"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 162

— Я вообще-то на приёме, — объявила она. — Хотите что-то обсудить — записывайтесь через регистратуру, кем бы вы ни были.

— Я у вас ни одного пациента что-то не заметил, — усмехнулся я. — Тем более что много времени я не займу. Речь идёт о Дергаче. Я направлял его к вам с тромбоцитопенией. И вы вернули его назад без диагноза.

Черкашина скрестила руки на груди. Ногти цокнули друг об друга.

— Не помню, про кого вы говорите, но я не ставлю диагнозы без полного обследования, — заявила она.

Я достал из кармана копию выписки Дергача.

— Волчаночный антикоагулянт, фактор Виллебранда, антитела к кардиолипину IgG и IgM, антитела к бета-2-гликопротеину, антитромбин III, протеин C, протеин S, гомоцистеин, агрегация тромбоцитов с АДФ, коллагеном, Ристомицином, — перечислил я. — Такие анализы не делают у нас в поликлинике. Более того, даже в лаборатории Инвитро в Саратове делают не всё и за очень большие деньги. Вы понимаете, что творите?

— Как вы со мной говорите? — фыркнула она. — Без этих анализов я не могу работать. Если пациент хочет вылечиться — пусть сдаёт. Мне всё равно как, это проблема пациента.

Ох, как тяжко разговор-то идёт.

— Екатерина Кирилловна, я отправлял пациента с анализами, — сказал я. — Общий анализ крови, коагулограмма, тромбоциты по Фонио, Д-димер. Всё, что можно сделать у нас. Этого достаточно для первичной диагностики.

— Недостаточно, — отрезала Черкашина.

— Достаточно, — холодно ответил я. — Вы гематолог. Вы должны осмотреть пациента, оценить имеющиеся анализы, собрать анамнез. Поставить предварительный диагноз. И только потом, если нужно, назначить прицельные дополнительные исследования. А не присылать список из всех анализов, которые вы только вспомнили.

Черкашина закатила накрашенные глаза.

— Я гематолог с двадцатилетним стажем, — она сделала голос ещё более надменным, хотя мне это казалось невозможным. — И не позволю терапевту из районной поликлиники учить меня, как работать. Вы даже не узкий специалист, а работаете непонятно кем в деревне вашей.

Вот оно что. Она в принципе не любит терапевтов. А уж терапевтов из маленьких городков, видимо, вообще не переваривает.

Что ж, проверим её знания.

— Зачем пациенту с тромбоцитопенией проверять волчаночный антикоагулянт? — поинтересовался я. — Это маркер антифосфолипидного синдрома. А АФС проявляется тромбозами, а не тромбоцитопенией. Зачем тогда этот анализ?

Вопрос явно застал её врасплох. Неужели она думала, что я не знаю, что такое АФС?

— Дифференциальная диагностика, — тон по-прежнему высокомерный, но градус чуть снизился.

— Дифференциальная диагностика чего? — я же так просто не отстану. — У пациента тромбоцитопения. Это означает, что у него низкие тромбоциты. Ему нужно исключить причины: апластическую анемию, лейкоз, ИТП, вторичные тромбоцитопении. Для этого достаточно общего анализа крови с мазком, коагулограммы, возможно, миелограммы. Зачем весь этот список?

Она растерялась. Это было заметно, хоть Екатерина Кирилловна и пыталась скрыть это всеми своими силами.

— Я перестраховываюсь, — заявила она. — Лучше назначить лишнее, чем пропустить что-то важное.

— Это не перестраховка, — жёстко отозвался я. — Это профессиональная некомпетентность. Вы назначаете анализы без показаний. Заставляете пациентов тратить деньги впустую. Фактически отказываетесь от работы, перекладывая её на лаборатории. Это нарушение.

Черкашина вскочила с кресла.

— Я не намерена выслушивать от вас подобные обвинения! — заявила она. — Немедленно покиньте мой кабинет!

— Я отправлю к вам ещё несколько пациентов, — проигнорировав её выпад, заявил я. — И если я получу такие же выписки — то говорить буду уже с вашим главным врачом. Ваша поликлиника обязана принимать пациентов с Саратовской области. И если вы не будете этого делать — вы не выполняете ваши прямые обязанности. И да, сами вы тоже считаетесь районным гематологом, хоть и сидите в Саратове. Не забывайте про это.

— Вы… Я… — она наконец потеряла свой надменный тон. И не знала, что ответить.

