"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 390

— Говорила я тебе, что с изжогой что-то делать надо, — поворчала Светлана Николаевна. — Доктор, это лечится?

Частично я уже снял симптомы с помощью праны. Но этого было мало.

— Да, — ответил я. — Сейчас распишу лечение. Первое, это омепразол. По 1 капсуле утром, за полчаса до завтрака, четыре недели. Второе, это питание. Последний приём пищи должен быть не позже чем за три часа до сна. Третье, это положение во сне. Голова должна быть приподнята. Не на одной подушке, а на двух или трёх. Ну и исключить из рациона острое, жареное, жирное. Кофе, газировку.

— Понял, доктор, — кивнул Пётр Игнатьевич. — Спасибо вам.

Я решил попробовать ещё кое-что новое.

— И вот ещё, — достал из сумки «желудочный сбор», эффекты которого недавно проходил с бабой Дуней. Аккуратно напитал его праной. — Вот, заваривать кипятком и пить три раза в день после еды. Это травяной сбор, очень хорошо помогает при заболеваниях желудка.

— Спасибо вам, — Светлана Николаевна забрала мешочек. — Какой же вы хороший доктор!

Она проводила меня до двери, сунула мне шоколадку.

— Доктор, не отказывайтесь, — добавила она. — Это от души.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Забрал шоколадку, вышел к Косте. Как обычно передал сладкое ему, чтобы он отдал дочке. Он хмуро принял подарок, всё ещё дуясь на меня. И мы поехали в поликлинику.

В кабинете меня ждал не кто иной, как Поляков. Врач КТ, знакомство с которым сразу же не задалось. Сейчас, судя по его выражению лица, он тоже пришёл не просто мило побеседовать.

— Александр Александрович! — звучно произнёс он. — Я смотрю, вы совершенно не торопитесь на работу. У меня к вам вопрос. Профессионального характера!

Лена за его спиной закатила глаза, из чего я сделал вывод, что ей он уже успел пожаловаться.

— Добрый день, Игорь Михайлович, — кивнул я. — Есть такое понятие, как домашние вызовы. И я был на них. Слушаю вас.

— Мне сегодня направили пациента, — недовольно начал тот. — Некий Ремизов, шестьдесят два года, боли в спине. Направление выписала Остроухова ваша. На КТ поясничного отдела. Я посмотрел этого Ремизова, у него ни неврологической симптоматики, ни признаков грыжи, ни блокады, ничего. Обычный остеохондроз, какой у каждого второго в нашей стране. И зачем мне этот больной? Зачем я должен его облучать? У меня график расписан на три недели вперёд, у меня очередь онкологических пациентов, люди ждут, а мне присылают остеохондроз! Я считаю, что это безобразие, и я хочу понимать, кто у нас в отделении принимает решения о том, кого направлять на КТ?

Ёлки-иголки. Я вздохнул, быстро набрал в компьютере фамилию имя этого пациента, посмотрел карточку.

На вежливость сил уже нет, этот Поляков начинает действовать на нервы.

— Игорь Михайлович, — выдохнул я. — Остроухова выписала это направление по протоколу. Боли, судя по записям в карте пациента, длятся больше трёх недель. Консервативная терапия эффекта не даёт, пациент жалуется на ухудшение. По стандарту обследования таких пациентов нужно проводить визуализацию, чтобы исключить серьёзную патологию, а именно —компрессионный перелом на фоне возрастной остеопении, метастатическое поражение и спондилит. Это три диагноза, которые при шестидесяти двух годах и трёх неделях болей нельзя пропустить. Это вы как рентгенолог знаете не хуже меня. Поэтому направление обоснованное.

— Я считаю, что у этого пациента нет показаний, — упорно доказывал Поляков.

— А это не в вашей компетенции так считать, — ответил я. — Задача врача КТ выполнять диагностику, а не оценивать обоснованность направлений. Если у вас есть сомнения в обоснованности, пишите рапорт на имя главного врача, и в установленном порядке этот вопрос рассмотрят. Вы не имеете права отказывать пациенту в исследовании на основании вашего личного мнения.

— Александр Александрович, не надо мне рассказывать, на что я имею право и на что не имею, — недовольно заявил Поляков. — У меня так-то стаж побольше вашего будет, и я лучше знаю…

— Я знаю, какой у вас стаж, — ответил я. — И именно поэтому мне непонятно, почему вы себе позволяете подобные разговоры.

