Военная АльтерНатива (СИ), стр. 67

Посевная в губернии шла «с опережением планов»: все же на девять тысяч тракторов губернские школы успели подготовить больше двадцати пяти тысяч трактористов и трактора в поле пахали вообще круглосуточно. В засыпании полей торфом больших успехов пока достигнуто не было, но вот с азотным удобрением стало хорошо (пока только в губернии так стало, даже на Рязанскую удобрения не хватало). А еще господин Палилов разработал какую-то «многопольную» схему посевов, благодаря которой через пару лет плодородие почв и без торфа должно было прилично так возрасти, а уж для огородов «товарищей» (и только для них) за очень и зиму успели очень много «гранулированного сапропеля» заготовить — а мужики и сами знали, что сапропель плодородие сильно поднимает. К тому же и огороды машинами вспахали (мотоблоками), так что ожидание урожаев для всех в губернии было полно радостных предчувствий. И я тоже радовался, ровно до тех пор радовался, пока во Владимир не приехал Василий Михайлович. И приехал он не один, а привез с собой молодого человека по имени Владимир Горбунов:

— Знакомься, Федька, это Владимир Алексеевич, и будет он тебя учить уму-разуму. Но учить он будет ровно так, как ты хотел: Вася Дубровский подыскал специально для тебя нормального экономиста, и ты у него экономическую науку быстренько переймешь. Потому что хватит тебе ерундой заниматься и неучем ходить, нас ждут великие дела — и есть мнение, причем не только мое, что величием именно ты у нас и займешься. Сроку тебе на обучение дается до осени, задачи я тебе первого сентября расскажу. А Владимир Алексеевич… можешь назначить его деканом экономического факультета твоего института неблагородных девиц. И да, учиться начнешь в понедельник, а пока собирайся, вместе, то есть ты и я, срочно летим в Петербург… тьфу, в Петроград. И ты… все же оденься поприличнее, там люди нас встречать будут уважаемые. И орден надень!

Глава 26

Вызов в столицу оказался совершенно «протокольным»: мы, оказывается, туда «за орденами» слетали. Я получил «Анну» третьей степени (оказывается, кавалерам ордена Святого Георгия ордена низших рангов четвертой степени не полагались), а Василий Михайлович получил орден святого князя Владимира, как раз четвертой степени. С господином Салтыковым все понятно было, он орден получил за обеспечение премии орудием и боеприпасами (а Дмитрий Михайлович еще раньше «за патроны» Анну получил), ну а мне… формулировка в указе была странной: «за обучение кадров», без расшифровки того, что это могло значить. И на этом, собственно, наш визит в столицу и завершился, хотя мы все же еще и на заводы заглянули, господин Салтыков на оружейный, а я — на «торфяной»: мне все же очень много требовалось торфодобывающих машин. Но там я узнал, что эти машины «всем требовались» и дополнительных поставок во Владимирскую губернию я с завода не выцыганил, а тамошние кадровички еще и сказали, что с кадрами на заводе вообще все прекрасно, за воротами очередь из желающих поработать (причем из желающих поработать профессиональных рабочих) стоит, но насчет перевода режима работы на трехсменный можно и не мечтать пока: не их чего машины делать. Потому что «нет металла», и увеличения поставок вообще не ожидается.

Вероятно поэтому, когда мы уже летели домой, Василий Михайлович поинтересовался:

— Федька, ну что ты сидишь с такой печальной мордой-то? Ордену, что ли, не рад или мечтал орден повыше получить, а теперь думаешь, что в правительстве тебе почестей недодали?

— На плевать мне на орден, я грущу потому что машин для добычи торфа дополнительных мне получить не выйдет, а не выйдет, потому что для завода просто сталь никто не поставляет. А у меня стали в загашнике нет…

— Где у тебя стали нет? А, понял, но ведь это временно.

— И сколько это «временно» продлится? Пять лет, десять? А люди-то жрать каждый день хотят, но торфа, чтобы поля поплодороднее сделать, накопать не получается! Да и шахту у Оскола когда достоят? А ведь потом нужно будет придумать, куда руду их этой шахты деть…

— Ну, насчет «куда деть», уже понятно: на наши же металлические заводы в твоей губернии, а это, считай, сразу даст добавку к собственной выделке тысяч в шестьдесят тонн в год только по стали.

