Военная АльтерНатива (СИ), стр. 51

Каким-то инженерным прорывом мотоблок не стал, разработчики вообще просто взяли какой-то мотор от довоенного еще германского мотоцикла и его приспособили под доступные в компании технологии изготовления. И все остальное гигантского шага в производстве самобеглых агрегатов не обеспечили: примитивнейшая двухскоростная коробка передач без синхронизатора, реечное рулевое управление — все это было «заимствовано» от уже имеющихся машин. Но вот в плане индустриального (да и научного) развития машинка дала очень много: я же людей просил не «изобрести железного коня», а подготовить его массовое производство. И девяносто процентов работы инженеров свелись к проектированию заводика по выпуску этих машинок — а так столько всего интересного потребовалось придумать! Для нее была разработана технология изготовления свечей зажигания, а только для этого химики из лабораторий Дмитрия Михайловича придумали, как чистый глинозем добывать из имеющегося сырья. Опять же химики (совместно с инженерами) придумали провода с высоковольтной изоляцией, причем устойчивой к влаге, маслам и бензину, еще куча всякого разного была разработана. Но одним из важнейших достижений я счел то, что они разработали технологию массового производства подшипников. Конечно, шары для них уже много лет в самых разных странах производились, и даже в Москве на турбинном их делать научились. Но вот «грязеустойчивые» подшипники пока что вроде вообще никто в мире не делал за такие деньги…

Завод для выпуска этих мототележек начал строиться в Вязниках первого августа, но почти никто этого и не заметил: именно в этот день для России закончилась война. Интересно она закончилась: России отошли Кенигсберг с Данцигом от Германии, от Австрии наша страна оторвала кусочек поменьше, граница с появившейся независимой Венгрией прошла по реке Самош и севернее ее устья по Тисе. А еще на карте появилось новое государство Словакия: правительство (и в основном военные все же) решили, что почти полностью захваченная русскими войсками земля нашему государству нафиг не сдалась потому что «не нужны нам дополнительные католики». А так как новое правительство Словакии согласилось выплатить России вполне определенную контрибуцию, русская армия эту территорию покинула… правда, пояснив, что если контрибуция в срок выплачена не будет, то ее придется уже самостоятельно забрать.

А Германия и Австрия договор о мире (не капитуляцию, что было в свете текущего «международного положения» довольно важно) подписали сразу после того, как русская армия под командованием генерала Юденича все-таки выгнала османов из Константинополя. И в полном соответствии с ранее подписанными договорами с «союзниками» десять османских вилайетов стали территорией России. Точнее, они «номинально стали», там война еще не закончилась. Но военное министерство и обновленный (полностью обновленный) генштаб считали, что у османов уже до конца года иссякнет возможность к сопротивлению.

Вот только я, глядя на обновившуюся карту Европы и кое-что знающий и поведении «союзников» в иной истории, на это особо не рассчитывал. Тем более, что эти «союзники», черт бы и побрал, отказались подписывать мирный договор с Германией на таких же условиях, на каких Германия с Россией его подписала. То есть буквально «по линии боевого соприкосновения», и это уже было интересно хотя бы тем, что британцы и французы поспешили обвинить Россию в предательстве. Но я-то еще в первом своем рождении привык, что «русские во всем виноваты», и близко к сердцу эти обвинения не принял. Впрочем, и Борис Владимирович тоже их проигнорировал…

Ему уж точно не до того было: все же он, ознакомившись с моими планами «развития промышленности в стране», решил, что не так уж они и плохи. И сразу же после подписания мирного договора во многих городах началось бурное строительство… школ, в первую очередь, и нового жилья со всей сопутствующей инфраструктурой. А так как эта «инфраструктура» подразумевала в том числе и широкую электрификацию городов, у компании братьев Салтыковых, и особенно у турбинного завода заказов стало сразу столько, что исполнить все в срок возможным уже не представлялось. Если, конечно, не нарастить резко производственные возможности и, следовательно, не увеличить, причем буквально в разы, число рабочих и инженеров. А так как Василий Михайлович, вероятно, решил, что в плане обеспечения предприятий кадрами наместников господа бога на земле я назначен… в общем, как я понял, до конца года мне точно скука не грозит. И открытым остался лишь один вопрос: до конца какого именно года…

Глава 20

Международное положение, а котором так много писали Ильф и Петров, меня все же волновало не особенно сильно, а вот ситуация с кадрами меня очень не радовало. Как нас учили в институте (хотя по теме и мельком только прошлись), в России эта проблема всегда стояла очень остро. И особую остроту проблеме придавало то, что нужные стране «кадры» было просто готовить не из кого: вроде грамотных мальчишек было много, но они только читать-писать научились, а вот с прочими знаниями у низ было вообще никак. А знания-то школьные нужны не ралли того, чтобы что-то эдакое знать, в школе все же главным образом учили детишек учиться — а если навыка в получении новых знаний нет, то ситуация складывается вообще трагическая. Например, в годы первой пятилетки в СССР одно новое рабочее место в промышленности обходилось стране примерно в тридцать тысяч рублей (золотых еще рублей), и это было хотя и дороговато, но в принципе терпимо. Вот только из этой суммы чуть больше десяти тысяч приходилось на ремонт и замену сломанных деревенскими рукожопами станков и оборудования, а один рабочий-станочник, все же таковым ставший к концу пятилетки, обошелся государству в среднем в два отравленных в металлолом импортных в основном станка. Понятно, что это было платой за полный развал системы образования в первые десять дет после революции, но вот лично я так платить не собирался, просто потому не собирался, что не было у меня лишних станков, да и денег на их покупку не имелось.

И именно поэтому я очень обрадовался, когда мне инженеры принесли проект Вязниковского завода мотоблоков: там мало что все оборудование нужное перечислялось, так еще очень подробно было расписано, кто именно на этом оборудовании работать будет. И картина выглядела вообще замечательно: по расчетам инженеров заводу было нужно десяток «достаточно квалифицированных» литейщиков (это для трехсменной работы столько), полтора десятка аналогичных станочников — и пять сотен выпускников разных ремесленных училищ компании. А еще — примерно пять сотен мальчишек, успевших закончить сельские приходские или земские школы, от них требовалось лишь определенное здоровье и умение читать (уметь писать уже не требовалось). И вот тот завод должен был по задумке инженеров неторопливо, года за два, выйти на «проектную мощность» в двести пятьдесят мотоблоков в сутки.

Откровенно говоря, я поначалу даже мотоблок этот не видел, но когда завод уже строиться начал, все же механизм осмотрел и у меня возникло несколько вопросов к разработчикам. И первый был такой: на кой хрен к нему приделали руль на трехметровой палке? Но мне объяснили, что это во-первых сделано, чтобы мужик мог мотоблоком управлять сидя в своей телеге, а во-вторых, этот руль вообще съемный и нужен только если механизм вместо используется для таскания телеги. А в-третьих, машинка вообще разработана скорее для того, чтобы при ее изготовлении молодежь побыстрее осваивала работу: если у человека получается сделать что-то полезное достаточно быстро и он сам видит результаты своего труда, то он с большим удовольствием работает и на самом деле лучше профессию осваивает.

И вот с последним тезисом я спорить не стал, однако предложил кое-какие «новшества» на заводе с самого начала внедрить. А именно — персональную ответственность за изготовление каждой детали: такой метод контроля уже на оружейных заводах компании использовался и результаты давал крайне неплохие. А то, что в штатном расписании пришлось еще три десятка вакансий расписать для работников (работниц), которые будут просто всю эту «бюрократию соблюдать», я счел малой платой за повышение качества будущей продукции.