Магазин волшебных питомцев 3 (СИ), стр. 25

Пых приподнял голову, посмотрел на перьевую бурю, оценил уровень угрозы как «ноль», зевнул во всю щекастую пасть и демонстративно перевернулся на другой бок.

Я стоял, стряхивая с плеча жёлтый пух, и матерился.

Через пять секунд перья начали таять. Они растворялись в воздухе тонкими золотистыми нитками, будто их и не было. Ещё через три секунды в магазине не осталось ни одного лишнего пёрышка. Даже на кассе.

Ага. Значит, никто не взорвался. Перья — обманка из чистой маны. Красиво, шумно, абсолютно бесполезно с точки зрения содержания птицы и очень полезно с точки зрения того, кто хочет сбежать от хищника.

Один из этих засранцев только что применил боевую способность. И, судя по тому, как он сидел на жёрдочке — растрёпанный, довольный, с видом «а чё, а я чё», — он сам не понял, что сделал.

Дзынь! Поздравляем!

Вы инициировали 7 волнистых попугайчиков и 7 канареек.

Процент успеха: 100%

Внимание: Зафиксирован рекорд! Массовая инициация без единого спонтанного самовозгорания. Комиссия по этике магической селекции была бы приятно удивлена!

Получено опыта: 140

Меня повело.

Пол мягко ушёл из-под ног, и я вцепился обеими руками в край прилавка, чувствуя под пальцами старое, исцарапанное когтями дерево. В солнечном сплетении что-то сжалось. Ядро уплотнилось, разогрелось и толкнуло по каналам волну густого, тягучего жара. Он прокатился по груди, по плечам, ушёл в кончики пальцев, ударил в виски. Во рту стало сухо и горько, как после трёх суток на ногах.

Стеллажи смазались в разноцветную кашу. Звуки отдалились, стали ватными. А потом жар схлынул, оставив после себя странное ощущение — будто мне заново подогнали по фигуре собственное тело.

Я разлепил веки.

Поздравляем! Вы достигли 10-го уровня!

Опыт: 100

Получено очков характеристик: 5

Внимание! Достигнут предел D-ранга. Дальнейший рост невозможен без личной эволюции.

В магазине творился ад.

— ИНФАРКТ! ВЫЗЫВАЙТЕ СКОРУЮ! — попугай кружил над моей головой и вопил. — ГДЕ ВАЛИДОЛ?!!

Четырнадцать других птиц орали одновременно. Попугаи верещали на трёх разных языках, канарейки выдавали такие трели, что от них ныли зубы. Клетки ходили ходуном.

Зафиксировано изменение видовой принадлежности!

Попугаи Хаоса (Ранг E, Уровень 1): 7 особей.

Волшебные Певуны (Ранг E, Уровень 1): 7 особей.

Перечислять индивидуальные особенности не буду. Сами разберётесь. Тарифы «Оценки» — в помощь!

— Что? — сказал я вслух. — Хаоса⁈ Эй, Система, а какого чёрта у меня получились какие-то хаоситы? Ты же заверяла, что рецепт безопасен! И крапиву твою дурацкую я проверил!

Справка: Ведьмина крапива — растение-губка. Оно впитывает доступный негативный фон. В данном случае: раздражение и подавленную тревогу инспектора Рогова, эхо залпа невезения от Лисицы Фатума, а также остаточные эманации проклятий Теневого котёнка.

Что поделать? Бывает. Зато не двухголовые!

— Уже счастье, — согласился я.

Хотя, если честно, двухголовый волнистый попугайчик — это был бы товар. Продал бы за миллион любому коллекционеру. Я оглядел клетку с попугаями.

Самец с голубым оперением и ярко-синей восковицей над клювом сидел на верхней жёрдочке и поворачивал голову. Вправо. Ещё вправо. Ещё… Сова умеет двести семьдесят. Этот прошёл триста шестьдесят и продолжил движение, глядя на меня уже второй раз с того же ракурса. Тело при этом оставалось абсолютно неподвижным.

Башкой вертит, как та девочка из кино про экзорциста. У меня непроизвольно дёрнулась щека. Я тридцать лет смотрел на трупы и вскрытия, но вот это выглядело как-то… неуютно.

— Так, — сказал я. — Дружок, ты бы прекратил.

— Ты бы прекратил! — отчётливо произнёс зелёный попугайчик с соседней жёрдочки.

Причём произнёс моим голосом. Не птичьим скрипучим подражанием, как обычно говорят волнистые, а моим. С моей интонацией, с моей лёгкой хрипотцой от ежедневного стресса.

