"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 181
— Правда «ик»? — радостно переспросил Кудряшов.
— Правда, — улыбнулся я. — И ещё прописал вам лёгкое успокоительное, афобазол. Оно имеет накопительный эффект, принимать по десять миллиграмм три раза в день. Ко всему прочему вам надо изменить образ жизни. Обязательно диета, исключить острое, жирное, жареное. Никакого кофе, алкоголя, газировки. Никакого шоколада, мяты, помидоров, цитрусовых. Всё это усиливает выработку кислоты и расслабляет сфинктер между желудком и пищеводом.
— А что «ик» можно «ик»? — теперь Владимир не выглядел таким радостным. Похоже, я перечислил его стандартный рацион.
— Каши, отварное мясо, рыбу на пару, овощи тушёные, — перечислил я. — Хлеб чёрствый. Супы нежирные. Кисель, компоты. В общем, щадящая диета. Есть следует дробно, пять-шесть раз в день. Маленькими порциями, не переедать. Последний приём пищи за три часа до сна.
Пациент кивнул.
— За компьютером сидите прямо, не горбитесь, не наклоняйтесь вперёд, — продолжил я. — Монитор на уровне глаз. Ночью спите на высокой подушке, голова выше живота. И снизьте уровень своего стресса. В последующем можно будет сделать ФГДС, посмотреть желудок. Но пока что обойдёмся и этим.
— Со стрессом «ик» это сложно «ик», — признался Владимир. — Жена «ик» сказала «ик», что подаст «ик» на развод «ик», если «ик» не прекращу «ик» икать.
Жёстко, однако.
— Ну, за несколько дней икота пройдёт, — подбодрил его я. — Только остальное лечение обязательно принимайте, иначе такая ситуация повторится.
— Хорошо «ик», — кивнул Владимир. — Спасибо «ик». Думал «ик», что «ик» это навсегда «ик».
Он забрал рекомендации, попрощался и вышел из кабинета. Упорная икота — неприятная всё-таки штука. Но теперь ему станет легче.
— Всё, теперь точно на вызовы, — я закончил оформлять запись в его карточке, посмотрел на часы. Опаздывал всего на пять минут. — Геннадий, ты за главного.
— Кто бы сомневался, — усмехнулась Лена. — Хороших вызовов!
Я посетил восемь адресов довольно быстро, за полтора часа. И вернулся в поликлинику. Лена уже ждала меня с новостями.
— Саш, тебя Лаврова просила срочно зайти, — сообщила она.
До приёма было ещё полчаса. Но эта просьба мне вообще не понравилась. Когда Лаврова вызывает — ничего хорошего ждать не приходится. Однако куда деваться?
Я отправился в кабинет к заведующей. Она, как обычно, сидела в своём кресле, шанс встать с которого всё больше приближался к нулю. И пила кофе. А её медсестры, как обычно, не было.
— Александр Александрович, проходите, — сказала Тамара Павловна. — У меня к вам дело.
А это мне нравится ещё меньше. Я сел напротив её стола, и она повернула мне лист бумаги.
— Вот две инвалидности, — заявила она. — С вашего участка. Нужно сделать за неделю. Одна из них как раз для Кораблёва, помните его?
Конечно, я помнил Кораблёва. Пожилой мужчина, которого мы с Леной спасли вообще по чистой случайности. Она переживала, что он не брал трубку, отправила к нему. А у него как раз случился инфаркт. Удалось спасти.
Тогда я потратил на его лечение все запасы праны и долго восстанавливался.
Кстати, паспорт участка Лена наконец-то доделала до конца, и это очень радовало. Пятый участок наконец-то перестал быть заброшенным. Маргиналов и прочих личностей у нас хватало, но я уже научился работать со всеми.
Эти мысли вихрем пронеслись у меня в голове.
— Помню, — вслух ответил я. — У него же был инфаркт миокарда, как такое забыть.
— Рада, что вы всё помните, — торопливо кивнула своими подбородками Лаврова. — А вторая —для Смирновой Галины Петровны. У неё ИБС, гипертония… Ну, вы её как-то в стационар ещё клали.
И эту пациентку я тоже помнил очень хорошо. Именно с неё началось моё сражение с системой и со скорой помощью нашей больницы в частности.
— Стоп, — остановил я Лаврову. — Обе эти инвалидности по кардиологии. И это ваши пациенты, вы же кардиолог.
Тамара Павловна тут же нахмурилась.
