Военная АльтерНатива (СИ), стр. 5
Отец теперь работал мастером (точнее, начальником цеха, просто должность так не называлась) на механическом заводе, вот только в цеху никакой «механики» вообще не делали. А делали там простенькую мебель, ведь квартиры-то рабочим предоставлялись «меблированные». Конечно, мебель там ставили «попроще и подешевле», но оказалось, что такая мебель и в магазинах продается довольно неплохо, и ее теперь поставляли и во Владимир, и в Нижний Новгород. В Москву с ее множеством мебельных фабрик мебель все же не возили, но не потому, что «боялись конкуренции не выдержать», а потому что и здесь все произведенное влет уходило, а нарастить производство тоже не получалось. С отцом в Ковров полтора десятка рабочих перебрались, еще меньше десятка относительно столяров «на месте нашли» — и все, а больше даже и не искали, так как все же такое производство было как раз «непрофильным». Его вообще ради другой цели создали, имея в виду при необходимости приклады для стрелкового оружия изготавливать, но раз уж пистолетам приклады не требовались, а автоматы вообще никому не нужны оказались, то руководство завода решило хоть так вложения в цех окупить. И окупали, но полностью переводить завод «на мебель» никто не собирался, все ждали, когда же «армия проснется».
Но относительно Коврова армия «просыпаться» не спешила, в смысле насчет пистолетов с автоматами не спешила, из города только патроны на фронт вывозились. И вот патронов, с точки зрения военных, было маловато, так что компания получила из казны деньги на изготовление и запуск еще минимум четырех роторных линий по производству винтовочных патронов. Именно со стальными гильзами, как я понял, в России на производство гильз латуни просто катастрофически своей не хватало, а привезти ее из-за границы стало чрезвычайно трудно. Однако линии-то изготовить и поставить было вполне возможно, а вот запустить их… если нет матриц с пуансонами и рабочих для их выделки нет, то новые линии пользы принесут чуть меньше чем вообще нисколько.
И у меня по этому поводу состоялся забавный разговор с инженером Вишняковым, отвечающим за все эти роторные линии — который уже далеко не в первый раз пришел к мне «с претензиями»:
— Федор, вот ты назначен главным за подбор рабочих, но я что-то пока от тебя ни одного классного мастера не дождался. А у нас, между прочим, даже действующая линия простаивает больше половины времени из-за того, что имеющиеся мастера не успевают новые матрицы выделывать!
— А вы, Вячеслав Анатольевич, сами бы головой подумали, прежде чем мне претензии высказывать. Вы сколько времени выискивали хотя бы тех рабочих, что теперь выделкой матриц занимаются? Год, полтора? И ведь сами знаете, что выбрали вы в России почти всех, кто к такой работе пригоден, так что если я вам нового и рабочего и отыщу, то хорошо будет и одного к нам переманить, а скорее и того не выйдет: такой и на старом месте, небось, получает побольше главного инженера заводского. Вот найти тех, кто, скажем, за неделю пару матриц изготовить способен будет, можно — но во что нам тогда эти матрицы-то встанут?
— То есть ты считаешь, что новые линии ставить и смысла не имеет?
— А вот этого я не говорил. Я другое говорил, например, я рассказывал, как можно матрицу изношенную восстановить, особо не надрываясь. А если еще подумать… Вот скажите мне, после того как на обточку гильз поставили резцы победитовые вместо рапидных, как часто из на линии менять стали?
— Хочешь сказать, что твердосплавные матрицы так же дольше работать будут? Но ведь их изготовить-то…
— А вот это уже не ко мне вопрос, вам про это с Дмитрием Михайловичем говорить нужно. Я ведь понятия не имею, как он наконечники к резцам и фрезам выделывает, а он-то точно это знает!
— Он-то как раз не знает, его там забота — это порошок вольфрамовый… ладно, я тебя понял, и знаю, с кем поговорить об этом. А про восстановление — это дело вроде как вообще электрических инженеров касается…
— Но я-то даже издали на электрического инженера не похож!
— Ну отчего же? Если тебя приодеть верно да усы нарисовать… да и голос у тебя уже совсем мужской вроде стал. По крайней мере, ругаешься ты с кадровиками как большой. А иных твоих слов даже грузчики побаиваются… и как это ты их, слов матерных не используя, так пугать-то наловчился? А вот если тебя еще в Муроме на стройку направить… там опять задержка какая-то случилась.