— Ого, — вырвалось у меня.

— Ого, — согласился попугайчик.

Архимед перестал метаться. Он спикировал на прилавок, сложил крылья, боком подобрался к клетке и уставился на зелёного немигающим глазом.

— Скажи «дур-рак», — потребовал какаду.

— Скажи «дур-рак», — старательно повторил зелёный. Голосом Архимеда. Точь-в-точь.

Хохолок на голове моего попугая встал дыбом от восторга.

— Умница! — заорал он, приплясывая на месте. — Талант! Самородок!

Волнистый тщательно повторил каждый слог.

— Хозяин — жмот! — продолжил обучение Архимед.

— Эй, — возмутился я, — хватит плохому учить!

— Хозяин — жмот! — выдал зелёный. — Эй, хватит плохому учить!

— Способный ученик! — Архимед распушился так, что стал вдвое больше. — Личный ассистент! Секретарь! Начинаем занятия!

Я решил, что разберусь с этим позже. Потому что справа творилось что-то ещё.

Жёлтый попугайчик висел вниз головой на верхней решётке клетки. Держался одной лапой. Просто одной лапой за прутик, а всё остальное свободно болталось в воздухе, и по нему было видно, что он может так висеть до вечера и ему не тяжело.

Я мысленно поставил галочку: «крепкий захват, потенциально опасен для пальцев покупателей».

И в этот момент белый попугайчик резко хлопнул крыльями.

Звук был как выстрел из травмата в закрытом помещении. Короткий, сухой, оглушающий. Я отшатнулся на полшага назад, в ушах зазвенело, а из-под прилавка донеслось яростное шипение Коши. И когда успел туда забиться?

— Контузия! — взвыл Архимед. — Воздушная тревога!

Хлопка испугалась одна из канареек. Мелкая, ярко-лимонная, она заметалась по клетке и вскрикнула — тонко и отчаянно.

Её крик превратился в свет.

Прямо в воздухе перед ней вспыхнул белый шар. Полноценная фотовспышка, как у профессионального студийного оборудования. Я зажмурился, но всё равно поймал полную сетчатку зелёных пятен.

— Твою ж дивизию, — я потёр глаза кулаками. — Ребят, вы бы как-то по очереди, а?

Ответом мне стала волна горячего воздуха.

Вторая канарейка, сидевшая на жёрдочке в самом центре, раздувала перья и стремительно нагревалась. Воздух над клеткой задрожал маревом, как над мангалом. Соседки шарахнулись от неё к прутьям, разинув клювы и растопырив крылья.

Плохо. Очень плохо.

Я сунул руку в пустоту сбоку от себя. Пальцы сомкнулись на плотной ткани, потянул, и в беловатой вспышке в моей ладони оказались лыжные перчатки.

Натянул. Открыл дверцу, осторожно схватил канарейку в горсть — фиксируя крылья, оставляя свободной голову, не сдавливая грудную клетку, потому что птицы дышат не диафрагмой, а движением рёбер, и слишком сильный хват их просто душит.

Даже сквозь слой синтепона я почувствовал тепло. Градусов пятьдесят, не меньше.

— Спокойно, красавица. Ты не буржуйка, ты птица.

Пересадил её в отдельную пустую клетку, подальше от собратьев, поставил внутрь широкую купалку, выхватил из Инвентаря бутылку с прохладной водой и налил. Канарейка нахохлилась, потом слетела в воду и начала трепыхаться, разбрасывая брызги. Марево над ней стало спадать.

Идеальный питомец для человека, который живёт в старом фонде с центральным отоплением. Ходячая грелка. Ну или для охотников, егерей. Такая птица зимой в лесу человека от переохлаждения спасёт.

Я обернулся к остальным и обнаружил, что третья канарейка поёт.

Пела она странно. Не заученную трель, а что-то рваное, дёрганое, с резкими переходами и внезапными паузами. Я использовал «Оценку», нашёл графу со способностями:

Навык: Эмпатический Резонанс. Чувствует эмоциональное состояние любого существа в радиусе 10 метров. Её пение меняет тональность в зависимости от того, что вы чувствуете. Сейчас у вас на душе полный раздрай.

Она пела мои эмоции. Дёрганый ритм — потому что я на взводе. Резкие обрывы — потому что я всё время перескакиваю с одной проблемы на другую. Низкая тревожная нотка на заднем плане — потому что где-то в затылке у меня сидит мысль про третейский суд и долги.