"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 465

Список самых рандомных ответов только что пополнился!

Глава 15

Итак, черешня, значит. Ну да, только этого мне и не хватало для полного счастья. Черешни.

— Черешня?.. — переспросил я. — В смысле… Вы её переели и вам теперь плохо?

Остроухова подняла на меня глаза. Так, ну она явно не притворяется. И ужасно расстроена этим происшествием с черешней, что бы это ни было. Очень странно.

— Обобрали, — выдохнула она. — Подчистую обобрали, ироды.

— Так, давайте по порядку, — сказал я. — Кто кого обобрал?

Она шумно вздохнула, пару секунд помолчала.

— Я в обед домой заехала, — начала она. — Таблетки забыла, вот и вернулась. Гляжу на двор, а у меня черешня… Дерево моё. Я его двенадцать лет растила. Двенадцать, понимаете? И в этом году такой урожай, ну такой! Я уж и банки приготовила, и сахар купила. В выходные собирать собиралась, варенье крутить.

Галина Фёдоровна снова замолчала.

— И что? — спросил я.

— А ничего! — воскликнула она. — Пустое дерево у меня теперь! Пока я была на работе, кто-то решил обобрать всё до последней черешенки!

Ёлки-иголки. Вот это драма.

Для меня этот рассказ вообще не звучал как что-то ужасное. Ну черешня и черешня. Купить в магазине можно, в конце концов. Но для Остроуховой это и в самом деле была катастрофа. Что-то важное, несправедливое и ужасное.

А несправедливость я не любил в любом мире.

— И вы знаете, кто это сделал? — спросил я.

— Знаю! — воскликнула Галина Фёдоровна. — Степан Егорыч, сосед мой! Больше некому! У него руки загребущие отродясь были. Я к нему сунулась, а он морду кирпичом. «Не я, говорит, и знать не знаю». А кто тогда⁈ Сами ягоды испарились⁈

Я задумался. С Остроуховой отношения у меня были непростые. Очень долго мы пытались построить хоть какое-то взаимопонимание. Потом постепенно она начала выполнять мои распоряжения. Но холод между нами всё равно оставался.

Однако оставить её сейчас я не мог. Ну не такой я человек, чтобы выслушать всё это и просто уйти. А значит, надо разобраться в черешневом вопросе.

— Поехали, Галина Фёдоровна, — сказал я.

Она подняла на меня удивлённый взгляд.

— Куда поехали? — спросила Остроухова.

— К вам домой, — пожал я плечами. — Поговорю с этим вашим соседом.

Она по-прежнему смотрела на меня круглыми от изумления глазами.

— Вы? — переспросила она. — Со мной? К Егорычу?

— Я, — подтвердил. — С вами. К Егорычу.

— Зачем вам это? — подозрительно прищурилась Галина Фёдоровна. — Делать вам нечего, что ли? У вас своих забот мало?

Хороший вопрос, кстати. Своих забот у меня было выше крыши. И список пополнялся с каждой секундой.

— Забот хватает, — честно сказал я. — Но и бросать человека в беде я не привык. Поехали.

Остроухова посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Но подвоха не нашла.

— Поехали, — наконец согласилась она. — Я Костю попросила, ему по пути, он меня подкинет. Ну и вас тогда заодно.

Мы спустились вниз, сели в машину Кости, и он довёз нас до дома Остроуховой.

— И ведь главное, не первый год так, — пробурчала она по дороге. — То яблоки оборвут, то смородину. Народ совесть потерял совсем.

Я не перебивал, пусть выговорится. Человеку иногда просто нужно, чтобы его послушали.

К дому мы подъехали минут через пятнадцать. Аткарск город маленький, тут всё рядом.

Небольшой аккуратный одноэтажный дом, а рядом с ним сад.

— Вот дерево моё, — указала Остроухова. — А вот дом соседа. Сидит там наверное, чай пьёт с моей черешней!

— Пойдёмте, — сказал я.

Мы подошли к дому соседа, я постучал в дверь. На крыльцо вышел мужчина лет шестидесяти пяти, в растянутой майке и трениках. Увидел Остроухову и сразу поморщился.

— Опять ты, Галя, — проворчал он. — Сказал же, не брал я твою ягоду.

— А кто брал⁈ — воскликнула Остроухова.

Ох, времени выслушивать их споры у меня вот точно нет. Надо брать инициативу на себя. Как обычно.

