Вот попали!, стр. 4

– Ключи, – Смирнов погремел связкой, – ничего особенного.

– Лады, – согласился участковый. – Ещё проверю.

Мальчишки покосились на портфели, там компромата из будущего на неделю расспросов хватит. Да и связка утаила ключ от домофона явно не из этого мира. Надо срочно куда-то всё припрятать. Настроение у ребят испортилось окончательно.

В окно ударил порыв ветра, скинув охапку листьев с клёна. Толкаясь уголками, фигурные листья облепили стекло кабинета и приняли на себя первый осенний дождь: сонный и унылый.

– Тоска, – буркнул Сашка.

– Прямо как за окном, – согласился Ваня, но вдруг встрепенулся, в глазах заплясал лукавый бесёнок. – Слушай, а у нас приключение – обзавидуешься. Кому расскажешь – не поверят. В некотором роде, повезло.

– Угу, – скривился приятель.

– Я серьёзно. Будем играть в детективов, искать дверь домой.

– Так мы упали прямо под кабинет директора, – оживился Лопаткин. – Бежим!

И ребята рванули за дверь, оставляя опять в недоумении директора и участкового. Ненормальные дети, врачу бы их показать.

Выскочив в коридор, мальчишки переглянулись и давай хлопать дверью туда-сюда: авось получиться выйти. Лучше бы они этого не делали…

Неслышно, как может только накачанный сорокалетний физрук, к ним подкралась катастрофа подросткового масштаба. Мальчишки взлетели вверх и повисли в воздухе.

– Ну, что, сорванцы и шалопаи, к директору зайти не решитесь? Так я вас провожу.

Физрук внёс мальчишек в кабинет, держа за шиворот, и поинтересовался:

– Елена Геннадьевна, что ж вы позволяете дверями хлопать?

Та лишь вздохнула.

– Они уже мне всё утро искалечили. Урок математики сорвали. Городские они, даже память потеряли. Да поставьте их уже, Пётр Павлович.

– Да, мы потеряшки!

Физрук встряхнул шалопаев и покачал головой:

– Ну нет. Я этим потеряшкам сейчас наказание дам: стайерский забег, а потом солнышко на турнике. Справитесь? – отпуская мальчишек, поинтересовался добродушный Пётр Павлович.

– Какой забег? – пробормотал Сашка, отдышавшись.

– Стайерский – три кэмэ. Ты будто недавно родился. Или в школе не учишься?

– Мы столько не бегаем, – Лопаткин огрызнулся.

Иван Ильич встрепенулся:

– О как! А к кому тут память вернулась?

Ваня закатил глаза: вечно этот индюк что-то ляпнет.

– Я не индюк, – обиделся одноклассник.

– Извини, а я что, вслух сказал? – изумился Ваня.

Лопаткин пожал плечами, мол, вроде нет. Странное здесь происходит, они уже мысли друг у друга читать научились. Дверь не только втянула их в прошлое, но и вытянула наружу то, что было скрыто внутри каждого.

– Пётр Павлович, – Смирнов состроил виноватое лицо, – мы больше не будем. Нас к врачу надо, мы не в себе. Вот и Елена Геннадьевна сказала, что нас показать медикам желательно.

Та энергично закивала, и её пучок снова не выдержал и упал набок. Она откинула ручку и тяжело вздохнула, глянув на участкового. Тот же заинтересованно наблюдал. Он чуял: здесь происходит что-то странное, это странное надобно разгадать. Дети не буйные, это точно. Они скрывают какую-то тайну. И узнать её он может, лишь взяв пацанов к себе домой.

– Вот что, Палыч, ты награду в три километра отложи на время. Ребятне костюмы спортивные купить полагается. Они с пустом пожаловали. Я им справлю костюмы, а там уж и одаришь баламутов пробежкой да солнышком. Лады?

– Лады, Ильич, – физрук хлопнул по руке участкового. – Только не пойму я, почему именно ты справишь? Родственники?

– Да какие родственники? Бедолаги они. А кто им поможет, как не родная милиция?

– И то верно. Под твою ответственность, – хохотнул Пётр Павлович и вышел.

Но напряжение в кабинете не спало: взрослые поглядывали на детей, дети косились на взрослых…

3

Пропажа

Детективчик вырисовывался знатный. В родном двадцать первом веке был сериал о том, как милиционер попал в восьмидесятые. Но история Сашки и Вани ещё заковыристее, тоже хоть сериал снимай. И пока взрослые снова углубились в документы, мальчишки забились в уголок пошептаться. Уж больше они не проколются, надо выработать правила, обговорить нюансы и придумать стратегию возвращения.

