"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 338

— У нас… проблемы с записями на лекции, — ответила женщина. — А у меня план — не меньше шестидесяти человек на каждой лекции. По этому плану я должна отчитываться перед мэром. Если у меня в зале окажется десять человек, я получу по голове так, что неделю мигрень не пройдёт. И один из моих сотрудников, скажем так, проявил инициативу.

— Проявил инициативу? — переспросил я.

— Ну да, — она замялась. — Нашёл способ войти в вашу группу. И поменял ссылку на запись, чтобы те, кто хочет записаться на вашу лекцию, в итоге записывались к нам. Я узнала об этом только что! Сама такого никогда не одобрила.

А вот в это я не верил. Коршунова столько раз мне угрожала, что подобное распоряжение меня совершенно бы не удивило.

— Светлана Викторовна, — ровным тоном проговорил я. — Давайте упростим то, что вы сказали. Ваш сотрудник проявил инициативу, судя по вашим словам. Но он не сделал бы этого, если бы у него не было твёрдой уверенности, что начальство не воспрепятствует. Я не верю, что в нормальной муниципальной структуре сотрудник самостоятельно идёт и совершает действие, которое формально подпадает под несанкционированный доступ к чужому ресурсу. И что он делает это, не будучи уверенным, что начальство в курсе и не против.

— Я понимаю, как это выглядит, — заявила Коршунова. — Но ведь есть люди, которые стоят выше меня.

Это снова намёк на мэра.

— Значит, это могло быть распоряжение мэра? — уточнил я.

— Вполне, точно не знаю, — отозвалась Светлана Викторовна.

При этом Кречетов сказал мне, что мэр абсолютно не в курсе всей этой войны. Да, в самом начале он действительно не шибко радовался наличию моей школы здоровья и хотел сделать из этого прибыльный проект. Но сейчас… Странно всё это.

— Меня сейчас это мало интересует, — заявил я. — Мне нужно решение. Через час в нашей группе появится объявление о технической ошибке и новая ссылка для записи. Это объявление будет нейтральным, без указания виновных. Никаких заявлений в прокуратуру, никаких писем в область, никаких публикаций. Однако со своей стороны я очень рассчитываю, что новые ссылки больше никаких чудесных метаморфоз претерпевать не будут.

— Не будут, — отозвалась Светлана Викторовна. — Хотя я сразу вас предупреждала, что мэрии очень мешают ваши лекции. И если бы вы пошли навстречу…

— Всего вам доброго, — перебил я её и положил трубку.

Итак, проблема решена. Светлане Викторовне не было смысла отпираться, что это сделала она. Хоть она и переложила ответственность на плечи неназванного сотрудника.

Что всё-таки происходит, и зачем ей с таким рвением мешать мне проводить лекции школы здоровья?

Я зашёл на сайт мэрии и посмотрел, во сколько сегодня их лекция. Так, в семь вечера. Дежурство у меня в восемь, так что я вполне могу сходить на разведку. Просто запишусь перед самым походом туда, чтобы никто из мэрии не успел мне помешать.

Проверил, что Вика разместила объявление о технической ошибке, и убрал телефон. Разберёмся.

Вернулся в кабинет и погрузился в работу. Пациенты потянулись цепочкой, со стандартными жалобами. Артериальная гипертензия, ОРВИ, сахарный диабет, подозрение на стенокардию у мужчины. Плюс комиссии, это тоже никуда не делось.

В десять утра ко мне в кабинет постучалась и зашла незнакомая женщина в белом халате. На вид ей было лет тридцать пять.

— Здравствуйте, — тихим голосом поздоровалась она. — Меня зовут Екатерина Старшова, я медсестра Анастасии Григорьевны, терапевта.

Самый тихий терапевт в нашем отделении, я от неё практически никогда не слышал ни вопросов, ни предложений, ни жалоб. Ответственная, спокойная, и медсестра у неё, судя по всему, такая же.

— Очень приятно, — кивнул я. — В чём дело?

— У нас там скандал… — извиняющимся тоном протянула Екатерина. — Пациентка скандалит.

Неожиданно. Скандалить у Анастасии Григорьевны было ну просто невозможно. Более спокойного человека в поликлинике я не знал.

— Кто скандалит? — уточнил я.