— Степан Егорович, — сказал я. — Здравствуйте. Меня зовут Александр, я работаю вместе с Галиной Фёдоровной в поликлинике.

Мужчина окинул меня взглядом.

— Ну здравствуй, — нехотя отозвался он. — И чего пришли? Жаловаться? Так я повторяю…

— Никто не жалуется, — мягко перебил я. — Мы просто хотим с вами поговорить.

Я выдержал паузу и посмотрел ему в глаза.

— Степан Егорович, — продолжил я. — Я в людях немного разбираюсь, работа такая. И вижу, что вы человек неплохой. Совестливый. А совестливому человеку врать тяжело. Прямо вот изнутри гложет, верно?

Егорыч переступил с ноги на ногу.

— Чего вы… — начал он.

— Дерево у Галины Фёдоровны двенадцать лет растёт, — сказал я. — Она всё грезила, как будет варенье закатывать. А вы? Пока её не было, взяли и обобрали всё. Представляете, каково ей? Это ведь не про ягоды. Это про труд.

Праны у меня почти не было. Почти. Пару капель для воздействия на нервную систему Егорыча я нашёл.

У Степана Егорыча резко покраснели уши. Да, я выбрал всё-таки правильные слова, и плюс магия помогла достучаться до его чувства стыда.

— Да я… — Егорыч сглотнул. — Да чего там… Ну ладно, я.

Остроухова рядом со мной ахнула.

— Я ж знала! — выпалила она. — Я ж говорила!

— Галя, погоди, — устало махнул рукой Егорыч. — Дай скажу. У меня в этот год черешня не уродилась. Сама знаешь, дерево моё старое, болеет. А внуки приехали, просят. «Деда, черешни хотим». А где я им возьму? В магазине по триста рублей кило, пенсия не казённая. Вот я и… Ну, у тебя ж много. Думал, ты и не заметишь, оборву чуток.

— Чуток⁈ — задохнулась Остроухова. — Да ты всё обобрал подчистую!

— Ну вошёл в раж, — виновато развёл руками сосед. — Стоял, рвал и остановиться не мог. Жадность, будь она неладна. Прости, Галь. Виноват.

Он развернулся и ушёл в дом. А через минуту вернулся с ведром полным черешни.

— На вот, — протянул он Остроуховой. — Я внукам только горсть отдал, остальное всё тут. И прости дурака старого.

Повисла пауза. Я смотрел на Остроухову и видел, как в ней борется одновременно желание поскандалить и человеческое понимание. Победило второе.

— Эх, Егорыч, — вздохнула она. — Сказал бы по-человечески, я б тебе сама ведро отсыпала. Что я, не понимаю, что ли? Внуки же.

— Дык неудобно, — пробормотал он. — Просить было.

— А воровать удобно? — хмыкнула она.

— Виноват, Галь, — повторил Степан Егорыч. — Правда, виноват.

— Ладно уж, — махнула она рукой. — Чего теперь. Только в другой раз спрашивай.

— Спрошу, — закивал он. — Зуб даю, спрошу.

Мы попрощались, и я помог Остроуховой донести ведро с черешней до её дома.

Возле крыльца она достала пакетик и отсыпала мне тоже черешни.

— Александр Александрович, — протягивая её, сказала она. — Спасибо вам. Время своё потратили, мне помогли.

— Рад помочь, — улыбнулся я. — Спасибо за черешню!

Остроухова ушла в дом, а я пешком отправился назад в поликлинику. Сегодня меня ждало дежурство в стационаре, расслабляться было некогда.

Но я уверен, это история положительно отразится на наших с Галиной Фёдоровной отношениях.

В стационаре принял дежурство у Агишевой и отправился в ординаторскую. Началось всё вполне спокойно. Сделал вечерний обход, провёл пару консультаций в «СберЗдоровье». Затем спустился на освидетельствование.

Часов в девять вечера в ординаторскую постучались, и заглянула Полина, медсестра.

— Александр Александрович, тут у нас санитарке плохо, — сообщила она. — Александре Павловне. Не посмотрите?

— Конечно, — кивнул я. — Пусть прям в ординаторскую приходит.

Вскоре Полина привела немолодую женщину с красным отёкшим лицом. Смутно знакомая, хотя напрямую мы точно не общались.

— Тогда сами справитесь, — улыбнулась Полина и убежала.

Александра Павловна нерешительно посмотрела на меня.

— Александр Александрович, — тихо сказала она. — Простите, что беспокою. Я отвлекать вас и не хотела, думала, само пройдёт…