Гений рода Дамар 8 (СИ), стр. 25

Да не сказал бы.

Вот если бы первой открывалась казарма с ускоренным временем — тогда да. Возможность ею пользоваться была бы очень ценной. Уж главы родов точно наседали бы на меня с требованием предоставить им доступ. Прожить три часа внутри вместо одного снаружи действительно соблазнительно, времени всегда и всем не хватает.

Впрочем, намек Чуйми я понял. Делиться в любом случае придется.

Уж не знаю, зачем кому-то нужно терять десять часов внешнего время ради одного часа внутри, лично меня такая возможность не привлекает. Но я помню вопрос Валери на эту тему, она за убежище сразу зацепилась.

А еще мне самому придется отказаться от использования казармы, пока про нее никто не знает. А то может неловко получиться, если я столкнусь в туннелях с кем-нибудь или просто кто-то увидит внизу лишние двери.

Я казармой и раньше не злоупотреблял, зато теперь есть возможность выяснить, как это счастье работает.

— А в убежище действительно замедляется время? — спросил я. — Ну то есть если снаружи прошло десять часов, а внутри всего час, то на сколько постарел организм?

Чуйми понимающе улыбнулся.

— На час, — ответил он.

То есть это реальное омоложение. Или, точнее, сохранение молодости.

А казарма, получается, старение.

— Природу обмануть невозможно, господин Дамар, — с улыбкой продолжил Чуйми. — Сколько вы прожили, столько и прожили. А вот сколько времени прошло во внешнем мире — вопрос отдельный.

— Женщины нас порвут, — вырвалось у меня.

— О да, очередь будет бесконечной, — хмыкнул Чуйми. — Если, конечно, вы решите дать доступ в убежище всем родам-союзникам.

— Смерти моей хотите? — фыркнул я. — Конечно, всем. Причем завтра же с утра их оповещу. Мне ж потом жизни не дадут, когда узнают, что именно я скрывал. А они узнают рано или поздно.

— Здесь вы правы, — кивнул Чуйми. — Значит, уже завтра мы можем начать пользоваться убежищем?

Ну да, у Чуйми тоже есть женщины в роду. И часть из них далеко не молода. Да и молодые вряд ли откажутся.

Ох и взбаламутит союзников эта тема. Сначала они будут биться за общую квоту рода на общем собрании, а затем будут биться друг с другом за каждый час внутри рода. Сдается мне, убежище не будет пустовать ни минуты в сутки.

Хорошо, что Валери у меня одна, и ей пока не надо.

Или я слишком оптимистичен?

— Сначала придется поделить время, — вздохнул я.

— Зачем? — не понял Чуйми. — Убежище просторное, там и пятьдесят человек с комфортом разместятся. Достаточно обставить его соответствующе, и пусть каждая приходит, когда захочет.

Тьфу ты, туплю. И правда, что им мешает всем вместе там сидеть? Еще и роды сблизятся заодно.

— Тогда завтра, — улыбнулся я. — Оповещу остальных союзников и вперед. Чтобы все были в равных условиях.

— Благодарю, господин Дамар, — склонил голову Чуйми. — Это бесценная возможность.

Распрощавшись с Чуйми, я направился домой.

И уже по дороге сообразил, что делить время, скорее всего, все-таки придется. Только не между родами, а между кварталами. Потому что строго говоря, убежище принадлежит сектору. То есть на него в равной мере имеем право и мы, и альянс Эксара, и клан Бассир.

Бассир пока не могут попасть в туннели, они еще не объединили свой квартал.

Но Эксара-то может. И его союзники тоже.

Сам Эксара вряд ли увидел дверь в убежище после объединения своего квартала, у него в альянсе не все роды древние. Что Ашер, что Минай во времена строительства защитной линии еще не существовало в природе.

Но это не повод обделять учителя. Сам-то он, может, и поймет меня, а вот женщины его рода — вряд ли. И менее серьезные обиды могут вбить клин между родами, а за такое меня вообще никогда не простят. И плевать, что я не обязан им что-то говорить. Есть вещи, в которых логика просто не работает.

В общем, становиться препятствием для женщин на пути к сохранению молодости я точно не хочу.

А значит, придется делиться и с ними.

