Испытание воли, стр. 9

– И что, там может быть темный?..

– Вполне. Владения Робарта привлекают многих: и Закат, и нас, и, конечно же, темных. Они спят и видят этот надел своим, – пояснил озаряющий. – Очень удобное место для начала экспансии: отдаленное место, граница королевства, там можно легион спрятать и его не найдут.

Чамба задумался.

– Хорошо, – произнес он, прервав молчание. – Если предположить, что это темный применил артефакт, как такое могло произойти? Для чего?

– Там был брат Орлик, вы его туда посылали для разведки, а покойный брат Гиозо хотел заселить эти места призванными тварями. Вполне возможно, что Орлик успел…

– Бред, – перебил его Чамба. – Со смертью призывателя твари возвращаются к себе.

– Не все, Высокопросветленный, – поправил его Рудольф. – Потомство кикиморы, родившееся в болоте, остается там. И вполне возможно, что темный встретил их и, не имея других способов, уничтожил тварей артефактом.

– А что, сам сын Робарта не может использовать артефакты?

– Он пустышка… Вернее, был им до озарения. Такие люди не умеют пользоваться магией. Мы знаем, что для активации артефакта нужен дар.

– Понятно. Сколько времени прошло с тех пор, как засекли артефакт? – спросил Чамба.

– Немногим более часа.

Чамба молча покивал в такт своим мыслям.

– Рудольф, эта информация должна остаться секретной. Вам предстоит выдвинуться на болота и постараться добыть артефакт. Возьмите с собой озаряющего Чаргу, призывателя, я отдам в ваше распоряжение десяток наемников… Ну и одного огнеборца, он будет искать темного по его ауре. Скорее всего, в болотах прячется проводник, и он один, или с ним пара упырей. Отсюда до королевской дороги полдня пути. Три дня до владений Робарта и еще полдня до леса за болотом, возьмите припасы и не позднее девяти утра выдвигайтесь.

– Благодарю за доверие, Высокопросветленный, – поклонился Рудольф. – Могу спросить, кристаллы брать?

– Нет, если и они будут потеряны, то мы в королевстве потерпим поражение. Огнеборец поможет найти проводника. И когда уже сам сын Робарта должен озариться окончательно?

– К зиме, – поклонился озаряющий.

– Долго, – капризно проговорил Чамба и поправил на плечах одеяло, зябко поежился. – Иди и принеси мне артефакт, озаряющий.

Рудольф вновь поклонился и пятясь вышел.

Отряд из двух десятков орденских воинов Заката приближался к Бремельдорфу. Чтобы противостоять Рассвету, орден решил увеличить свои силы в столице провинции. Не доезжая пары льга до города, на дороге показалась повозка. Дремавший в седле достойный отец Сарвол сонно повел глазами, что-то ему показалось странным. Он пригляделся и понял: в повозке темные.

– Отец Гарсим, – толкнул он плетью соседа, – смотри, повозка, и в ней темные.

Полный орденский брат лениво отмахнулся.

– Достойный Сарвол, нас вызвали не для войны с темными, а с Рассветом. В данном случае темные вроде как наши союзники, они нас не трогают, и мы давай не будем их трогать.

Отец Сарвол недовольно повозился в седле, но вынужден был признать, что его товарищ где-то прав, тратить силы на борьбу с темными орден не хотел. Перед ними стоял более могущественный враг, а темные люто ненавидели Рассвет, на закатных обычно не нападали, и эта мысль придала Сарволу решимости не связываться с теми, кто ехал в повозке. Он подстегнул лениво бредущую усталую кобылку и проехал мимо скрипящего колесами воза.

«Хоть бы ступицы смазали, уроды», – отстраненно подумал он о небрежности темных и забыл о них.

Перед городом расположилась дубовая роща, и проезжая ее, Сарвол увидел бегущих им навстречу троих людей.

– Гарсим, смотри, наши бегут.

Отец Гарсим поднял взгляд и пристально посмотрел на бегущих им навстречу людей.

– Сарвол, – смущенно произнес он, – какие же это наши, если аура у них темная?

– Точно… – растерялся достойный Сарвол, – но это же служки из службы охраны цитадели.

– Вижу, – ответил отец Гарсим и тут же скомандовал: – Братья, к бою, тут предатели! – и указал на троих бегущих мужчин.