— И что такое шестьдесят тысяч? Я же планы по подготовке кадров читаю, так что сдается мне, что все эти тысячи один автозавод в Ярославле проглотит и не заметит, а сколько чугуна еще тем же станкостроителям нужно? А если и нет, то тракторный всю прибавку сожрет, тракторов-то нужно куда как больше, чем сейчас и выделывается. И вот куда не сунься…

— А ты не суйся, у тебя работа иная, а соваться пусть будут люди, в этом деле поднаторевшие. И они уже суются, так что можешь поверить: максимум года два — и на наших заводах металла будет в достатке. Да и твоя шахта в любом случае погоды не сделает: она, конечно, не хуже той, что в горе Магнитной, но, сам понимаешь, из шахты она всяко много дороже той получаться будет…

— Так другой-то вовсе нет!

— А вот тут ты, Федька, сильно ошибаешься, руды у нас хоть… как ты говоришь, хоть задницей ешь? Вот руды именно столько, с рудой проблемы другие: ее с места добычи привезти нужно, а это дело не самое простое и довольно все-таки дорогое. Но люди все же стараются эти проблемы решить, и у них даже кое-что получается неплохо. Неплохо, но не особо быстро, так что и твоя новая шахта точно лишней не будет, но только на нее все надежды возлагать — это просто глупо. Я же не просто так для тебя Володю Горбунова подыскал у учителя, он тебе и про сталь тоже кое-что пояснить сможет. Так, попутно, среди прочих рассказов про экономику, но тебе и такие знания точно лишними не будут. По крайней мере ты лучше поймешь, куда деньги вкладывать смысл имеет…

— Ну, это я и без учебы понимаю: нужно свою промышленность развивать. А чтобы ее развивать, нужны рабочие подготовленные, инженеры всякие, ученые — и я как раз поиском и подготовкой требуемых кадров и занимаюсь с утра и до глубокой ночи, а иной раз и ночами из-за этого не сплю.

— Вообще-то ночами нужно не кадрами заниматься, а совсем даже другим делом. Но и к подготовке кадров требуется все же с умом подходить… на не дергайся, я не говорю, что у тебя с умом плохо, ты свое дело, пожалуй, лучше любого человека в России делаешь, а то и в мире лучше всех, вот, орден за это получил. И, замечу, ты пока что вообще единственный, кто в девятнадцать уже два ордена имеет заслуженных, но когда ты пытаешься влезть в дела, в которых ничего не понимаешь, то почти всегда у тебя получается какая-то шняга. — Василий Михайлович засмеялся и добавил: — Вот ведь словечко ты придумал, вроде непонятное, зато слышишь его — и сразу становится ясно, что человек сказать хотел. Так что учиться тебе нужно, и потому… ладно, до осени я тебя дергать не стану, а вот с первого сентября я тебя ото всех работ в компании отстраняю, и пока не выучишься, обратно должности ты не получишь. Кадровички, что ты подготовил, всю работу и сами сделают, без твоего… без твоего над ними руководства, и сделают отлично, а тебе, с твоей фантазией, без образования нормального серьезных дел уже не сделать.

— Ага, а прокормить всех рабочих в компании — это несерьезно⁈

— Это очень серьезно, и все в компании знают, что в прошлый год именно твоими стараниями у нас и рабочие, и вообще все жили сыто и довольно. И я даже от господина Крейтона слышал, что он тебя за прокорм уже всей губернии как-то наградить хотел — но ты ведь уже и сам не мальчишка… я про возраст только говорю, а не про головушку твою, полую необузданных фантазий, как у мальца десятилетнего… В общем, ты и сам понимать должен: ты можешь сделать больше, но только если фантазии твои на знания опираться будут. Ты со мной хоть в этом согласен?

— Согласен, я и сам хотел с осени в институте нашем поучиться…

— Ну хоть в этом мы к согласию пришли… а насчет шахты вот что скажу: Сережа Чекменев которого ты поставил начальником ее строительства, уверен, что уже осенью там добыча руды начнется. И я это точно знаю: он уже заказал на нашем электромашинном подъемники для руды для этой шахты изготовить. А компания уже и мост через Оскол заказала, его в конце августа уже закончить должны…