Впрочем, пусть сами решают, кто и когда будет пользоваться убежищем. Мне что, больше всех надо? Сообщить — сообщу, и все на этом. Лезть в женскую свару ни один здравомыслящий мужик не будет.

Вот и я не полезу.

Когда я вернулся домой, было уже довольно поздно. Большинство слуг уже легли спать, в особняке был освещен только наш второй этаж.

Валери дожидалась меня на диване в гостиной наверху. Она вроде как читала книжку, но вид у нее был не сосредоточенный, а какой-то растрепано-отсутствующий.

Я сразу понял, в чем дело.

Позавчера, перед приемом у Джины Актолино, я отправил ее к Личи. Мне хотелось убедиться в своих догадках. Уж медик наверняка сможет определить, беременна она или нет. Самому Личи я, конечно, ничего не сказал, а Валери вряд ли пошла к нему в тот же день. Да и в день приема ей явно было не до того.

Сегодня же у нее был целый день, чтобы решиться выяснить свое положение тем или иным способом. Совершенно не обязательно ведь было привлекать Личи.

Судя по ее состоянию, выяснила.

И я тоже уже знаю ответ.

— Вик, — подняла на меня растерянный взгляд Валери.

Я успокаивающе улыбнулся, сел рядом с ней на диван и мягко привлек ее к себе.

— Ты был прав, я беременна, — уткнувшись мне в плечо, прошептала невеста.

— Это замечательно, — широко улыбнулся я и обнял ее обеими руками.

Валери тесно прижалась ко мне и замерла.

— Правда? — робко спросила она.

— Конечно, — твердо ответил я. — Я очень рад!

— Но ведь… свадьба, — как-то беспомощно возразила Валери.

— Будет стимул организовать все быстрее, — отмахнулся я. — Да хоть завтра, если захочешь.

— Как завтра⁈ — возмутилась невеста.

Она даже отстранилась и сверкнула на меня глазами.

Зато ожила.

— Да я для примера, — улыбнулся я. — Когда скажешь, тогда и будет свадьба. Но лучше бы побыстрее.

— Это да, — вздохнула Валери и уже почти спокойно вновь устроилась у меня на плече. — Мне ведь и в клинику не обратиться сейчас. То же обследование не помешало бы. На всякий случай.

— Это ты брось, — нахмурился я. — Здоровье дороже.

Валери можно было понять, беременность до свадьбы не приветствуется в обществе. Даже если ребенок от жениха. Даже если дата свадьбы уже назначена.

Но в нашем случае это не очень актуально. Жить вместе с женихом тоже не приветствуется, но мы уже живем. Беременность будет просто логичным следствием и вообще никого не удивит.

А в определенном смысле нам будет даже выгодно, если о беременности узнают сейчас.

Я ведь относительно недавно сказал о том, что не женюсь ни на ком, кроме Валери. И это наверняка вызвало у аристократов недоумение. Вряд ли все поверили, что я настолько стремлюсь выполнить волю покойного отца.

А значит, наверняка кто-то попытается понять, в чем же причина на самом деле. Да, такие вещи далеко за гранью дел рода, и потому копать будут очень аккуратно. Но будут.

И харт его знает, до чего докопаются.

Беременность — отличное объяснение. Пусть узнают и успокоятся.

— Думаешь, можно? — усомнилась Валери.

— Нужно, — твердо сказал я. — Личи я, конечно, доверяю, но у него банально нет необходимого оборудования. Да и не спец он именно по женской части.

Валери промолчала.

— Но будет лучше, если мы сначала объявим дату свадьбы, — продолжил я, — а затем ты поедешь на обследование.

— И когда у нас будет свадьба? — насмешливо поинтересовалась она.

— Когда скажешь, милая, — улыбнулся я. — Когда скажешь.

— Вот ты вредный, — насупилась Валери.

— Я — практичный, — хмыкнул я. — Твое решение — твоя ответственность. Организация-то на тебе. И ты сама себе ставишь сроки. По-моему, вполне логично.

— Нечестно, — пробурчала она. — Мне ж даже жаловаться не на кого будет!

Так в том и смысл.

Но этого я ей, конечно, не сказал.

— Я в тебя верю, милая, — улыбнулся я. — Ты справишься.

— Да куда ж я денусь, — вздохнула Валери.