— Пациентка Чащина Татьяна Анатольевна, — ответила медсестра. — Кричит там так, что в коридоре слышно.

— Сейчас разберусь, — кивнул я.

Вышел в коридор, попросил своих пациентов подождать и отправился вслед за Екатериной. Она привела меня на второй этаж в кабинет Анастасии Григорьевны.

Крики действительно были слышны ещё в коридоре. Громкий, визгливый голос пациентки.

— Вы мне выписали то же самое, что и в тот раз! — кричала эта самая Чащина. — Я уже месяц эти таблетки пью, а у меня ничего не проходит! Я что, вечно их пить буду? Вы вообще врач или кто? Где у вас образование⁈

Отвечала ли что-то Анастасия Григорьевна или нет — слышно не было.

Я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Терапевт сидела за своим столом. Совершенно спокойная, собранная. Перед ней стояла дама лет сорока пяти, с ярким макияжем и завитыми волосами.

— Доброе утро, — произнёс я. — Меня зовут Александр Александрович, я исполняющий обязанности заведующего терапией. Что тут происходит?

Чащина мгновенно развернулась. Скользнула по мне оценивающим взглядом и мгновенно изобразила измученное выражение лица.

— Тут происходит беспредел, — заявила она. — Я уже месяц лечусь у этого, простите, врача, и ничего не помогает! Меня не лечат, а просто выполняют свою работу для «галочки»!

— Подождите, пожалуйста, — мягко прервал я её. — Я сейчас сяду и посмотрю вашу медицинскую карту. Мне нужно понять, о чём именно идёт речь. Тогда я смогу с вами говорить предметно. Анастасия Григорьевна, можете дать мне карту пациентки?

Анастасия Григорьевна молча протянула мне документ. Я сел на свободный стул, открыл и быстро пробежался глазами по последним записям.

Так, всё понятно на самом деле. Чащина обратилась месяц назад с жалобами на «общее недомогание, слабость, головную боль, плохой сон». Анастасия Григорьевна расписала ей грамотный протокол, обследования, базовое лечение, контроль через неделю. В качестве причин в карте были чётко сформулированы предположения. Артериальная гипертензия, гипотиреоз, остеохондроз шейного отдела и прочие стандартные заболевания. Назначения тоже были, все по стандартной схеме. Ни одной ошибки.

Далее были результаты анализов, из всех обследований Чащина только сдала общий анализ крови и сделала ЭКГ. На контрольную явку не явилась, о чём тоже была запись по всем правилам. И появилась только сейчас.

Я аккуратно закрыл карту.

— Татьяна Анатольевна, — ровно сказал я. — Вам месяц назад было назначено шесть обследований. Анализ крови общий, биохимия, ТТГ, УЗИ щитовидной железы, ЭКГ и рентген шейного отдела позвоночника. Из них вы прошли два — общий анализ крови и ЭКГ. И вы даже не пришли на контрольную явку через неделю, а явились только сегодня. Хотя здесь указано, что вам звонили и приглашали на приём.

— А зачем мне все эти обследования? — фыркнула Чащина. — Облучать себя излучением на рентгене или колоть вену иголками? Я и так знаю, что у меня. Мне таблетки нужны, лечение!

— Татьяна Анатольевна, — вздохнул я. — Чтобы назначить вам таблетки, надо понимать, что у вас за диагноз. А чтобы понимать, надо пройти обследования. Без обследований лечение получается наугад. Анастасия Григорьевна назначила вам ровно тот объём, который позволяет это понять. Если бы вы прошли все назначения, мы бы сейчас уже знали диагноз и корректировали бы терапию точечно. Вы прошли два из шести. Поэтому терапия пока стартовая, общая, на наиболее вероятный сценарий. Это не ошибка врача. Это последствия того, что назначения врача не выполнены.

Чащина гневно уставилась на меня.

— Это я должна тут по этажам бегать больная, по вашей логике? — спросила она.

— Это ваше здоровье, Татьяна Анатольевна, — напомнил я. — Бегать в данном случае действительно надо вам, а не Анастасии Григорьевне. Терапевт свою часть работы выполнила безупречно, я только что видел карту. Дальше ваша часть. Если вы её не делаете, претензий к врачу быть не может. Вы имеете полное право не выполнять назначения. Но в этом случае результата лечения ждать тоже нельзя.