатр, и я знаю очень хорошего, её зовут Карина Вячеславовна. Ему потребуется наблюдение, покой, снятие тревоги и психотерапия. И официальное заключение о его состоянии. И ещё ему нужен адвокат. Потому что первопричина не в голове, а в этой недостаче.

Я позвонил Карине Вячеславовне, коротко описал пациента. Она заинтересовалась случаем, и сказала, что пришлёт за ним машину.

Вскоре приехала бригада, и пару увезли.

Уже в дверях женщина обернулась.

— Спасибо вам, — сказала она. — Я думала, что схожу с ума вместе с ним. А теперь хоть знаю, что это такое.

— Держитесь, — кивнул я. — Всё будет хорошо.

Они уехали, и я вновь погрузился в карты. И тут дверь распахнулась без стука.

В кабинет ввалился Чердак.

— Саня! Брат! — выпалил он с порога. — Выручай! Только ты можешь помочь, больше никто!

Я посмотрел на него. В руках у Чердака был сачок.

— Что происходит? — спросил я.

— Помоги мне поймать голубя!

Что, опять мне голубя ловить⁈

Глава 24

Я посмотрел на Чердака. Чердак посмотрел на меня. Искра, буря, безумие… Один за всех, все за одного, и голубь.

— Давай пояснительную бригаду мне, — попросил я. — Ты голубя хочешь поймать вот этим сачком?

— Ну да, — кивнул Чердак. — А как ещё? На приманку? Можно, но там всё равно надо как-то его схватить. Я пробовал руками, но голуби улетают. Ещё и смотрят так, с издёвкой.

О, это они умеют, Тоха Никифоров знает это как никто другой. Как-то много в моей жизни голубей и абсурда. Но абсурда всё-таки больше.

— Руками ловил? — переспросил я.

— Ну да, — снова кивнул Чердак. — Мне прямо не допрыгнуть до них. И это ещё не вся проблема!

А, это ещё не всё. Так-так, что же может быть ещё хуже, чем голуби, которые издеваются?

— Краска, — трагичным голосом добавил Чердак.

Ёлки-иголки.

— Какая краска? — вздохнул я.

— Они же серые! — пояснил Чердак. — А нужны белые! Значит, их красить надо! Саня, вот скажи мне как врач, где взять белую краску, безопасную для птиц? Чтоб не отравились? Может, зубную пасту развести? Или это… мел с водой?

Тут я не выдержал. Откинулся на спинку стула и захохотал так, что в коридоре, наверное, было слышно.

Чердак оскорблённо на меня посмотрел.

— Саня, у меня тут свадьба решается, — напомнил он. — Самый важный день в моей жизни.

— Чердак, — выдохнул я. — Голубей не ловят сачком на улице и не красят.

— А откуда тогда белые берутся⁈

— Их разводят, — сказал я. — В питомниках. Это специальная порода, свадебные белые голуби. Их выращивают люди, которые называются голубеводами. Ты им звонишь по телефону и договариваешься на определённую дату. Они приезжают к ЗАГСу с клеткой, в нужный момент дают вам в руки по голубю, вы их выпускаете, все фотографируют, а потом голуби послушно летят домой. Их специально к этому приучают, они дрессированные. Голубевод забирает клетку и уезжает.

Чердак застыл с сачком в руках.

— Питомник, — произнёс он. — Я что, зря прыгал на голубей???

Саня, держись.

— Ну, ты наверняка повеселил тех, кто за этим наблюдал, — сказал я. — И провёл неплохую разминку.

Чердак гневно уставился на свой сачок, словно это он был причиной всех бед.

— Час на это потратил, — возмутился он. — Голуби теперь меня дураком считают!

— Не считают, — успокоил я его. — Так, у меня как раз была пациентка… Ага, Нина Васильевна Свиридова. Её зять занимается разведением голубей. Позвони, скажи что от меня, скидку сделают.

Таких контактов у меня было много. Работа участковым терапевтом приносила кое-какие знакомства, но сам я ими почти не пользовался. А вот Чердаку будет полезно.

— Саня, брат, спасибо! — скидке Чердак обрадовался. — Ты спас меня и мою свадьбу!

— И голубей, — усмехнулся я. — Их я тоже спас.

— И голубей, — согласился Чердак. — Спасибо!

Он выдохнул, забрал бумажку с номером, забрал сачок и вышел в коридор.