Поляков набычился.

— А что? — фыркнул он. — Вы здесь уже никто, через пару недель вас здесь не будет.

Я спокойно посмотрел на него.

— Игорь Михайлович, пока я здесь и всё ещё являюсь заведующим терапией, — ответил я. — И если узнаю, что вы отказали Ремизову в исследовании, или провели его «для галочки», то напишу докладную на имя Павла Викторовича Кречетова. А он с такими вопросами разбирается грубо, но справедливо.

Поляков попытался просверлить меня взглядом. Не вышло.

— Сделаю я ему КТ, — наконец заявил он. — Но если потом будут какие-то проблемы — отправлю к вам!

Он встал и резко вышел из кабинета.

— Фух, замучил уже тут сидеть, — в сердцах заявила Лена. — Он тебя минут сорок ждал, уже давно бы сделал эту КТ!

— Видимо, вопрос был слишком принципиальным, — хмыкнул я.

Проблем в поликлинике оставалось много. Я не представлял, как со всем этим будет справляться другой заведующий.

Я занялся работой с документами, а через тридцать минут в кабинет вошёл Ткачёв. Как всегда, выглядел он эпично. В солнцезащитных очках на этот раз был, ага.

— Никита Александрович, добрый день, — поздоровался я. — А что вы…

— Чтобы не ослепнуть от твоего ума и красоты твоей медсестры, — радостно заявил он. — Чтобы сделать этот мир чуточку лучше!

В своём репертуаре.

— Я принёс заключение по тому препарату! — провозгласил он. — Сеструха моя, Настюха, отработала по полной программе. Прогнала по двум методикам, хроматография и спектрометрия. И ещё на этикетке проверила, что заявлено, а что по факту в флаконе. Короче. Я тебе сейчас всё объясню по-простому, без латыни, потому что мы с тобой, Сань, медики, нам не нужны лишние умные слова.

Железная логика.

— Объясняй, — кивнул я.

— Сань, твой «Витавиан» — это просто пустышка, — заявил Ткачёв. — В составе заявлено четыре активных компонента. Экстракт гинкго, экстракт боярышника, витаминный комплекс группы B и какая-то ихняя фирменная «авторская» добавка. Экстракт гинкго во флаконе есть, но в концентрации, которая в семнадцать раз ниже заявленной. Боярышника следовые количества. На уровне погрешности прибора. Что касается «фирменной авторской добавки», это глюкоза, лимонная кислота и краситель E150d. Сахарная вода цвета коньяка.

Ровно как я и думал. Препарат этого профиля, продвигаемый таким способом, по такой схеме и с подобным уровнем рекламной активности в девяноста девяти случаях из ста оказывается пустышкой.

Теперь у меня на руках был документ, подтверждающий сказанные ранее слова.

— Спасибо, — кивнул я. — Это очень мне пригодится.

— Ладно, за Йорика мы в расчёте, — вскочил Ткачёв. — Я пошёл, у меня там Юрец один остался.

— Что за Юрец? — поинтересовалась Лена.

Большая ошибка.

— Да труп на вскрытии, — махнул рукой Ткачёв и вышел из кабинета.

Я аккуратно убрал документ в ящик стола, который закрывался. Пусть лежит, мало ли что.

— Да уж, юмор у патологоанатомов очень… специфический, — заметила Лена.

— Не то слово, — хмыкнул я.

Я закончил с бумажной работой и начал приём. И первый же пациент оказался очень странным.

К нам в кабинет зашла девушка, полностью укутанная в тёмную одежду. Её лицо полностью было скрыто, на голову надет капюшон, руки в перчатках. Так, это что за маскарад?

— Добрый день, — тихо поздоровалась она. — А у вас можно закрыть жалюзи от солнца?

— У нас нет жалюзи, — отозвался я. — У вас аллергия на солнце?

— Нет, — отозвалась та. — Но оно меня убьёт. Солнечный свет для меня смертелен.

В голове сразу же начали появляться диагнозы…

— Потому что я вампир, — добавила она.

Чего, блин⁈

Глава 6

Вампиров у меня на приёме ещё не было. Да и вообще, впервые встречаю вампира!

У Лены от удивления брови поползли вверх, и она поспешно отвернулась к компьютеру.