Врачебная тайна 3 (СИ), стр. 11
Мои размышления пришлось прервать на очень изысканный завтрак или обед, я пока потерялась во времени…
В спальню вкатили небольшой сервировочный столик с яствами на любой вкус и цвет, с одним лишь желанием угодить взволнованному господину, если я хоть что-то съем, то и тревожное напряжение в доме сойдёт на нет.
Стало даже как-то неудобно, мой вид, ситуация, да и вообще, замужняя женщина в доме у неженатого мужчины, это, мягко говоря, позор…
— Госпожа, чего же желаете? Вы сами ложечку держать сможете или вас покормить?
— Смогу, конечно, я даже смогу сесть за стол, не настолько я больная, чтобы за мной пришлось ухаживать и кормить. Но помогите, пожалуйста, что-то я слегка не рассчитала свои силы.
Пришлось воспользоваться помощью внимательной горничной. Уж у неё каждое движение отточено, и приподняла, и придержала, и халат на мне поправила и провела к столу, держа под руку, и помогла сесть, всё деликатно и учтиво.
Его сиятельство решил не смущать меня своим присутствием, и это абсолютно правильно, а то вид у меня ужасный, это видно в отражении серебряного чайничка.
Завтрак действительно потрясающий. Сырники, оладушки, разваренная, мягкая рисовая каша с жёлтеньким кусочком подтаявшего сливочного масла, три вида джема, сливочный крем и тонко нарезанный сыр с большими дырками. Мой живот призывно заурчал, требуя скорее получить, хоть что-то из этого благоухающего и радующего глаз изобилия.
— Пожалуй, я начну с каши…
— Как ваша душа пожелает, а пить? Есть чай с молоком, есть кофе, можем и взвар с мёдом сделать…
— Чай с молоком, пожалуйста.
Очень проворно, отточенными движениями помощница сделала мне довольно сложный чай, из одного чайника кипяток, из другого насыщенную, травянистую заварку, ароматом напоминающую бергамот, несколько раз перемешала ложечкой, и потом уже сливки, не чай, а энергетический коктейль.
— Благодарю вас, теперь я справлюсь сама, силы вернулись.
Без лишних вопросов горничная слегка поклонилась и вышла, чему я очень рада, меньше всего сейчас хочется получать навязчивый сервис и уход, в котором я перестала нуждаться, как только начала набираться сил от вкусной еды. Я, наконец, ощущаю всё, и даже больше чем нужно.
Понимаю, что сразу после насыщения, снова начнётся лёгкая усталость и захочется лечь, чтобы осознанно проверить новые «настройки» своего тела и психики. Найти какие-то ключи регулирования, иначе от переполнения информацией могу сломаться.
Если только на секунду забываюсь и перестаю контролировать себя, то поток информации захлёстывает сознание, и я начинаю тонуть в ненужных данных. Отчасти ещё и поэтому отослала служанку, чувствую её глубоко личные тайны, в какие мне вдаваться совершенно необязательно.
Как бы не пожалеть, что растворила Асю. Она была защитным барьером, сдерживала то, что не имело для меня никакого смысла и значения.
Теперь придётся привыкнуть самой контролировать данные. А это настолько трудно, что я не в силах пока справиться, потому делаю то, что первое пришло в голову — погружаюсь в одну узкую тему, на какой меня прервали.
Тема той самой ночи, когда пропала Елена.
Она жива…
И она умудрилась-таки спрятать очень ценное досье, украденное у самого Рубского, и досье это про такого же бастарда, как наш Мишенька, только не княжича. А царевича, какому сейчас должно быть примерно десять лет.
Мама дорогая, вот это и есть та самая причина, по какой наш царь, вдруг решил встать на сторону защиты браков и праведности. Он теперь всячески отрабатывает собственные грехи молодости, да, эта связь была добрачной, и ему можно простить некоторые нюансы поведения, но сейчас вокруг мальчика и его досье разыгрывается нешуточная война…
Всё совершенно запутанно и непонятно, пока не могу собрать воедино, но опасность чую и нешуточную.
Хорошо, что я успела съесть кашу и выпить полчашки чая, потому что аппетит, силы и чувство защищённости меня оставили совсем.
