Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ), стр. 29

— Значит ли подобная отсрочка, что угроза гипотетическая? — осторожно уточнила Михримах-султан впервые за всю беседу.

— Увы, но нет. Угроза вполне реальная, — не стал я обнадёживать султаншу. — Единственная радость, что несколько отложена во времени. Но не настолько отложена, чтобы мы на нашем с вами веку могли её игнорировать. Если мы будем предаваться беспечности, у наших детей не будет будущего.

— Хорошо, князь, — видно было, что Михримах-султан имела некоторые мысли на сей счёт, но не стала их высказывать. — Будем ждать приглашения на неформальный совет властителей. А пока же у меня к вам есть личная просьба.

— Какого характера? — насторожился я.

— Вы сказали, что можете вернуть изменённым человеческий вид. У меня есть доброволец, сражавшийся с вами плечом к плечу в коридорах Топкапы. Он хочет попробовать первым доверить вам свою жизнь. Всю свою охрану сразу же отдать вам на преображение я не могу, ибо сама нахожусь в затруднительном положении, уж больно много желающих будет укоротить мой век. Но постепенно я бы передала вам на соответствующие процедуры всю свою гвардию. Для меня они, как никто, заслуживают вернуться обратно в человеческие тела.

— Эту просьбу я с удовольствием выполню, Ваше султанское величество, — склонил голову я в уважительном поклоне, внутренне радуясь, что Михримах так беспокоится о своих гвардейцах.

Султанша прищурилась, услышав моё обращение и что-то вспоминая, а после подняла на меня встревоженный взгляд.

— Князь, а где же ваша спутница? Мои янычары сообщили, что госпожа Амрапали добровольно стала приманкой для изменённых, вызвав фактически их гнев, ярость и вожделение на себя, а затем уведя их за собой в катакомбы. Как разумная женщина, я не буду спрашивать у вас, где именно находятся эти катакомбы, ведь Топкапы мы прочесали от самых нижних подземных ярусов до покоев султана, чтобы понимать, что изменённые более не представляют опасности для нас. Но всё же меня беспокоит судьба госпожи Амрапали. Ведь её слова, увы, оказались пророческими насчёт султанского величества.

Да, удивительно было слышать от османской султанши нечто похожее на женскую солидарность. Потому я поспешил её успокоить:

— У госпожи Амрапали всё в порядке. Она выжила и находится в безопасном месте…

Прежде чем Михримах успела поинтересоваться в каком именно, послышался мявк, скрежет когтей по камню, всплеск воды и рассерженное шипение.

— Бурку, вот ты где! — обрадовалась султанша, увидев мокрую химеру, выбиравшуюся из мелкого бассейна. — А я боялась, что ты не пережил эту ночь!

Михримах присела и забрала котёнка на руки, прижав к груди и согревая своим теплом. Взглянув на искреннее облегчение, мелькнувшее в её взгляде при виде котёнка, я решил оставить химеру султанше в качестве домашнего питомца и, что уж греха таить, маленького шпиона на всякий случай.

Пока султанша отвлеклась на котёнка, я задумался, что местом отбывания османского карантина вполне мог оказаться Байкал. Ведь ещё перед коронацией я обещал Усольцеву попытаться помочь ему достигнуть взаимопонимания с духом его рода. А ещё в долгах за мной числились освобождение Урба из альбионского плена вместе с похищением ростка мэллорна и организация встречи Сьёрда Исдракена с Андреем Алексеевичем. Встреча двух правителей была в принципе необходима ещё и потому, что им нужно было решить территориальные вопросы, прежде чем выносить на общее обсуждение ситуацию с грядущей Долгой Ночью. И, словно Вселенная где-то там услышала отголоски моих планов и решила подбросить мне ещё задачку.

На сей раз она появилась в лице Алисы Тенишевой. Мы ожидали своей очереди на погрузку в пустынном парке Топкапы, оцепленном личной гвардией Михримах-султан. Пока все остальные пассажиры, за исключением Митрия Сафаровича, оставшегося в Стамбуле как русский представитель при расследовании истории с изменёнными, уже расселись внутри, Алиса прохаживалась из стороны в сторону, высматривая свою виру в живом эквиваленте из конюшен Баязедов. Я же дожидался добровольца-янычара из гвардии султанши.