— Какая разница, кто тут кардиолог? — взвизгнула она. — Это пациенты с вашего участка. Вы их ведёте, вам и оформлять их инвалидности.
— Так у вас вообще нет участка, вам что же, совсем инвалидности не оформлять? — усмехнулся я.
Она посмотрела на меня холодно.
— Я кардиолог и заведующая терапией, — отчеканила Лаврова. — Мне не до этой ерунды. Раз они с вашего участка — вам их и оформлять.
Я покачал головой.
— Нет, — сказал я. — Я не буду оформлять инвалидности по кардиологии. Это не моя специализация. Я могу ошибиться в формулировке диагноза, в функциональном классе. Это ваша зона ответственности.
Лаврова побагровела от злости, подбородки затряслись.
— Александр Александрович, — повысила она голос. — Я вам как заведующая говорю. Это ваши пациенты, с вашего участка. Оформляйте им инвалидности. Точка.
— Никакой точки, — отрезал я. — Это неправильно. Вы просто перекладываете на меня свою работу.
— Вы смеете мне перечить? — уже совсем злобно прошипела Тамара Павловна.
Я тяжело вздохнул.
— Я просто отказываюсь выполнять вашу работу, — ответил я. — Кардиологические инвалидности делает кардиолог. Хирургические — хирург. И у терапевтов тоже полно работы, так что мне не до этого.
— Это ваш окончательный ответ? — спросила она.
— Ага, — кивнул я. — Всего доброго.
Пока она пыхтела и пыталась придумать, что ещё сказать, я развернулся и покинул её кабинет. Да, отношения с Лавровой теплеть не спешили. У нас с ней был один разговор по душам, но на этом всё.
Хотя эта ситуация неприятная. Ну-ка, уточню этот вопрос на всякий случай у Савчук. И я направился в главный корпус.
Добрался до кабинета Савчук, постучался и вошёл.
— Александр, а я как раз собиралась кофе пить, — заявила та. — Будете?
Любят же женщины нашей поликлиники спаивать меня кофе. Впрочем, я и не отказываюсь.
— Буду, — я сел за стол.
Елизавета Михайловна налила мне и себе кофе, села на своё место.
— Что случилось? — спросила она.
— Хотел узнать, кто должен делать кардиологические инвалидности, кардиолог или терапевт, — честно ответил я.
Рассказал ей всю ситуацию, диагнозы пациентов. Савчук вздохнула.
— Участковый терапевт выполняет инвалидности по многим диагнозам, — заявила она. — Но в данном случае пациенты действительно кардиологические. Поэтому их должна делать Лаврова.
— Я так и думал, — хмыкнул я. — Что ж, спасибо за пояснение.
Сделал несколько глотков кофе.
— Хотя остальные терапевты соглашаются с ней чаще всего, — задумчиво добавила Елизавета. — И делают её работу за неё.
Я усмехнулся.
— Ну я точно не из их числа, — отозвался я. — Дайте угадаю, а Шарфиков как раз из них?
— Да, — удивлённо кивнула та. — Он несколько раз делал инвалидности за Тамару Павловну. Откуда вы знаете?
Я вспомнил, как Лаврова на многое в поведении Стаса закрывала глаза, и снова усмехнулся.
— Просто догадался, — отмахнулся я. — В любом случае я не буду выполнять работу за неё. Точнее, не так, я бы согласился ей помочь, если бы она просила нормально. Но нет, теперь пусть делает сама.
Савчук бросила на меня быстрый взгляд, в котором читалось явное восхищение. И опустила глаза.
Мы допили кофе, я собрался уходить.
— Я вспомнила! — вдруг воскликнула Елизавета.
Уф, прошлый Саня от такого внезапного выкрика как минимум бы вздрогнул от страха. Но я привёл его нервную систему в порядок.
— Что такое? — повернулся я к Елизавете.
— Мне тут Простова звонила, спрашивала, можно ли ещё раз заказать социальное такси, — заявила Савчук. — Точнее, она позвонила куда-то ещё, её перенаправили ко мне. И она рассказала, какое такси было в прошлый раз.
Я оформлял ей инвалидность, и Власов отказался вызывать ей машину. Поэтому я вызывал для Простовой социальное такси за свои деньги. Машина там и в самом деле была шикарная, а водитель помогал на каждом этапе.
— Вы ничего не хотите мне объяснить? — добавила Елизавета Михайловна. — Я оформила ей заявку на обычное такси, ей как раз нужно к ревматологу. Она ещё столько благодарностей в ваш адрес сказала…