"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 467

— Договорились, — девушка хлопнула в ладоши. — Спасибо, Александр Александрович.

Она убежала довольная. А я допил чай и отправился к себе в кабинет.

С утра у меня был обычный приём, который в десять утра был прерван новостью, что приехала комиссия.

Та самая, которую мы ждали и к которой готовились всю неделю.

Действовал я по заранее запланированному сценарию. Записей у меня на приём больше не было, я специально освободил этот день.

И вышел встречать комиссию сам. Человек было трое, а возглавляла их женщина лет пятидесяти, с поджатыми губами.

Вспомнил, как когда-то точно так же к нам приезжал и Кречетов. Сам он тоже должен был показаться комиссии, но попозже.

— Здравствуйте, — сказал я. — Александр Александрович, заведующий терапевтическим отделением в поликлинике.

— Здравствуйте, — сухо отозвалась женщина. — Серафима Николаевна. Начнём, пожалуй.

И начала прямо с порога. Подошла к информационному стенду в холле, долго смотрела на него. И тут же поджала губы ещё сильнее.

— А вот это что у вас? — строго спросила Серафима Николаевна. — Информация на стенде не соответствует регламенту. Тут должен быть утверждённый порядок. А у вас самодеятельность какая-то!

Ага, к этому я был готов.

— Прошу прощения, — вежливо сказал я. — Но вы, видимо, ориентируетесь на старый регламент. А он отменён. Свежий приказ Минздрава вступил в силу в прошлом месяце.

— Хм, — только и сказала Серафима Николаевна.

Дальше пошёл обход кабинетов. Комиссия смотрела документацию, журналы, протоколы. Я водил их из кабинета в кабинет. И с гордостью отмечал, что готовились мы не зря. Везде порядок.

Так было, пока мы не дошли до кабинета Шарфикова. Серафима Николаевна резко открыла дверь, и первое, что она увидела — самого Шарфикова, который слился в страстном поцелуе с Кристиной.

Ребят, ну что за…

Проверяющая мгновенно развернулась ко мне.

— И что это у вас за разврат прямо в поликлинике⁈ — воскликнула она.

И вот что мне тут ответить⁈

Глава 16

Так, надо быстро придумать, что мне вообще сделать. Резко закрыть дверь и сказать, что проверяющей показалось? Ну нет, такое показаться не могло, вряд ли поверит.

Шарфиков постарался на славу. Его руки у Кристины на талии, её руки — у него на шее. Прям кадр из фильма!

Сейчас они уже оторвались друг от друга и смотрели на нас. А Серафима Николаевна смотрела на них. Искра, буря, безумие…

Ёлки-иголки. Вот удружили!

Серафима Николаевна медленно поджала губы. Её спутники застыли с папками наперевес. В воздухе повисла тишина.

Шарфиков побледнел. Кристина побагровела. А я понял, что у меня есть ровно три секунды, чтобы спасти ситуацию.

И я ими воспользовался.

— А, вот вы где, — сказал я будничным тоном. — Серафима Николаевна, прошу прощения, что вы это увидели. Но раз уж застали — это даже хорошо. Показательно.

Проверяющая повернулась ко мне. Брови её поползли вверх.

— Что, простите, показательно? — ледяным тоном спросила она.

— Это не то, что вы подумали, — сказал я с невозмутимым лицом. — Это плановая проверка персонала на стрессоустойчивость. Господа, вы можете уже перестать играть свои роли и отцепиться друг от друга.

Да, потому что Шарфиков всё никак не мог догадаться, что хватит уже обнимать Кристину. После моих слов он торопливо сделал два шага назад, чуть не врезавшись спиной в шкаф. Ох, ё-моё, дайте мне сил и терпения.

— На… стрессоустойчивость, — медленно повторила Серафима Николаевна.

— Именно, — кивнул я. — Видите ли, мы периодически моделируем нештатные ситуации. Смотрим, как сотрудники реагируют на нарушение субординации и трудовой дисциплины. Кристина и Станислав Олегович — наши лучшие сотрудники в этом плане. Они любезно согласились разыграть эту сцену. Задача стояла простая: проверить, как другие коллеги отреагируют на нарушение. Сообщат ли мне, не пройдут ли мимо.

