Магазин волшебных питомцев 3 (СИ), стр. 49

Всё логично. Шмель так и остался F-рангом — «пустышкой». Чудо-нектар экстремальной концентрации не превратил его в магического монстра.

Чтобы произошла эволюция и у существа сформировалось мана-ядро, недостаточно просто накормить его магией. Нужен катализатор. Уникальный рецепт, как «Сбор Щекастой Бодрости», которым я инициировал хомяков. Или золотая пыльца, как в случае с Лисом. Без правильного вектора развития свободная мана просто усваивается организмом как высокооктановый энергетик.

Шмель не начнёт стрелять молниями или замораживать воду. Он просто стал очень сытым, невероятно довольным и, скорее всего, проживёт раза в два дольше своих собратьев.

Вот и хорошо. Я облегчённо выдохнул. Если бы стая гигантских шмелей после моего квеста массово эволюционировала в E-ранг прямо в городском парке, это была бы экологическая катастрофа местного масштаба. УДМФ, Минфауны и Гильдия порвали бы меня на британский флаг за создание такой прелести. А так — и волки сыты, и овцы целы. Точнее, цветы опылены, а экология не нарушена.

Я коротким движением подбросил шмеля в воздух. Тот загудел и тяжело полетел дальше, направляясь куда-то в сторону леса — хвастаться добычей перед ульем.

Проводив его взглядом, я снова стянул кроссовки и бросил их на песок. Закатал штанины.

— Денис, ну ты чего? — удивлённо спросила Стася, глядя на мои манипуляции. — Ты снова в воду собрался?

— Сбор урожая только начинается, — резонно ответил я. — Не могу же я оставить такой ценный ингредиент пропадать зря? В хозяйстве всё пригодится.

Потянулся рукой в «пустоту». Материализовался шприц на десять кубиков — из тех, что предназначены для дозировки жидких лекарств в магазине. Скрутил иглу — она тут только мешать будет, густой нектар через неё не потянешь. Иглу отправил обратно в Инвентарь.

— Ждите здесь, — скомандовал я своему зверинцу и шагнул в приятную воду озера, направляясь к ближайшей поющей кувшинке. — Папочка идёт за сладким.

Литровая стеклянная банка, до краёв наполненная нектаром, с глухим стуком опустилась на потёртый прилавок. Пришлось сбегать в кафе на берегу, выкупить у них пустую банку из-под варенья и полчаса работать шприцем, как проклятому, перекачивая нектар. Но теперь я стал гораздо счастливее.

— Явился! — тут же раздался из клетки сварливый, хрипловатый голос. — Птичку бросили! Кинули сироту!

Я скосил глаза на Архимеда. Какаду сидел на жёрдочке, вцепившись в неё когтями так, словно готовился к шторму. Жёлтый хохолок стоял торчком, выражая крайнюю степень возмущения, а на груди отчётливо виднелась розоватая проплешина.

— Зато мы от тебя отдохнули, — спокойно парировал я, стягивая куртку. — Знаешь, как там было здорово? Солнышко светит, озеро блестит. Кувшинки поют, причём без мата и истерик. Чистая культура.

Архимед нахохлился и обиженно защёлкал клювом.

Вечер и правда выдался неплохой, пусть и закончился слегка скомканно. До аллеи шепчущих ив мы со Стасей так и не дошли. Только я собрался упаковать добытый нектар и продолжить культурную программу, как у неё зазвонил телефон. Мама. Приказным тоном велела дочери немедленно сворачивать прогулки, ехать домой и садиться за конспекты.

Стася расстроилась, конечно, но против родительского авторитета не попрёшь. Ничего страшного. Парк никуда не убежит, заглянем в следующий раз. Зато я обзавёлся шикарным алхимическим ингредиентом.

Выносить из парка больше ста граммов органики в день запрещено, даже за деньги. Но я спрятал трофей в Инвентарь. На выходе нас просканировали манаискателем, однако перстень не дал никакого фона. В общем, ловкость рук, что называется.

Какаду вытянул шею, разглядывая мою добычу. Любопытство в нём всегда побеждает гордость.

— Что в коробке? — выдал он не совсем точно. — В чём сила, брат?

— Сила в витаминах, пернатый, — я похлопал ладонью по стеклянному боку банки. — Это концентрированная магия для развития. Стимулятор роста. Будешь себя хорошо вести, перестанешь хамить и орать по ночам — так и быть, капну тебе в поилку. А пока сиди и завидуй молча.