Уверен: от злости она ещё и покраснела, но этого под слоем макияжа не видно.

— Я вас предупредил, — ждать её ответа не стал. — Всего доброго.

Развернулся и покинул кабинет Черкашиной. Что ж, посмотрим, будет ли эффект от нашего разговора. Если нет — пойду говорить с главврачом, опыт общения с ними у меня огромный.

Вышел из поликлиники, посмотрел на часы. Вообще справился я довольно быстро. До обратной электрички ещё было полно времени, поэтому решил снова навестить родителей.

Посидели, пообедали, поговорили. В три часа уже отправился в обратный путь.

Обратная электричка была довольно долгой, и в Аткарске я оказался в половину шестого вечера. Сразу отправился в нашу будущую квартиру. Интересно, Гриша раздал котов?

Друг сам оказался в квартире, он как раз проводил сам для себя экскурсию.

— Ну и трееееш, — раздалось откуда-то из кухни, когда я зашёл внутрь.

— Гриш! — позвал я. — Осваиваешься уже?

Из кухни показалась лохматая голова.

— Тут запах такой, что твой туалет на улице мне раем кажется, — заявил он. — Я открыл все окна, но что-то не помогает. Как ты тут вообще будешь со своей астмой жить?

— У меня как раз сейчас ремиссия, — хмыкнул я. — Да и выбора у нас особо нет, забыл? Придётся как-то жить здесь, одновременно ремонтируя. Ты мне лучше скажи, что с кошками?

В комнату я не заглядывал, сразу пошёл на кухне.

— Трёх сегодня раздал, — гордо отозвался друг. — Одна училка двух взяла, другая ещё одну. Там все девочки были. Только вот этого белого с серыми пятнами оставил, больно уж он приглянулся.

Я заглянул в комнату и увидел котёнка, который изначально понравился и мне.

— Значит, новый друган наш, — улыбнулся я. — Мне он тоже сразу понравился.

— У нас теперь есть кот! — завопил Гриша. — Слушай, а когда мы разъедемся — кому он достанется?

— Разберёмся, — отмахнулся я. — Лучше давай думать, как мы его назовём.

Мы с Гришей оба прошли в комнату и склонились над маленьким белым котёнком. Который явно был сильно удивлён происходящим. Ещё бы: неделю назад их было семнадцать, а теперь вот остался один. В хаосе, разрухе, но в одиночестве.

— Станислав, — предложил Гриша.

Я с удивлением посмотрел на него.

— Какой, блин, ещё Станислав? — спросил я. — Что за имя для кота?

— Да нормальное имя, — отмахнулся он. — По-моему, он выглядит как типичный Станислав.

Котёнок совсем не походил на Станислава. Хотя я не знаю, как выглядят типичные Станиславы.

— Нет, давай ещё думать, — отрезал я.

Гриша почесал лохматую голову.

— Аркадий! — радостно выкрикнул он.

— Да не надо нам никаких Аркадиев, давай нормальные имена! — возмутился я. — Барсик, Пончик, Снежик.

— Ба-наль-но, — пропел по слогам друг. — Не хочу я кота Снежика, я ж не баба. И он, кстати, тоже, я тщательно этот вопрос проверил.

— Котоизвращенец, — фыркнул я. — Ладно, давай до завтра подумаем тогда. Пока просто будет котом.

Я прошёлся по квартире, осматривая всё критическим взглядом. Коты ушли, разруха осталась. Как там вызвать мистера Пропера, чтобы он всё убрал?

Пол исцарапан когтями, обои везде висят клочьями, кое-где на стенах жёлтые разводы от мочи. Запах… Вообще без комментариев, хотя за время, проведённое тут, я к нему немножко привык. Или мои обонятельные рецепторы просто погибли.

Из мебели в комнате был диван, который проще сжечь, чем привести в порядок, и шкаф. Который тоже проще сжечь.

На кухне несколько шкафчиков под потолком. Относительно целых, до них кошачьей семье было не добраться. И стол, которому повезло меньше. Сантехника в ванной старая сама по себе, а запах кошачьего всего там был ещё сильнее. Коты ходили в ванную многие, видимо, по своим делам.

Надо первым же делом купить нашему коту с временным именем Кот лоток. И строго сказать, что вне лотка ему доступ закрыт.

Гриша тоже оценивающе рассматривал квартиру, то и дело тяжело вздыхая.