Пельмень бессмертный, стр. 8
Кальпурния надулась, но тут вмешалась девочка.
– Скажи мне, маг Бессмертый, почему ты ешь пельмени не такие, как у нас? Я вижу: они больше по размеру.
– У нас, высокородная, другая кухня, – сказал Кузьмич. – Мы слишком острое не любим и сладкое, как вы. Пельмени мы едим с коровьим маслом, поэтому я попросил, чтоб Грымза приготовила их для меня отдельно.
– А можно мне попробовать?
– Пожалуйста, – кивнул Кузьмич и посмотрел на повариху. Та схватила блюдо, стоявшее перед Кузьмичом, и отнесла его девчонке. Та выцепила ложкой пельмешек и неспешно прожевала.
– Мне нравится, – объявила. – Здесь меньше перца, а коровье масло смягчает остроту приправ.
Кальпурния поморщилась.
– Коровье масло употребляет плебс.
– Оно полезно для здоровья, – Кузьмич не удержался. – Особенно – желудка.
– Как твой коньяк?
– Если употребляешь в меру. Все в мире – яд, и все – лекарство. Их различает только доза. [4]
– Ты медикус? – Кальпурния опять подняла бровь.
– Нет, высокородная. Но в моем возрасте любой прекрасно понимает, что ему вредно, ну, а что на пользу. Проверено годами и собственным организмом.
– Если бы так было, то люди не ходили бы к медикусам, – хмыкнула Кальпурния. – К нам очереди, и в них немало стариков.
– Не удивительно, высокородная. С годами человек изнашивается, как гравилет, к примеру, и это неизбежно. Поэтому и требуется помощь медикуса. Но мудрость в том, чтобы не умножать болезни неправильным питанием, к примеру.
– Да он философ! – снова хмыкнула Кальпуриния. – Который пьет вино, как воду.
– Ин вино веритас, [5] – сказал Кузьмич.
– Ин аква санитас, [6] – ответила Кальпурния. – Ты говоришь на древнем языке?
– Так, знаю пару выражений, – Кузьмич пожал плечами. Хм, а любопытно. Здесь латинский тоже древний, и медики его знают. Совсем как на Земле…
– Хвала богам! – воскликнула Кальпурния. – А то я прямо испугалась. Маг с Дальних островов заговорил на древнем! Вдобавок рассуждает как философ и разбирается в болезнях. Кого нам муж привез?
– Охранника, – сказал Деметриус. – Да, он немного странный, дорогая, что не удивительно, поскольку рос и жил на Дальних островах. Там все другое. Лучше попробуй вот этих сонь в меду, пельмени, вижу, ты не оценила.
– Еще бы! Это пища козопасов, – Кальпурния скривилась. – Что может быть доброе на Дальних островах! Сонь не хочу, а крылышко фазана съем с удовольствием.
«Змея!» – подумал про нее Кузьмич, но не огорчился. Ему с Кальпурнией не жить. Мешать она ему не станет, а если попытается, Деметриус поправит. Здесь главный – эйр, и это сразу видно.
Тем временем Грымза вернула Кузьмичу его пельмени, из которых не доставало половины – их Юлия сточила под шумок. Что ж, на здоровье, пельменей много, да и другой еды хватает. Кальпурния сказала про фазана? Попробуем! Фазанов раньше он ел…
Дальнейшая трапеза прошла без разговоров. Все ели, пили, служанки подносили блюда и уносили грязную посуду. Как Кузьмич заметил, высокородные ели с золотых, а он с Кассием – с серебряных тарелок. На кухне вся посуда была керамической, за исключением кастрюль и сковородок. Олигархи…
На десерт подали фрукты в мёду и выпечку. Кузьмич их есть не стал – насытился, но от вина не отказался. Кальпурния ушла и увела с собой Юлию. Служанки унесли посуду, оставив лишь кувшин вина и кубки. Явился Гай и положил на стол перед Кузьмичом коричневую кожаную папку с золотым тиснением, после чего немедленно ушел.
– Это контракт, – сказал Деметриус. – Подпиши его, Пельмень!
Он протянул землянину золотую ручку. Кузьмич взял и положил ее на стол, после чего открыл папку. Взглянул на текст на кремовой бумаге. Хм, строчки ровные, а буквы четкие и ясно различимые. На принтере печатали.
– Не буду я его подписывать.
– Почему? – эйр удивился. – Тебя там что-то не устраивает?