Да уж, чего только не бывает.

В кабинет вернулась Лена, которая отходила по делам.

— Мне надо знать, что у тебя делал Чердак с сачком? — вскинула она брови.

— Не, не надо, — хмыкнул я. — Просто забудь то, что видела.

— Это не самое странное, что я видела, — улыбнулась она. — Саш, можем поговорить?

Если только не о голубях.

— Конечно, — кивнул я. — В чём дело?

— Мы с Ильёй встречаться начали, ты уже знаешь, наверное, — сказала она. — И всё вроде хорошо… Но я всё про его мать думаю. У них с Алевтиной Романовной были проблемы, гиперопека и всё прочее. Вдруг я ей не понравлюсь? Вдруг она скажет, что я недостаточно хороша для её сына? Она его всю жизнь контролировала, он мне рассказывал. И как мне теперь?..

Она подняла на меня глаза.

— Я же простая медсестра из Аткарска, — сказала она. — Его мать явно желает ему кого-то получше.

— Лена, — сказал я. — Давай по порядку. Во-первых, Илья больше не тот маменькин сынок, каким приехал сюда. Он провёл большую работу над собой, и теперь живёт свою жизнь.

Я ему активно в этом помогал, но всё-таки большую часть работы он сделал сам.

— Это да, –согласилась она.

— Во-вторых, его мать тоже изменилась, — продолжил я. — Она приняла его самостоятельность. Ангелина Романовна больше не лезет в его жизнь, и это её собственное решение.

Лена молчала, внимательно слушала.

— А в-третьих, — продолжил я, — Ты самая лучшая медсестра в поликлинике. Ты станешь старшей медсестрой. Ты спокойная, умная, добрая, надёжная. Как ты вообще можешь не понравиться?

— Ты правда так думаешь? — улыбнулась Лена.

— Правда, — кивнул я. — Так что давай, даже не думай такие глупости.

— Спасибо! — кивнула медсестра. — Ты лучший врач и друг на свете!

— А ты станешь лучшей медсестрой, если внесёшь вот эти карты в журнал по диспансерному наблюдению, я забыл их днём тебе отдать, — усмехнулся я.

Лена деланно закатила глаза, но за работу взялась.

В семь вечера мы вышли из поликлиники, и разошлись по своим делам. Я отправился в ФОК. Хотелось разгрузить голову перед завтрашней поездкой, а лучше тренировки в ФОКе это ничего не сделает.

Сегодня снова дежурил Руслан.

— Саш, привет! — махнул он мне рукой. — Если нужна будет помощь — обращайся.

Я кивнул и отправился на разминку.

В зале сегодня было довольно многолюдно. Я как раз заканчивал разминку, когда обратил внимание на парня у стойки для приседаний.

Молодой худощавый парень лет двадцати. И вес на штанге, который ему был явно не по силам.

— Руслан, — позвал я тренера. — Это твой?

— Нет, — покачал тот головой. — Это Никита, самоучка. Я ему три раза говорил про технику, он кивает и делает по-своему. По видосам каким-то тренируется, а там технику неправильно ставят.

Никита подсел под штангу, снял её со стоек, отошёл на шаг. И начал приседать.

Уже с первого повторения было видно, что дело плохо. Колени завалились внутрь, спина округлилась, пятки отрывались от пола.

— Никита, стоп! — выкрикнул Руслан и рванул к нему.

Поздно.

В нижней точке парень покачнулся, колено ушло внутрь ещё сильнее, и он попытался вывернуться вбок. Раздался щелчок. Никита вскрикнул и завалился набок. Штанга с лязгом упала на ограничители.

Я был рядом через три секунды.

Парень лежал на боку, обеими руками держась за левое колено, и стонал.

— Никита, посмотри на меня, — сказал я. — Я врач. Не двигайся, я посмотрю. Дышать можешь? Голова не кружится?

— Не… кружится, — выдавил он. — Колено. Я просто хотел новый вес взять… Резкая боль, и всё. Не могу ногу разогнуть.

— Так, руки убери, дай посмотреть. Руслан, лёд.

Я аккуратно подтянул повыше штанину и осмотрел ногу. Колено уже начинало отекать, контур сустава сглаживался прямо на глазах, кожа над ним была тёплая. Деформации не было, ось конечности сохранена, это хорошо. Стопа тёплая, пульс на артерии есть, чувствительность в пальцах сохранена.