Военная АльтерНатива (СИ), стр. 59

Но меня этот заводик порадовал не столько началось производства все же нужного агрегата, сколько тем, что на нем почти любые запчасти и к Владимирскому трактору можно было изготовить. Тоже, если разобраться, не особо выдающееся достижение, во Владимире таких запчастей могли сделать куда как больше — вот только инженеры, которые этот завод проектировали, заранее заложились на то, что их изделие будет достаточно часто ломаться — и выстроили на заводе отдельный цех, в котором предполагалось поломавшиеся машинки быстро чинить. А работников для этого цеха всерьез готовили и к тому, что часто им придется ремонтом заниматься вообще «по месту поломки», и таких ремонтников успели подготовить уже больше пары сотен человек. То есть в основном мальчишек, лет по шестнадцать, редко до восемнадцати…

Я сделал очень простую вещь: в каждом уезде (кроме Вязниковского, естественно) учредил «трактороремонтную мастерскую» (большей частью для них просто большие сараи были быстренько выстроены ради скорейшей их подготовки), в мастерские направил по пяти-семи мальчишек-ремонтников, которые на заводе считались наиболее «мастеровитыми», а в волостных центрах организовал тракторные станции, на которых работали подготовленные в губернских школах трактористы. Должны были работать, когда уже посевная начнется, а пока там просто навесы для тракторов ставились. А из господина Салтыкова я для каждой ремонтной мастерской вымогнул по ярославскому автомобилю — это чтобы в случае поломки ремонтники могли быстро до «точки» доехать. И еще дюжину авто я забрал для уже тракторного завода — это чтобы запчасти в мастерские возить. Всей этой «системой» я поручил командовать (точнее уговорил взяться за руководство) двух инженеров с тракторного завода. Ну а чтобы вся эта система обслуживания тракторов заработала, я решил связать все волостные центры с уездами, а те с Владимиром телефонными линиями. Тоже тут проблемы возникли, но в принципе решаемые, и я один свежекупленный заводик предложил двум выпускникам ИМТУ «перепрофилировать» под производство аппаратов конструкции Голубицкого. Понятно, что проблему это решит не вот прям сразу, но тем не менее я счел вариант вполне рабочим (хотя о том, что аппараты конструкции Голубицкого были пока еще лучшими в мире, я сам узнал только когда решил телефонизацией заняться).

Ну а покончив со всем этим (то есть просто раздав задачки нескольким людям, способным с ними справиться), со спокойной душой отправился в Новгород…

Глава 23

В Новгород я полетел на самолете и ни разу об этом не пожалел. Потому что аэродром был уже оборудован и возле строительства ГЭС на Волхове у села Запорожье, и туда я тоже слетал, из чистого любопытства. Но прежде всего, конечно, побродил по стройке нового завода, поговорил с инженерами на предмет того, какие рабочие заводу потребуются — и осознал, что этот завод в плановые сроки точно не заработает, так как нужных рабочих просто в России вообще не существовало.

Завод строился темпами воистину ударными, и там в главный цех (это я его так для себя назвал, а вообще-то этот цех был самым большим по размеру) уже станки завозили, и чтобы понять, что дело пахнет керосином, мне было достаточно самый важный, по словам инженеров, станок увидеть. Там похожих (тоже разве что по размерам) должно было целых четыре станка ставиться, но и первого — размером разве что самую малость поменьше двухэтажного дома на три подъезда — было более чем достаточно. Германского, его (как и другие) Василий Михайлович на какой-то распродаже приобрел.

