"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 301

— У меня всё круто, я всё-таки Наруто! — напомнил о себе пациент.

— А кто такой Наруто? — уточнил я у Полины. — И хокаге — это что?

— Это всё из аниме одного, — тихо пояснила та. — Ну, японский мультик. Но я не понимаю, почему он так себя ведёт.

Я посмотрел на мужчину внимательнее. Поза расслабленная, движения плавные, замедленные. Глаза открыты, но взгляд расфокусированный, направленный в никуда. Зрачки нормального размера, одинаковые. Никаких признаков алкогольного или наркотического опьянения, запаха спиртного нет. Речь странная, бессвязная, но при этом не похожа на бред при психозе.

Так, проверю праной… Ну конечно, лунатизм. Или, если по-научному, сомнамбулизм.

Расстройство сна, при котором человек совершает сложные действия, находясь в состоянии глубокого медленноволнового сна. Встаёт, ходит, разговаривает, может открывать двери, переставлять предметы. И при этом совершенно не осознаёт, что делает. Мозг частично бодрствует, и этого достаточно для того, чтобы координировать движения и даже произносить слова, но сознание спит. Глаза открыты, но человек не видит окружающую реальность, он видит своё сновидение.

А этот, судя по всему, видел во сне это самое ани-ме. Слово-то какое странное!

Из соседней палаты высунулась любопытная физиономия одного из пациентов, пожилого мужчины с гипертонией.

— Доктор, а чего это он? — озадаченно спросил тот.

— Ничего страшного, — спокойно ответил я. — Ложитесь отдыхать, всё под контролем.

— Сказал, что он ниндзя, — возмущённо заявил пожилой мужчина.

Звучало это ужасно комично.

— Я в курсе, — кивнул я. — Идите спать.

Мужчина неохотно скрылся в палате, но я был уверен, что он подглядывает через щель в двери. Из другой палаты выглянула пожилая женщина в ночной рубашке, увидела мужика в трусах и охнула.

— Безобразие! — воскликнула она. — Ходят тут полуголые! А ещё больница!

— Всё хорошо, возвращайтесь в палату, пожалуйста, — мягко, но в то же время настойчиво попросил я.

Бабушка покачала головой и, бормоча что-то про нынешнюю молодёжь, закрыла дверь. Но я не сомневался, что она тоже подглядывает. Да, разговоров про этого пациента ещё надолго хватит.

Я повернулся к нашему ночному гостю. Он стоял на том же месте, слегка покачиваясь, как дерево на лёгком ветру. Потом медленно поднял руку и сложил пальцы в какой-то жест. Полина тихо пискнула. Она явно боялась этого пациента.

Итак, главное правило при лунатизме — не будить слишком резко. Это самая распространённая ошибка, которую совершают люди, столкнувшиеся с сомнамбулой. Резкое пробуждение из глубокой фазы сна может вызвать сильнейшую дезориентацию, панику, агрессию. Человек не будет понимать, где он, кто он, что происходит, и может начать метаться, кричать, ударить того, кто его разбудил. Мозг не успевает переключиться из режима сна в режим бодрствования. Так делать нельзя.

Поэтому подход должен быть другой. Мягкий, спокойный, без резких движений и громких звуков. Нужно аккуратно направить человека обратно в кровать, говорить негромко и ровно и дать ему уснуть заново. Он, скорее всего, утром ничего не вспомнит.

Хотя соседи ему явно напомнят во всех красках.

Я медленно подошёл к нему. Он меня не видел, а видел что-то своё.

— Давай пройдём в комнату, — будущему хокаге надо отдохнуть.

Вообще говорить с лунатиком надо на его языке. Но я таких слов даже выговорить не мог, не то что разговор поддержать.

— Там тебя Хината ждёт, — подключилась в разговор Полина.

— Хината… — задумчиво повторил мужчина.

— Да, ждёт, — подтвердил я и аккуратно взял его за локоть. — Пойдём скорее.

Он не сопротивлялся. Позволил мне повести себя по коридору обратно к четвёртой палате. Шёл медленно, шаркая босыми ногами по линолеуму. Пару раз останавливался, бормотал что-то невнятное себе под нос, но я каждый раз мягко подталкивал его вперёд.

Мы дошли до его палаты. Кровать была разворошена, одеяло свисало на пол, подушка валялась в ногах. Сосед по палате, худой мужчина с язвенной болезнью, сидел на своей кровати и таращился на нас с выражением полного потрясения.