Я выдержал паузу. Да что вообще несу? Ладно, надо просто говорить всё это уверенным тоном, и всё тогда будет хорошо.

— А вы невольно стали участником эксперимента, — продолжил я. — И, должен сказать, справились блестяще. Сразу заметили, сразу отреагировали. Поздравляю. Не каждый бы среагировал так быстро.

Шарфиков рядом судорожно закивал. Кристина стояла пунцовая и не могла выдавить ни звука. Молодцы, конечно. Артисты погорелого театра.

Серафима Николаевна смотрела на меня долго. Но я спокойно выдержал её взгляд. Мол, ничего такого не случилось.

И она сдалась.

— Что ж, — изрекла она наконец, поджав губы. — Дело правильное. На работе никаких поцелуев быть не должно. Дисциплина прежде всего.

Она перевела взгляд на парочку.

— А вы, коллеги, неплохо справились со своей ролью, — добавила она. — Я почти поверила.

Или сделала вид, что поверила. Но это уже не важно.

Получилось. Кризис миновал, ситуация спасена.

Комиссия развернулась и пошла дальше по коридору. Я пропустил их вперёд. И на секунду задержался в дверях.

Повернулся к Шарфикову. И молча показал ему кулак, давая понять, что мы с ним поговорим позже.

И отправился за проверкой.

Вскоре к нам присоединились Кречетов и Савчук. Главврач выглядел абсолютно спокойным, но я знал, что он сильно переживал из-за этой комиссии. Оно и понятно.

Я повёл их дальше. Показывал кабинеты, документацию, журналы. Проверяющие проверяли всё с особой дотошностью. Лица у них были непроницаемые, так и не понять, в порядке ли бумаги или нет.

Проблема обнаружилась в прививочном кабинете, куда проверка тоже решила зайти. На этом моменте я задумался, а почему вообще я провожу комиссию по всей поликлинике, если сам только за терапию отвечаю?

Но на этот вопрос мне вряд ли кто-то ответит.

В прививочном кабинете Серафима Николаевна обвела помещение взглядом. Подошла к холодильнику, где хранились вакцины. Что-то там посмотрела и повернулась к нам.

— А где журнал учёта температурного режима? — спросила она. — Холодильник с вакцинами. Где журнал контроля температуры?

Я заглянул на полку, где журнал обычно лежал. Пусто.

Ёлки-иголки.

Это было серьёзно. Отсутствие журнала температурного режима для вакцин — это не информация на стенде. Это прямое нарушение. И эта женщина сейчас может выписать нам очень внушительный штраф, да и в протокол занесёт явно.

Кречетов сохранял спокойствие, но молчал. Савчук была готова запаниковать. А я быстро прокручивал в голове варианты, почему такое могло вообще произойти.

— Серафима Николаевна, — спокойно сказал я. — Старый журнал закончился вчера. Просто страницы кончились, он был исписан до конца. Новый завели сегодня с утра.

Мой взгляд упал на стол медсестры. В самом деле, вот он, новый журнал. Я открыл его, убедился, что он заполнен сегодняшней датой, выдохнул.

— А данные за вчера? — прищурилась проверяющая. — Где вчерашние замеры?

— В старом журнале, — ответил я. — Который сегодня утром сдали в архив, как положено. Учёт вёлся беспрерывно, ни одного пропуска. Разрешите, я принесу старый журнал? Это буквально минута.

Серафима Николаевна кивнула.

Я вышел в коридор и быстрым шагом направился в архив. Хорошо, что я заставил всех навести порядок в бумагах. Журнал нашёлся сразу, в нужной папке, на нужной полке. Я вернулся в кабинет и протянул его проверяющей.

— Вот, — сказал я. — Последняя запись вчера, вот температура, подпись. Всё как положено.

Серафима Николаевна взяла журнал и тщательно его пролистала. Ни единого разрыва в датах.

Она переглянулась со своими спутниками. Те пожали плечами.

— Хорошо, — нехотя сказала Серафима Николаевна. — Претензий нет.

Интересное у неё имя, Серафима. Стоп, о чём я вообще думаю, проверка же!

Я коротко кивнул. Дальше они отправились в главный корпус с Кречетовым и Савчук. Я выдохнул.

К отделению терапии не было ни одной претензии. Не зря готовился!