Нас всех, так или иначе, причастных к этому делу в асфальт закатают, ах, здесь нет асфальта, ну тогда утопят в Ладоге…
Начинаю очень громко звонить в колокольчик, и как только вбежала служанка, пришлось ей приказать, чуть резче, чем она заслуживает, но я понимаю, насколько бесценна каждая секунда, а промедление смерти подобно, мы и так потеряли четыре дня:
— Пригласите Его Сиятельство, если он ещё не успел уехать, дело государственной важности!
Глава 9
Его сиятельство словно ждал от меня чего-то подобного. Вошёл через пару минут, я лишь успела встать из-за стола и у небольшого овального зеркальца оценить свой «пугающий» вид. Типичный образ после «комы»: тёмные круги под глазами, спутанные, грязные волосы не помешало бы прикрыть чепцом или косынкой. Однако графа уже ничем не испугать, он смотрит на меня с тревогой, и тем самым усиливает тревогу во мне:
— Что-то случилось?
— Да, Ваше сиятельство, нам бы поговорить где-то в тихом месте, чтобы точно никто не услышал.
— А ты идти можешь? Ведь слаба…
— Могу, я знаю, какой документ украла Елена…
Дважды повторять Даниилу не пришлось. Приобнял меня за плечи и медленно повёл в свой кабинет. А я успела «дочитать» те события, о каких ему совсем недавно сделали донесение. Андрея Антоновича два дня назад взяли под стражу, потому что Елену так и не нашли. Из-за постоянных визитов в наш дом полиции Аракчеев и забрал нас с Лилей к себе. А теперь выходит, что ещё и какое-то досье может быть спрятано в моём многострадальном особняке.
Мы поднялись на этаж выше по белоснежной, мраморной лестнице, и вошли в очень красивый кабинет, здесь всё так же, как в прошлый мой визит, но на столе ничего лишнего, только малахитовые с позолотой подставки для письменных приборов, пачка чистой бумаги для записи и массивный пресс-бювар. Как в доме-музее, с той лишь разницей, что всё идеально новенькое и красивое.
С осторожностью, словно я хрупкая фарфоровая кукла, граф усадил меня в довольно удобное кресло, закрыл дверь, повернув массивный ключ в замке, и присел напротив, сосредоточенно ожидая услышать непростую версию недавних событий.
— Андрея же увезли на допросы? — я начала с самых острых вопросов.
— Да, на основании донесения Алексея Ивановича о той злополучной ночи. К тебе претензий нет, дело не афишируется…
— Я теперь вижу почти всё, мы с Ирочкой смогли убрать самосознание Аси, осталась её сила, но воли нет. Мне сейчас довольно тяжело, потому что стоит только посмотреть на что-то, или на кого-то, или дотронутся до предмета, как на меня обрушивается поток, зачастую бесполезных данных. Но если немного постараться и вникнуть, то кое-что полезное уловить получается. Однако придётся очень долго адаптироваться к новым настройкам. Так вот, я знаю, какое досье украла Елена у Рубского. Это данные о добрачном романе царя. У Его Величества есть тайный сын, подросток, и я даже примерно чувствую парня. Он похож на своего венценосного отца. И отсюда следует всё остальное: в досье есть улики не только против самого царя и матери мальчика, но и против всех тех, кто эти незаконные данные собирал. Нет, никто не собирается шантажировать самого царя, но шантажировать Рубского и его компанию можно, а ещё фаворитку Его Величества держать на коротком поводке.
Аракчеев побледнел, шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла.
— Царские бастарды — не редкость, но в нашей ситуации дело весьма неоднозначное. У Его Величества две дочери и сын — наследник, рождённые в законном браке. Но у царевича очень тяжёлое врождённое заболевание, и вряд ли мальчик сможет возложить на себя бремя царства. Есть мнение, что старшая великая княжна может взойти на престол, если ей подберут подходящую партию. Такое уже было однажды. Однако древний царский род на этом поколении имеет все шансы официально получить статус прерванного. И что будет потом, довольно сложно предположить. Скорее всего, династия продолжится, но формально. Сенат заберёт на себя большую часть полномочий. Фактически это буржуазная революция, и об этом даже страшно помыслить, ибо многие привыкли к одному укладу, а коренные изменения законодательной власти повлекут за собой не только прогресс, но и недовольства дворянства, а это весьма крупные капиталы.