— А вам-то что за горе? Там же химики, а они ко мне с жалобами вроде не приходили.
— Ну да. Вот только ту линию, что раньше игрушечные патрончики выделывала, как раз на выделку капсюлей использовать решено, а ставить ее просто некуда. А отвечаю-то за нее все же я! И мы хотели ее ставить начинать еще до Рождества, а сейчас… морозы-то вроде закончились, а там на стройке народ как осенние мухи. Вот если бы ты из словом своим подогнал, чтобы они успели к Рождеству хотя бы капсюльный цех закрыть…
Ну да, погода в этом году была странная: в последнюю декаду октября внезапно морозы ударили, и дней пять ночами температура ниже даже двадцати опускалась, но теперь вроде она в норму вошла, и даже ночью до десяти не доходила, а днем и оттепели случались. Но… я у кадровиков уточнил, и они подтвердили: стройки в Муроме почти встали. А конкретно «капсюльный цех» — то есть цех, в котором должны были медные «стаканчики» для капсюлей выделываться, просто без окон стоял и без дверей, а почему его срочно не достраивали, никто не знал.
И я бы мог, конечно, лично туда поехать и разобраться, но из Коврова в Муром пассажирский поезд только три раза в неделю ходил. А мне мало что было жалко тратить пять часов на поездку в один конец, так еще и обратный поезд нужно было два дня ждать. Поэтому я никуда не поехал, а уговорил инженера, который в Коврове за все стройки отвечал, туда поехать и разобраться — но сама ситуация мне очень сильно не понравилась. И когда в Ковров в очередной раз приехал Василий Михайлович, я уже ему «выкатил претензию». Ну что сказать, смеялся он довольно долго, но все же пообещал «оказать содействие» — но только «в обмен на другое содействие». Снова насчет «подбора кадров», и опять для «пистолетикового завода». Потому что завод уже приступил к производству «нового оружия» и даже немного «перевыполнял план», который изначально был заводику выставлен, но вдруг выяснилось, что его продукция Артуправление заинтересовала гораздо сильнее, чем ожидалось. И мне предстояло «дистанционно» как-то нарастить производство на крошечном заводике раз так в пять минимум, а лучше уж сразу раз в десять.
Потому что чем больше продукции даст это московский заводик, тем больше продукции (причем довольно прибыльной) армия закупит в Коврове. А четыре простаивающие пока что патронные линии заработают на полную мощность…
А заводик этот производил именно что «новое оружие», причем такое, о котором я и понятия не имел: там стали изготавливать «кавалерийские карабины». Но не «манлихеры», которые у кавалеристов пользовались некоторой популярностью, а совершенно другие. Все же Россия с австрияками воевала и эти сволочи патроны к своим винтовкам поставлять в русскую армию перестали, так что Василий Михайлович через какого-то своего родственника (который вообще генералом служил) довольно легко дал казакам «на пробу» новенькие стрелялки. Которые использовали как раз «пистолетный патрон» для «моего ПТ», и вдобавок были «автоматическими». Там инженеры состряпали конструкцию на основе сильно упрощенного ППС, полностью убрав режим автоматического огня и поставив «пистолетный» магазин на шестнадцать патронов. И у них получилась забавная машинка, довольно метко стреляющая метров на триста из своего полуторафутового ствола. Карабинчик получился легкий, с небольшой отдачей, казак или просто кавалерист мог довольно много патронов с собой возить, причем патронов дешевых. А так как пуля и на километр сохраняла «убойную силу», игрушкой карабин уже никто не посчитал. Ну и «доступность патронов» тоже была принята во внимание, а вот «разнобой в боеприпасах» армейцев уже вообще волновать перестал: как я понял, на фронте ситуация складывалась вовсе не радужная, там не хватало ни патронов, ни самого оружия — так что карабинчик кавалеристам «зашел». Но сейчас его заводик мог по сотне в день выпускать, а если его даже на круглосуточную работу перевести, то все равно больше пары сотен завод сделать бы не мог. Но Василий Михайлович все же идиотом не был и он решил часть производства перенести на уже начавший работу завод «турбогенераторный» — вот только рабочих не были готовых даже чтобы «пистолетиковый» на двухсменку перевести.