Архимед издал звук, средний между кряхтением старого деда и скрипом несмазанной петли, но благоразумно заткнулся. Я мысленно потянулся к интерфейсу Системы. «Питомник. Выгрузка».

Пространство торгового зала озарилось серией мягких вспышек. Моя личная гвардия вернулась из стазиса в реальный мир.

Коша материализовался прямо на прилавке и потянулся, выгнув спину. Когти выскользнули из мягких подушечек и попытались драть дерево столешницы.

— Э, нет, — остановил я и подхватил увесистого котёнка на руки. — Это не дубовая кора. Здесь придётся обходиться вот этим.

Скорпионий хвост с ядовитым жалом рефлекторно дёрнулся, ловя баланс, когда я ссаживал мантикора на пол возле стеллажа с когтеточками. Приложил лапу котёнка к одному особо массивному столбу. Но энтузиазм рыжего тут же пропал, и он убежал к лежанке.

Вокруг чирикали волнистые попугайчики и канарейки, шуршали кролики, мыши и хомяки.

Я продолжил освобождать Питомник. Лис спрыгнул на линолеум, отряхнулся, словно только что вылез из песка, и сунул свой любопытный нос в щель под стеллажом. Там, видимо, ещё пахло Славиком.

Черныша я призвал прямо в руки. Малыш замурчал и потёрся головой о мой палец. Маруся ловко перемахнула с прилавка на верхнюю полку с кормами, привычно занимая высоту. Пых появился прямо возле миски и принялся набивать щёки элитным кормом для огненных грызунов.

Хамелеон возник на фоне зелёной упаковки «ВитаФауны» и мгновенно слился с ней, уйдя в профессиональный стелс. Блёстка синей искрой метнулась под потолок, оставляя за собой едва заметный золотистый шлейф от новых маховых перьев. Над самоконтролем придётся поработать. Нехорошо, если она кого-то усыпит случайно.

— Вольно, — скомандовал я. — А мне нужно проверить, как там наши птицы.

Я направился в подсобку. Едва открыл дверь, как мне в лицо пахнуло ощутимым холодком. Плохой знак, мать его.

В углу, в своём гнезде из стружки и соломы, сидела Ряба. Курочка выглядела как шар из бирюзово-фиолетовых перьев. Она максимально распушилась, создавая воздушную подушку для терморегуляции.

— Как жизнь, несушка? — вполголоса спросил я, проходя мимо.

— Ко-о, — недовольно и с лёгкой дрожью выдала она, пряча клюв глубже в перья на груди.

— Да, зябко здесь. Поищем виновника.

Источник аномального холода обнаружился быстро. Дверь в совмещённый санузел осталась приоткрытой, и по её косяку, словно мох, ползла пушистая белая изморозь.

Я потянул дверь. Представшее зрелище заставило меня остановиться на пороге и неторопливо, с чувством, выдохнуть сквозь зубы.

Между старой фаянсовой раковиной и стиральной машинкой, заняв почти всё свободное пространство на кафельном полу, высился настоящий ледяной грот. Толстые, полупрозрачные торосы льда отливали глубокой синевой. Вода в унитазе, судя по всему, промёрзла до самого стояка. На зеркале над раковиной образовался толстый слой инея, а с потолка свисали две вполне оформившиеся сосульки.

А внутри этого импровизированного филиала Антарктиды, уютно втиснувшись в ледяную нишу, спал Шкипер.

Ледяной Императорский Пингвин лежал на пузе, спрятав клюв под крыло, будто замёрз от собственной магии. Но это скорее дело привычки.

Его гладкое тело мерно вздымалось в такт дыханию. Вокруг него клубился морозный пар. Птице было жарко в условиях московской весны, да ещё в отапливаемом магазине, и, оставшись без моего контроля, Шкипер просто и элегантно решил проблему микроклимата, заморозив к чертям собачьим весь санузел.

Я покачал головой, прикрывая за собой дверь, чтобы холодом не так сильно тянуло к Рябе.

Нет, так не пойдёт. Одно дело — держать в магазине стайку хомяков, попугаев и даже мантикору, которая вполне комфортно чувствует себя при комнатной температуре. Но когда у тебя в арсенале появляются элитные звери с мощным стихийным фоном, обычные клетки и подсобки превращаются в мину замедленного действия. Сегодня он заморозил мне унитаз, а завтра Пых чихнёт и спалит склад.