– Я не понимаю, что здесь написано – по-вашему не читаю. Подписать же неизвестно что…
– Мы можем прочитать тебе, – пожал плечами эйр.
– Но я хотел бы сделать это сам.
– Но без контракта невозможно взять тебя на службу! – воскликнул эйр. – Я должен быть уверен в твоей верности!
– Есть выход, высокородный, – вмешался Кассий, до этого молчавший. – Клятва богам. Так даже лучше – ее нарушить невозможно. Боги покарают.
– Хм! – Деметриус задумался и посмотрел на Кузьмича. – Ты веришь в Бога, маг Пельмень?
– Да, высокородный, – кивнул Кузьмич. – В Святую Троицу. Наш бог един в трех ипостасях.
– Трехликий – это хорошо, – сказал Деметриус. – Двуликому я бы не поверил. Идем!
Они прошли в другую комнату, где на невысоком постаменте обнаружилась скульптура женщины. Одна рука поднята к небу, другая держит рог.
– Лар Юлиев, – сказал Деметриус. – Наш домашний бог. Перед его лицом я поклянусь. Но твоего здесь нет.
– Наш Бог – везде, – крутнул Кузьмич обритым черепом. – Он всюду. Все видит, слышит, и клятвопреступника накажет.
– Тогда ты повторяй за мной. Я, маг Пельмень по прозвищу Бессмертный клянусь перед своим трехликим богом быть верным роду Юлиев в течение предстоящих шести месяцев. Защищать их, не щадя усилий и даже жизни.
Кузьмич послушно повторил. Хрень, конечно, но если эйру хочется…
– Я, Деметриус Юлий Руф, клянусь перед своим ларом, что буду всячески способствовать Пельменю в его службе. Если он с ней справится успешно, то по истечении полугода я выплачу ему награду в три либры золота и прикажу вернуть его на Родину. Если Пельмень погибнет, исполняя службу, то обещаю похоронить его в хорошем месте и в каменном саркофаге под мраморной плитой, на которой выбьют надпись о его деяниях. Свидетелем этой клятвы пусть станет благородный Луций Кассий Лонгин, который, если будет нужно, подтвердит ее перед лицом сенаторов.
– Клянусь! – ответил Кассий.
– Доволен? – эйр взглянул на Кузьмича.
– Да, высокородный, – землянин поклонился. Пассаж про саркофаг с плитой ему не то чтоб приглянулся, но спорить с эйром…
– Есть вопросы?
– Хотел бы обсудить нюансы службы.
– Все это – с ним! – эйр указал на Кассия. – Он отвечает за охрану Юлии, а ты его помощник. Договаривайтесь.
– А если что понадобится для дела?
– Кассий обеспечит. Ему даны все полномочия.
– Я понял, высокородный. Благодарю.
– Вас больше не задерживаю…
В коридоре Кузьмич спросил у Кассия:
– Где мы бы могли поговорить?
– Лучше завтра, – ответил маг. – Сегодня уже поздно.
– А Юлия? Ей завтра в атеней?
– Через три дня. Каникулы…
– Понял, – кивнул Кузьмич. – До завтра, благородный Кассий…
Кузьмич отлично выспался, позавтракал хлебом с сыром, оливками и жареной рыбой. Жаль, чая не подали, как и кофе. Вина с водой предложили, только Кузьмич с утра не пьет. Нет, дикая страна, конечно, хоть местные кичатся своей развитостью – вон как Кальпурния его гнобила. На самом деле их Фиона – мрак. Нет телевидения вовсе – ни кабельного, ни эфирного. Народ знакомят с новостями с помощью больших экранов, которые устанавливают на площадях и у магистратов. Формат подачи информации – текстовый, лишь изредка показывают видео. Специальные служители утром вставляют в эти визоры накопители и одно и тоже крутят целый день. Новости перемежаются объявлениями – рекламными и от частных лиц. Кузьмич, когда узнал об этом, чуть не выругался. По домашним ящикам здесь смотрят, как гладиаторы ломают противнику кости. Зубы чистят кисточкой из разлохмаченного дерева (без пасты!), а бреются опасной бритвой. Хотя их унитаз удобный и не воняет…
В своей мысли о дикости Фионы Кузьмич еще раз убедился, покончив с завтраком. Ел он в одиночестве в триклинии, поскольку пробудился поздно, а поднимать его не стали. Как только унесли посуду, в триклиний заявился Гай и положил на стол перед Пельменем кожаный мешочек.