Два десятка воинов развернулись и поскакали навстречу бегущим. Темные не остановились, но перед сшибкой, взмыв в воздух, оказались перед всадниками. Их руки, ставшие черными лапами, молниеносно прошлись по передним всадникам и сбили тех на дорогу под ноги лошадям.

Лошади, почуяв вампиров, заржали и перестали слушаться седоков, началась суетная чехарда усмирения коней, строй разорвался, и в прореху устремились беглецы. Но отец Сарвол был начеку, он поднял шестопер и встал на пути темных. Вокруг него появилось серое облако, оно окутало вампиров и заставило их задыхаться. Они теряли силы и двигались все медленнее и медленнее. Воспользовавшись их замешательством, орденские воины окружили темных и обрушили на них освященные шестоперы и мечи. Вскоре три покалеченных, но еще живых тела лежали на пыльной дороге.

– Странно, – произнес отец Гарсим, – у темных нет крови. Смотрите, как раны заживают… Вяжите их и повезем в цитадель. Там покажем иерархам, пусть решают, что делать с ними. В обитель святости и порядка забралась зараза, и там должны это знать.

Остатки вампиров быстро связали и положили в повозку, следующую за отрядом. Так они добрались до цитадели, там отец Сарвол и достойный Гарсим оставили отряд и направились на доклад к главе высшего совета, высокодостойному отцу Варзавану. Оба поклонились и доложили:

– Мы и отряд из двух десятков орденских братьев, высокодостойный, прибыли для усиления гарнизона цитадели. По дороге мы схватили трех странных темных, и все они из службы охраны цитадели ордена, соблаговолите посмотреть на них.

В кабинете присутствовал отец Варшугель, исполняющий обязанности главы ордена.

– Вы этих тварей привезли в цитадель? – побледнев, спросил он.

– Да, достойный, – ответил отец Гарсим, – посчитали нужным привезти для разбирательств. Мы думаем, что зараза предательства проникала в цитадель, и надо тут искать проводника темных.

– Это темные, – ответил отец Варшугель, – но не простые темные, это вампиры.

– Вампиры?! – удивленно в один голос воскликнули отец Сарвол и отец Гарсим.

– Иномиряне, – быстро пояснил достойный. – Немедленно прикажите вырезать их сердца…

Речь достойного была прервана шумом во дворе, Варзаван вздохнул, посмотрел в окно и грустно произнес:

– Поздно, там началась схватка. Вперед, братья, покажем этим тварям силу госпожи Заката, – и первым устремился вон из приемного покоя.

Утром выглянуло местное солнышко, пригрело лес и болото, по воде потянулся туман, укрыв серым росистым одеялом болото и лес. Но вскоре солнечные лучи растопили его ненасытную утробу, и туман истаял.

Антон встал с лежака, размял мышцы и приготовил себе полевую кашу с «тушенкой». Тушенку он стал делать по образцу индейцев. Это была не тушенка в обычном понимании, но Антону привычнее было так называть получившийся продукт. Он многое вспомнил из того, что случайно узнал в прошлой жизни, и эта память сослужила ему добрую службу. Он заставил сушить и вялить на воздухе мясо коров, чем заслужил отзыв старого Флапия о дурости молодого лорда, который по глубине недомыслия превзошел своего отца. А тот, по его словам, был известный всем глупец. Получив скалкой по спине от жены Франси, Флапий забился в угол свинарника и там изливал душу и свои мысли свиньям. До вечера просидел в хлеву, боялся показаться жене на глаза. Антона слова старика лишь рассмешили. Тот был неисправим в своем ворчании и судил о том, чего не мог понять, а чего не мог понять, то считал дуростью, и это из него уже невозможно было выбить.

– Оставь его, Франси, – рассмеялся Антон и ушел.

Затем вяленое соленое мясо резали на мелкие кусочки, топили жир и этим жиром заливали. Антон не помнил, как этот продукт называли индейцы, но помнил, что это было сытно и хорошо восполняло калории.

Налив воды в котелок, он положил полбрикета смеси из застывшего жира и мяса, растопил его и засыпал крупу, похожую на перловку. Подождал полчаса и стал есть горячую разваренную кашу. Не забыл посыпать зеленью, которую приучил есть всю челядь. Спасибо аптекарю, который нашел такие растения в горах. Там росла также черемша, и Артем велел ее солить и мариновать. Запил взваром из ягод и меда и, присев у края родничка, стал мыть серебряную тарелку. Остатки каши подвесил под потолком хижины.