Вот попали!, стр. 2

– Это на весь урок? – выкрикнул Игорь. Он готов был хоть под ливень сбежать, только подальше от контрольной.

– На какой урок? Тут пара заданий, не больше десяти минут на всё про всё, – вздохнула учительница и завела таймер.

Ребята зашушукались и зашелестели листочками – невелика радость писать самостоятельную, хоть и у справедливого учителя. Кто-то напряг лоб, вспоминая материал, кто-то нервно откинул ручку, а Игорь, как заправский иллюзионист, извлёк из ниоткуда шпору и принялся самозабвенно списывать.

Вдруг раздался голос Петухиной:

– А некоторые шпаргалками пользуются! – Олька ткнула пальцем в одноклассника.

Учительница почему-то не среагировала, а одноклассники презрительно шикнули. Пришлось вымучивать контрольную под хмурыми взглядами.

Через десять минут Маргарита Степановна собрала листочки и велела читать новый параграф. А сама углубилась в проверку. Но ненадолго.

– Та-а-ак! – прогремел её голос. – То есть никто не выучил? Я просмотрела половину работ: из них одна четвёрка, две тройки, остальные – двойки.

Ребята возмущённо загудели, а Матвей философски изрёк:

– Жизнь, как кубик Рубика: одну сторону собрал, на остальных – бардак. Всё не успеть.

– А у кого четвёрка? – икнув и поправив очки, решила уточнить Олька.

Маргарита Степановна покосилась на отличницу и со вздохом ответила:

– У тебя, дорогуша.

Дорогуша фыркнула и отвернулась к окну. Не больно и нужна эта информатика, глупость, а не предмет. У неё по всем остальным пятёрки, этого достаточно. Но состроить безразличие не получилось, губа дрогнула, коварная слеза мелькнула на щеке. Оле захотелось выскочить из кабинета, забраться в самый дальний угол – куда-нибудь за кадки с пальмами – и зареветь. За что её так? Почему Маргарита Степановна её не любит? Или ей кажется? Не кажется, не кажется. Четвёрка? Да и ладно. Но за что такое пренебрежение? Это больно. Обидно. Она ведь старается, учит. Даже выпросила у родителей новый компьютер.

Повторный окрик учительницы выдернул Ольку из терзаний.

– Думаете, если основная программа не началась, так можно не делать? – продолжила Маргарита Степановна. – Мой предмет нынче самый актуальный. Вы никто и никуда без информатики, – повысила она голос.

Обвела детей раздражённым взглядом и добавила:

– Хорошо, раз никто не готов, открываем предыдущую тему и учим. В конце урока выборочно спрошу.

– А мы за компьютеры когда-нибудь сядем? – выкрикнул Сашка, вальяжно развалясь за партой. – Или будем только ваши учебники читать?

– Думай, что говоришь! – взъелся Игорь и буркнул под нос: – Маргоша – золотой человек.

– Ты что себе позволяешь, Лопаткин? Встал. Подошёл ко мне. К директору, – отчеканила Маргарита Степановна. – Остальные учат.

– Нда, наш Саня свободно разговаривает на русском, английском и на других уроках тоже не заткнуть, – буркнул Матвей. – Опять на рожон лезет.

Поникший Лопаткин вместе с Маргаритой Степановной скрылись за дверью, остальные отбросили книги. Кто же будет заглядывать в учебник, если учителя нет в классе? Никто. Есть занятия поинтересней. Из угла кабинета полетел бумажный самолётик с запиской. Кто-то крикнул:

– Лови!

Но никто не обратил внимания – телефоны моментально проглотили одноклассников.

– Какие все скучные, – фыркнул тот же голос.

Снова никакой реакции, лишь телефоны в руках. И только староста усердно штудировала параграф – кому-то ведь придётся отвечать.

Но отвечать не пришлось. Сашку продержали у директора до самого звонка, вернулся он злой, как доберман, которому аппетитной косточкой дали по голове вместо угощения. Он запнулся, налетел на тихого Костика, в отместку пихнул его в бок, словно Костик виноват, выхватил у него ручку и зачем-то переломил.

– Лопаткин, – окликнул одноклассника Ваня, – а ну извинись. И ручку свою дай Косте.

– Иди ты! – огрызнулся тот и выскочил из кабинета, прихватив рюкзак.