А распродажи… по условиям мира с Германией жителям новых российских территорий давался год для того, чтобы решить, останутся ли они в России и станут ее гражданами или уедут в Германию. И по тем же условиям уезжающие могли свое имущество свободно продать, но только русским покупателям (видимо, подразумевалось, что русские промышленники тамошние заводы выкупят и на них начнется работа в пользу российской экономики). Но некоторые заводы из тех, владельцы которых решили Россию покинуть, оказались «некомплектными»… большинство заводов такими оказалось, то есть они изрядную часть каких-то полуфабрикатов ранее получали с других, оставшихся в Германии заводов — и вот имущество таких заводов продавалось на самом деле за гроши. Ну а господин Салтыков тут подсуетился и станочный парк компании очень даже прилично пополнил. Правда, инженеры, с которыми я в Новгороде встретился, с легкой иронией сообщили мне, что большую часть этих немецких станков господин Салтыков и купил по цене металлолома, и использовать их хотел в этом же качестве — но когда инженеры именно этот монструозный станок увидели, они его все же отговорили его в лом отправлять — и станок отправился в Новгород.

Причем для «постройки завода под этот станок» именно Новгород был выбран по одной-единственной причине: его по суше перевезти было просто невозможно. И чтобы по воде его перевезти, тоже пришлось изрядно покорячиться: на Волхове был специальный причал построен, чтобы просто станок с корабля выгрузить, но на то, чтобы его с причала в цех перетащить, инженеры закладывали месяца три, а сейчас на пути быстро строилась временная «железная дорога» с шестью параллельно уложенными рельсами, а в Питере на Ижорском заводе по заказу компании изготавливались специальные тележки, на которые еще это «творение сумрачного тевтонского гения» еще как-то взгромоздить нужно было.

Достоинством станка (и трех его собратьев меньшего размера) было то, что он работал на электричестве, и электричество было очень знакомых мне параметров: триста восемьдесят вольт на пятьдесят герц. Но был и недостаток: в Новгороде пока еще такого электричества не было, так что на площадке, выделенной под постройку завода, и электростанция строилась. Типовая, такая же, какие компания теперь ставила возле почти всех своих заводов: турбогенератор с котлом высокого давления на две тысячи двести киловатт. И эта станция должны была работать на торфе, как и большинство прочих: неподалеку как раз располагалось «месторождение», из которого торф и в Питер доставлялся на заводы компании. Но если с электростанцией все было понятно, ее точно по плану запустят и сотрудников для нее подготовят — это в компании было уже вполне налаженным процессом, то вот с сами заводом все было гораздо хуже. И хуже было не потому, что завод будет пущен с большим опозданием, а потому, что проект Волховской ГЭС уже изменили, как раз под будущую продукцию именно этого завода.

Тут, как выяснилось, «снова был виноват дурак Тепляков»: я, именно как дурак, рассказал инженерам ИМТУ про поворотно-лопастную турбину. А там же ведь народ ученый, арифметику знает — и они подсчитали, что действительно на низких перепадах воды эта турбина будет чуть ли не на пятнадцать процентов более эффективной, чем использующиеся сейчас турбины Френсиса. И даже приготовили проект такой турбины именно под эту ГЭС, причем проект и инженеру Графтио показали, вместе со всеми своими расчетами. А он все же был тоже инженером и тоже считать умел, и особенно умел он считать всякие электрические штуки — и он уже подсчитал, что шведские генераторы, уже заказанные для этой электростанции, прекрасно смогут не по семь мегаватт выдавать, а по восемь, и поперся с этими своим расчетом уже в соответствующую комиссию правительства. Которое — тоже, очевидно, сдуру — изменение проекта станции утвердило…

Не совсем, конечно, сдуру: я-то инженерам про турбину такую езе два года назад рассказал и они в прошлом году ее поставили на Зуше: поместье, где мать Салтыковых сахар выращивала, как раз в тех краях было и старший ее сын решил и поместье электричеством осветить, и фабрику сахарную энергией обеспечить. И станцию поэтому там очень быстро выстроили — но турбогенератор на ней был мощностью всего-то киловатт в восемьсот, турбину для него вообще в Коврове сделали — а тут турбины требовались вдесятеро более мощные и гораздо крупнее размером. И в Коврове такие просто делать было не на чем. А вот в Новгороде к июлю скорее всего будет на чем ее делать, вот только некого будет на работу поставить. Так что лично я видел единственный вариант решения проблемы, а вот насколько его получится осуществить, было совершенно непонятно. Но ведь если ничего не делать, то и не получится ничего, так что я собрался — и продолжил свою работу.