Первое, что я отметил в спокойной обстановке, Алиса перестала носить перчатки. Её руки, которые она раньше так тщательно прятала, теперь были открыты, а на коже виднелись лишь тонкие паутинки шрамов, оставшиеся на память о встрече с султаном. Отсутствие перчаток означало, что-либо она приняла своё проклятие как оружие, решив не прятаться от него, а использовать в любой критической ситуации — что, правда, было связано со многими рисками в повседневной жизни, — либо в подарок от Сахибы-ханум Алиса получила не только кратное возрастание резерва, но и кое-что более ценное.

Признаться, и сама Алиса после одержимости несколько изменилась. Исчезла девичья мягкость и кокетство, в глазах появились решительность и жесткость. Лично пересчитав проклятых пегасов при погрузке, она обернулась ко мне и попросту преградила дорогу, сообщив без предисловий:

— Князь, у меня для вас послание.

Мы стояли посреди суеты: изменённые из гвардии Михримах катили клетки с проклятыми пегасами, те недовольно фыркали и били копытами, где-то надсадно гудели магические двигатели, прогреваясь перед взлётом, и готовясь к экстренному взлёту с помощью ускорения, обещанного Грозой Кавказа.

Место для обмена посланиями было не самым подходящим, потому я уточнил:

— Возможно, нам стоит дождаться вылета или отойти куда-то в более укромное место?

Алиса криво улыбнулась половиной лица и создала вокруг нас щит живой Тьмы такой плотности, какую я видел лишь в совместном исполнении Латифа Сафаровича с братом на коронации. Тёмный кокон сомкнулся вокруг нас, отрезая все звуки, и гул дирижабля стих, словно его и не было. Алиса, видимо, постепенно осознавала собственные обновлённые способности и начала ими пользоваться столь же естественно, как дышать.

— Собственно, всё равно, даже если бы нас подслушивали, они бы не поняли смысла. Как и я не в полной мере его понимаю. Но у меня для вас послание от Сахибы-ханум.

После краткой беседы с последним воплощением Тьмы я даже боялся представить, какое послание мне передадут устами Алисы.

— Дословно это звучало так: она согласна построить оплот на своих землях, если вы её освободите.

Признаться, я даже онемел, ведь даже матерные слова не спасали, а они у меня обычно были первым, что приходило на ум в особо выдающихся ситуациях. Это же выходило, что мой предок в своё время не просто её не убил, а всего лишь пленил. А сейчас последняя аватара Тьмы предлагала обменять свою свободу на разрешение строить оплот с запиткой на себя любимую в их землях. И, признаться, это дорогого стоило, особенно в преддверии грядущей Долгой Ночи. Понятно, что оставались риски: а ну как сия импозантная дама сорвётся и вновь устроит кровавую вакханалию в центре Российской Империи? Но если бы Сахиба хотела подобных развлечений, то устроила бы их ещё в Стамбуле. А так выходило, что с окончанием её заточения Российская империя получала плюс одного даже не архимага, а аватара — сущность кратно сильнее любого из человеческих магов за счёт слияния с Первостихией и кратно опаснее за счёт познания рамок собственной силы.

— Есть ли ещё какая-либо информация, которую мне следует знать? — не удержался я от вопроса. Слишком сладким было предложение. Внутри него обязательно должен иметься некий подвох.

Алиса задумалась на мгновение, но всё же кивнула:

— Мне она не показалась кровожадной свихнувшейся тварью. Практичная, с очень чёрным юмором, но при этом прекрасно осознающая свои возможности и изменившийся мир. Даже к вам и к вашему предку она относится с толикой уважения — сказав, что чудовище чудовище всегда поймёт и сделает верные выводы, не идя на поводу у навязанного общественного мнения. Уж простите за цитату. Но когда светлые боятся замараться, на помощь всегда приходили такие, как мы. — Она помолчала и добавила: — Я дала клятву, что вместе с вами отправлюсь на родовые земли и поспособствую её освобождению. Ведь иначе собственного тела я могла бы и не увидеть.