– Я-то пойду, а ты извинись, – ответил упрямый Ваня, догоняя одноклассника на площадке.

Сашка резко развернулся и ощетинился:

– Ты ничего не попутал?

Хрясь, и в плечо! Иван покачнулся, но лямка рюкзака поймала перила и удержала. Тут следом выскочили одноклассники и ребятня из начальной школы, какой-то малец налетел на Ваню, тот на Сашку, они сцепились и покатились вниз по лестнице. А-а-а-а! В пролёте задели угол, мягко приземлясь на портфели, но Сашке показалось, что Ваня его ударил, он дал сдачу, и опять покатились вниз. Вдруг бац! Удар. Темнота.

«Сотрясение и обморок?» – мелькнуло в голове у Вани, и всё померкло.

2

Где мы?

– Сотрясение и обморок, – уже вслух сказал Ваня, открыв глаза.

Рядом лежал скрюченный Сашка Лопаткин и постанывал, натирая лоб. Они же подрались! Точно…

– Это ещё что такое? – вдруг прогремел сверху голос.

Мальчишки на мгновение замерли, а потом резко вскинули головы.

– Попали, – буркнул Санька.

Над ними возвышалась женщина с седым пучком на голове, облачённая в начальственный серый костюм какого-то старомодного кроя. Девочки бы сразу отметили: прямая юбка с двумя складками на боку и приталенный пиджак с отложным воротником. Для мальчишек – просто странная одежда.

– Я ещё раз повторяю вопрос: вы кто такие?

– Смирнов и Лопаткин, шестой бэ, – привычно отрапортовал Сашка, постоянно влипающий в истории.

– Какой бэ? Что вы мне мозги пудрите? У нас в шестом классе всего пятнадцать человек.

Мальчишки, до этого момента лежавшие в оцепенении у ног женщины, вскочили и осмотрелись.

– Как пятнадцать? – Ваня нервно сглотнул и даже пошатнулся.

Сашка схватил одноклассника за локоть и пробормотал:

– Мы вообще где? И почему так одеты?

Ваня ошарашенно пожал плечами. Строгая женщина подозрительно рассматривала мальчишек.

– Вы вообще в школе! Но кто вы такие? И откуда взялись? Новенькие? Городские?

– Городские, – хором ответили те.

Они искоса поглядывали друг на друга и по сторонам, ничего не понимая. Оба одеты в тесные синие костюмы с шевроном на плече и белые рубашки, оба в красных галстуках, но ноги обуты в привычные кроссовки, а рядом валяются знакомые рюкзаки. А помещение? Деревянная лестница, деревянный пол, лиственно-зелёные стены и печь! Настоящая белая печь. И это школа?

– Раз городские, то всё понятно. Дисциплины никакой, – зыркнула на них женщина. – Я директор. Меня зовут Елена Геннадьевна. Вы, по всей видимости, ко мне катились, новенькие?

Мальчишки кивнули. А что ещё тут скажешь?

– Почему клубком?

– Так вышло, извините, больше не повторится, – промямлил Ваня.

– Конечно, не повторится, – хмыкнула Елена Геннадьевна и распахнула дверь. – Проходите в кабинет, заполним документы. И почему без родителей?

– На работе они.

– А какие документы? – вытаращился Лопаткин, не торопясь заходить в кабинет. – У нас нет документов. Только проездной.

– Что ещё за проездной? – директор тряхнула головой и седой пучок удивлённо съехал набок. – У нас не водятся проездные.

– Елена Геннадьевна, – услышала она рядом и обернулась.

К ним направлялся самый настоящий милиционер – обычный былинный богатырь с добрыми серыми глазами. Мальчишки ошалело ждали, что будет.

– Елена Геннадьевна, из города ориентировка пришла, двое мальчишек странного вида… Вы не встречали?

– Похоже, встречала. Не они? – кивнула на Смирнова и Лопаткина Елена Геннадьевна.

– Видимо, – расплылся милиционер в простодушной улыбке. – Здорово, ребята. Ну, рассказывайте: кто, откуда, как?

– Мы не помним, – нашёлся Ваня и сделал слезливое лицо, а Сашке шепнул: – Странное совпадение. Подыгрываем.

Тот затравленно кивнул.

– В смысле, не помните? Амнезия, что ли? – милиционер сочувственно сморщил нос.

Ваня пожал плечами, мол, откуда нам знать.