Провинциальный остеопат. Том 4 (СИ), стр. 17

— Это тот, который вечно на мотоцикле гонял?

— Он самый, только гонял, когда ты ещё в школе учился, а тут гляди, уже и женился.

— Стоп, а ему сколько? Разве не семнадцать?

Мама улыбнулась ещё шире.

— Восемнадцать. Ты не забывай, село — это не город, там жизнь совершенно по-другому идёт. Все знают друг друга ещё с младых ногтей, начинают встречаться в школе, а как заканчивают, организуют семьи, ибо что тянуть? Вот и у Рыжовых Петька девчонку обрюхатил, быстро свадьбу сыграли, а сам он в армию ушёл.

— Прямо сюжет, — усмехнулся я. — Вернётся, а уже ребёнок родится. С корабля, как говорится, на бал.

Мама пожала плечами.

— Обычная сельская жизнь.

Через несколько минут мама уже рассказывала, что у соседей поменяли забор. Местный алкаш Петрович наконец пропил старый трактор, причём купили его у него соседи, и теперь он по пьяни через забор лезет, всё пытается его завести и уехать, за что пару раз уже получал, а у тёти Гали в теплице помёрзли все помидоры.

Я же слушал и задавал вопросы, постепенно замечая, как она расслабляется. Телефон же лежал рядом с чашкой, но мама перестал на смотреть на него каждые две минуты.

— А с Аней как? — вдруг спросила она.

— А что с Аней? — опешив от неожиданности, переспросил в ответ.

— Ругаетесь?

— Все ругаются, мам. Иначе никак, такова жизнь, причём не только сельская.

Она кивнула.

— Ну главное, что потом миритесь. Это самое основное. Аня хорошая девушка, я тебе не говорила, но она мне сразу понравилась. Я же вижу, как она серьёзно к тебе относится. А ты серьёзно к ней относишься?

— Если хочешь спросить про свадьбу, — улыбнулся я, откусывая печенье, — то прямо и спрашивай. Ещё не думали и даже не обсуждали.

— Ну и правильно.

Я едва не поперхнулся, ожидая, что она уже начнёт требовать от меня внуков.

— А чего ты так удивляешься? — совершенно спокойным голосом заявила мама. — Вы только жить вместе начали. Сначала поживите, притритесь друг к дружке, быт на самом деле вещь очень тяжелая, там на одной любви не выедешь. Мы с твоим отцом три года вместе жили, два из которых он провёл в армии, а потом появился ты. И только после этого сыграли свадьбу.

— Очередная типичная сельская история? — спросил я, делая глоток уже холодного кофе.

— Смейся, смейся. Думаешь, мы с отцом так долго продержались на одной любви? Так что я бы на вашем месте не спешила. Вы молодые, времени у вас ещё много, но только сильно не затягивай. Как только Аня начнёт подавать сигналы, считай, что это знак к действию. Иначе её кто-нибудь другой уведёт.

Разговор перескакивал то с Ани на село, то потом на Москву, знакомых и мою работу. Времени рассказать и поговорить обо всём было более чем достаточно, чтобы наверстать все пропущенные месяцы и годы. Мама через некоторое время всё же смогла отвлечься и стала улыбаться намного чаще.

То, что я заказывал, мы под разговор съели, я даже ощутил, что было бы неплохо пообедать полноценно, однако как только я потянулся за меню, чтобы заказать нам нормальной еды, вдруг завибрировал мой телефон, и на экране высветилось имя Ильи.

Я нажал на кнопку и даже не успел ничего сказать.

— О, Лёх, привет. Всё, операция закончена, всё прошло штатно, пациент переведён в послеоперационную.

Я на несколько секунд прикрыл глаза и устало выдохнул.

— Точно?

— Конечно, точно. Секвестр убрали, корешок освободили, никаких приключений или осложнений не было. Обычная операция. Дальше дело за тобой, послеоперационное восстановление и лечебную физкультуру ты явно сделаешь лучше многих.

Мама смотрела на меня так, будто уже собиралась вырвать трубку из моих рук, поэтому пришлось поднять большой палец и улыбнуться.

— Когда мы сможем его увидеть?