– Так, с этого момента, – зашептал Ваня, – никаких иностранных слов, никакого сленга.

– Это почему? – не сообразил Сашка.

– А ты не понимаешь? Они их не знают. Примут нас за шпионов. Уже намекнули, что похожи.

– А-а, ну да.

– Никому не показываем наши рюкзаки, – продолжил Ваня, но, посмотрев в стеклянные глаза одноклассника, решил пояснить. – Там вещи из нашего мира, их надо спрятать. И надо изучить историю 87 года.

– Это ещё зачем?

Смирнов аж зарычал от бессилия и раздражения:

– Ты совсем не соображаешь? Нам надо понимать, что вокруг происходит и как из этого выбраться. Поэтому нельзя вызывать подозрение. Чем больше задаём глупых вопросов про время, пионеров и прочее, тем больше к нам будет недоверия.

Лопаткин нехотя кивнул – не было печали, теперь какую-то историю учить, никогда он её не любил: питекантропы всякие, пирамиды.

– Ты нормальный? Какие питекантропы? Это 87 год! Обезьяночеловек жил семьсот тысяч лет назад.

– Так я же ничего не говорил, – испугался Лопаткин и отодвинулся от приятеля.

– Да? – Ваня приподнял бровь. – А подумал?

– Ну-у… да.

– Ясно, дверь открылась и в мысли тоже, – глянул исподлобья на Сашку и добавил голосом маньяка: – Я мысли научился читать, будь осторожен.

Ваня зловеще подмигнул, и Сашка поёжился. Это какой-то сюр, то есть сюрреализм, сленг придётся забыть. Или дурной сон. Надо ущипнуть себя. И как щипанёт бок!

– А-ай! – взвыл он от боли.

Ваня отпрянул, а взрослые подскочили.

– Так, хватит! – рявкнул Николай Ильич. – Беспамятные балбесы. Мигом знакомиться с классом, а потом обедать. Проголодался я с вами.

Елена Геннадьевна засуетилась, бросилась перекладывать бумажки, прятать их, собирать ручки, рассыпанные по столу. И что она так нервничает?

– Пугают меня эти дети, – шепнула она Николаю Ильичу и покосилась в сторону мальчишек. – Не выкинули бы фортель какой?

– Я им выкину, – погрозил пальцем участковый, – под арест посажу. Домашний, – пояснил он.

Мальчишки переглянулись и шумно вздохнули. Только ареста им ещё и не хватало, им бы выбраться побыстрее. А наломать дров они могут запросто, ведь мир прошлого знают плохо.

– Как изучать историю-то будем? – вдруг резонно поинтересовался Сашка. – Ведь учебники про них, – он обвёл глазами кабинет, – ещё не написаны.

– Хм, а ты прав, как ни странно. Задачка не из лёгких. Хотя, кажется, я знаю, – и Ваня обратился к директору: – Елена Геннадьевна, а у вас есть газеты?

– Газеты? Зачем тебе? Политинформацию провести решил?

– Эм-м, наверное. Доклад хотим подготовить о достижениях страны за последний год. Ну, и вдруг память вернётся.

– Вся пресса в библиотеке. Я вам покажу. После уроков зайдёте.

– Елена Геннадьевна, у меня дома этой прессы, хоть в макулатуру сдавай, я им насобираю за последнюю пятилетку, – хохотнул участковый.

– Не надо нам за пятилетку, – испугался Лопаткин, но Ваня его так ткнул в бок, что тот моментально замолчал.

Переговорив ещё пару минут и пообещав вернуться к обеду, участковый направился к выходу, а директриса повела мальчишек в кабинет напротив – знакомиться с классом.

Класс встретил новеньких молчанием. Пионеры лишь подняли головы и выжидательно разглядывали нежданных гостей.

– Знакомьтесь, ребята, это Иван Смирнов и Александр Лопаткин. Они будут учиться с вами.

Наталья Владимировна, классный руководитель шестого класса, ошарашенно заморгала: её никто не предупреждал, что будет пополнение. Но вслух она ничего не сказала, а лишь перевела взгляд с мальчишек на директора и обратно. Потом нехотя пересадила пару хулиганов за другую парту, освободила место для новеньких прямо перед своим столом – пусть на виду будут незнакомцы, мало ли что выкинут.