— Это нормально? — шёпотом спросил он.

— Лунатизм, — коротко объяснил я. — Ничего опасного, он просто спит.

— Спит⁈ — мужчина посмотрел на нашего «Наруто» с ещё большим изумлением. — Он же разговаривает! И ходит!

— Так и работает лунатизм, — терпеливо пояснил я, одновременно укладывая пациента обратно в кровать. — Тело бодрствует, а сознание спит. Утром он ничего не вспомнит.

Мужчина в трусах послушно лёг, натянул одеяло и почти сразу затих. Дыхание его выровнялось, и через минуту он уже спал крепким сном.

Я поправил ему подушку, проверил пульс и убедился, что всё в порядке. Потом повернулся к его соседу.

— Если он снова встанет, не трогайте его и не будите, — предупредил я. — Просто нажмите кнопку вызова, я приду.

Сосед по палате с опаской кивнул. По его лицу было видно, что спать он сегодня будет вполглаза, внимательно наблюдая за кроватью напротив.

Я вышел из палаты и прикрыл дверь. В коридоре меня ждала Полина, которая всё это время стояла на безопасном расстоянии и наблюдала с приоткрытым ртом.

— Александр Александрович, — прошептала она. — А как вы узнали, что это лунатизм? Я думала, у него бред, или психоз, или что-то такое. Хотела уже психиатрическую скорую вызывать.

— Хорошо, что не вызвала, — усмехнулся я. — При психозе человек взбудоражен, зрачки могут быть расширены, речь сбивчивая, но осмысленная. А при лунатизме взгляд пустой, действия автоматические, координация сохранена, но сознание отсутствует. И самое главное, лунатик не реагирует на окружающую обстановку адекватно. Он реагирует на свой сон. Этот мужчина смотрел сквозь нас, а не на нас.

Полина задумчиво кивнула.

— А это опасно? — поинтересовалась она.

— Сам по себе лунатизм не опасен, — ответил я. — Опасно то, что человек может упасть с лестницы, выйти на улицу, порезаться, открыть окно. Поэтому нужно следить за ним ночью, убедиться, что двери и окна закрыты. И не будить резко. Если разбудить лунатика грубо, он может сильно испугаться и даже стать агрессивным.

— Понятно, — выдохнула Полина. — Но Наруто — это довольно оригинально.

— Согласен, — усмехнулся я. — Ладно, я поставлю ему в карту отметку о ночном эпизоде сомнамбулизма. Завтра утром я с ним поговорю, уточню, были ли у него такие эпизоды раньше. Скорее всего, были. Лунатизм редко случается впервые во взрослом возрасте, обычно это детская история, которая периодически возвращается. Может быть спровоцирован стрессом, недосыпом, незнакомой обстановкой. А больница как раз незнакомая обстановка.

— А если он опять выйдет так? — покосившись на палату, тихо спросила Полина.

— Надо так же мягко увести его обратно, — ответил я. — Если испугаешься — позови меня.

Она кивнула. Я отправился в ординаторскую, где храпел Шарфиков. М-да, сегодня ночью даже подремать не получится.

Ладно, зато успею сделать много работы. Начал я с консультаций в «СберЗдоровье», ко мне продолжали записываться люди. И доход от этого был весьма ощутимый.

Просмотрел список пациентов, за которыми нужно следить. Заодно посмотрел карту и «Наруто». Оказалось, он Кирсанов Павел Андреевич, сорок два года. Лежит с обострением хронического панкреатита.

Ничего в анамнезе про лунатизм, разумеется, не было. Ну ещё бы, кто же о таком сам расскажет. Завтра уточню.

Дежурство шло своим чередом. За следующий час два раза спускался в приёмное отделение, на освидетельствование и на новый привоз. Привезли пациентку с повышенным давлением, и её удалось стабилизировать без госпитализации.

Примерно через час в ординаторскую постучались, и заглянул не кто иной, как Тоха Никифоров. Давненько же я его не видел. С той самой истории, когда выяснилось про их с Горшковым хищение препаратов. Которые они хотели повесить на меня.

Никифоров выглядел не так, как обычно. Как минимум потому, что в руках у него был хирургический атлас, а на лице сосредоточенность. Очень отличается от обычного Никифорова.