— Приехать можете сейчас. Твой отец пока в послеоперационной, и к нему вас сейчас не пустят, так что заходите ко мне в кабинет сразу, минуя стойку, я всё расскажу, — он сделал паузу, судя по звукам, закрывая за собой дверь. — И, Лёх, возьми мне кофейку, раз вы в кафешке. Я вчера ночью плохо спал.

Я положил телефон на стол.

— Всё хорошо, они закончили, — произнёс ровным голосом.

Она ничего не ответила, только кивнула и несколько секунд сидела молча, а потом внезапно потянулась через весь стол, стиснула мою руку, и из глаз у неё полились слёзы.

Обратно мы пошли почти бегом, едва дождавшись, пока сварят кофе для Ильи, хотя торопиться по сути было некуда. Прошли мимо стойки администрации, где девушки заученно улыбнулись, провожая улыбками, и прямиком отправились в кабинет Мельникова.

Илья сидел за столом без халата, оставшись в синей хирургической форме. Под глазами была видна лёгкая усталость от недосыпа, но в целом он держался вполне профессионально. Даже кофе, который он попросил меня купить, сразу пить не стал и отставил его в сторону.

Первой, конечно, спросила мама, ещё не успев усесться на стуле.

— С ним точно всё хорошо?

— Точно, — ответил Илья. — Он сейчас спит, показатели стабильные. Анестезиолог рядом, так что пока он в гораздо более надёжных руках, чем мы с вами.

Я кивнул.

— Ну, рассказывай.

Илья развернул ко мне монитор, понимая, что мне для последующей работы всё равно будет нужна информация о ходе операции, и открыл изображения, сделанные во время неё.

— Все оказалось, как мы и ожидали. Зашли через небольшой доступ, аккуратно добрались до нужно уровня и нашли тот самый секвестр.

Он показал ручкой на одну из фотографий.

— Вот этот фрагмент и создавал основную проблему. Лежал рядом с корешком и довольно плотно его поджимал. Причём вокруг уже была выраженная воспалительная реакция, поэтому неудивительно, что у отца последние месяцы так сильно тянуло ногу.

Мама нахмурилась.

— Ну вы же всё полностью убрали?

— Полностью, — ответил Мельников. — Свободный фрагмент удалили, корешок освободили. Проверили пространство вокруг, чтобы не оставить ещё какой-нибудь кусок, который потом преподнесёт сюрприз.

— А сам диск? — спросил уже я.

— Сам диск лишний раз не выскабливал. Убрали то, что действительно представляло проблему. Чем меньше мы там тревожим, тем лучше. Фиброзное кольцо, понятное дело, уже повреждено, но наша задача на сегодня была не сделать ему новый позвоночник, а убрать компрессию.

Я кивнул.

— Твёрдая мозговая оболочка целая, — продолжил Илья. — Кровопотеря минимальная. Нерв после декомпрессии выглядит нормально. Насколько вообще можно это оценивать прямо на столе. Никаких технических осложнений во время операции не было.

Мама слушала очень внимательно, хотя половина терминов наверняка проходила мимо неё.

— То есть, боль теперь исчезнет?

Мельников слегка покачал головой.

— Вот здесь нужно уточнить один важный момент. Мы убрали причину постоянного давления на нерв, но нерв не обязан сразу забыть, что его долго сдавливали. Сама боль в ноге может уйти моментально, а может какое-то время ещё напоминать о себе. Мы этого не узнаем, пока он не проснётся. Онемение тоже иногда восстанавливается постепенно, поэтому если завтра ваш муж скажет, что у него где-то тянет или покалывает, ещё не значит, что операция не помогла. Нужно запастись терпением.

— А ходить когда он сможет? — задала она главный тревожащий её вопрос.

— Если всё пройдёт штатно, то довольно скоро. Сегодня ему геройствовать никто не даст, а завтра уже посмотрим по состоянию. Первые подъёмы только с персоналом, потом понемногу ходьба.

Я усмехнулся.

— Ты только предупреди медсестёр, что он, возможно, попробует уйти домой как только очнётся.

— Никогда не сидится на месте? — улыбнулся Илья. — Теперь ясно в кого ты.

Мельников откинулся на спинку кресла и потёр пальцами глаза.

— В общем, пока всё хорошо. Сейчас ваш муж отходит от наркоза, и за ним наблюдают. Давление, пульс, чувствительность и движение в ногах. Через пару часов, если всё будет нормально, его переведут обратно в палату.