Военная АльтерНатива (СИ), стр. 35

И мне почему-то вспомнилось мое детство золотое в двадцать первом веке: я ведь тогда много всякого читал, но почему-то никто никогда не писал о том, что любой попаданец в прошлое прежде всего встретится с проблемой дерьмоочистки. Ведь люди могут что угодно изобретать, но вот есть, пить и гадить они будут независимо от того, что они в остальное время делают. И я даже начал потихоньку осознавать, почему городские власти всегда с бешеным восторгом встречают предложения по обустройству городской канализации (ну, если от них на это много денег не просят, с восторгом): большинство нынешних городов можно было просто носом почуять еще до того, как первые городские строения разглядеть с дороги получится. И я, откровенно, вдвойне зауважал ковровского зодчего Кинса, который, прежде чем все заводские городки проектировать, сначала все же проектировал канализационную систему будущего городка, причем проектировал ее «с прицелом на быстрое расширение поселения». И во Владимире он точно так же ее спроектировал для поселка тракторного завода, вот только «барачный поселок» был поставлен в стороне от уже выстроенной под его руководством «сети», и их него ценное добро приходилось вывозить уже по улицам — а подыскать работников для этого занятия оказалось тем еще квестом: среди нынешнего населения подобная работа считалась «нечистой», причем не из-за ароматов обрабатываемого сырья (возиться со свиным дерьмом, которое воняет куда как гадостнее, ароматы им не мешали), а, как я выяснил, по причинам сугубо религиозным. Причем Федька-то вроде к религии относился с определенным уважением и Закон божий я в училище все же умудрился на пятую степень сдать, но о подобных ограничениях ничего вроде и не помнил — однако у мужиков имелась своя интерпретация божьих заповедей. Причем не только у владимирских, я вдруг вспомнил, что данной работой и в Москве в основном занимались… их люди называли татарами, но на мусульман они тоже смахивали крайне слабо. В общем, иностранцы какие-то и иноверцы… но где их во Владимире-то взять?

Вообще-то во Владимире существовала артель золотарей, и в ней работали вроде простые русские мужики, сугубо православные — но с поставленной мною задачей они просто физически справиться не могли, посетовав на то, что «новых работников они сами найти не могут». И они-то как раз «про религиозную подоплеку» мне и рассказали. Так что проблему пришлось решать несколько заковыристым способом: я обратился к местному митрополиту и долго с ним обсуждал возникший затык с персоналом. Мне митрополит Алексий очень не понравился: сначала он над сложившейся ситуацией просто посмеялся, затем заявил, что-де это вообще не дело церкви. Впрочем, когда я, ругаясь про себя, уходил от этого попика, какой-то другой чин мне устроил втык за то, что я в храме богохульствую, но когда я ему объяснил причину, он улыбнулся и сказал, что «примет меры» — и через несколько дней проблема была решена: артель золотарей новых работников набрала. Так что я вздохнул спокойно и решил устроить себе рождественские каникулы, отдохнуть все же недельки две перед Новым годом. Перед новым семнадцатым годом, относительно которого меня мучили не самые приятные предчувствия.

Ага, расскажи богу о своих планах… Во Владимир снова примчался господин Салтыков, причем именно ко мне приехал, на поезде, на ночном в Нижний Новгород, и завалился ко мне в гости в половине третьего ночи:

— Ну что, Федька, не спится тебе? Это правильно, собирайся, через час уже в Москву едем.

— А что я там забыл? И вообще-то мне прекрасно спалось пока вы не явились…

— В Москве ты точно ничего не забыл, но завтра утром отправишься уже в Петербург… тьфу, в Петроград, будь он неладен. Я купил… нет, это ты купил там завод, что по соседству нашим оружейным стоит, его на другую работу переналадят, и именно тебе нужно будет всю эту работу провести. Пошли уже, я тебе по дороге расскажу, какие там рабочие понадобятся и даже подскажу, где ты их возьмешь.

— А телеграмму мне послать не судьба была?

— Вот удивляюсь я тебе: вроде уже большой парень, а как бы дураком, так и остался. Думаешь, мне делать было нечего, что я лично за тобой поехал? Разговор у нас с тобой будет, и будет он… пока только между нами.

— А что, в поезде никто…

— В моем отдельном вагоне — никто. Пошли уже, время не ждет!

Глава 14

Петроград встретил меня, если очень вежливо выражаться, неприветливо. А если вежливость отбросить, то встретил он меня морозом за двадцать градусов с сильным ветром, так что я даже несмотря на то, что оделся довольно тепло, по дороге с вокзала в заводскую гостиницу подрог до костей. Хорошо еще, что в гостинице, которая отапливалась от заводской электростанции, все же было тепло и даже в ванне горячая вода из крана текла, так что я все же умудрился какое-нибудь воспаление легких не подхватить, а вот как местные тут выживают, я уже не очень понимал. Да и вообще, нормальный русский человек с трудом может понять, как в столице люди живут, причем погода тут была далеко не самым главным неприятным моментом: столичный образ жизни для нормального человека выглядел, мягко говоря, странным.

Конечно, «чистая публика» в столице жила почти как нормальные люди, но вся эта публика либо крутилась в своих, довольно ограниченных в размерах районах, либо (на лето, как правило) прямо с вокзалов переезжала на дачи где-нибудь в Финляндии и соответственно с городскими жителями вообще не пересекалась. А вот «простое население» — я вообще не понимал, как оно выживает. Потому что люди в условиях, в которых выживали жим самые «простые жители» жить вообще не могут, и причин сложившемуся положению было несколько. «Пролетарии» и до начала войны жили… в общем-то в условиях гораздо худших, чем в любом другом городе Империи, а за два года войны в город прибыло еще четыре сотни тысяч «искателей городского счастья». Но вот «массового жилищного строительства» в Петрограде никто не вел, в войну вообще все строительство было остановлено, так что где вообще приехавшие находили крышу над головой, понять было невозможно. Точнее, невозможно было понять, что люди вообще соглашались жить в условиях, когда на человеко-рыло приходится меньше квадратного метра жилья, причем даже этот «метр» ничего, кроме разве что относительного тепла зимой, им не давал.

Очень относительного: в компании же внимательно следили за «доступностью топлива», главным образом из-за потребностей собственных заводов и жилых городков в отоплении и энергии, и по «тепло» в Питере известно было все. Собственно, из-за этого «тепла» (точнее, из-за его отсутствия) Василий Михайлович и смог недорого довольно приличный завод выкупить: столица и до войны на восемьдесят процентов отапливалась углем, привозимым из Англии, а во время войны эти поставки прекратились при том, что по железной дороге их других мест угля возилось раз в пять меньше довоенных «морских» поставок, а отапливать заводы дровами было, мягко говоря, затеей с крайне сомнительным результатом. Попытки делались, и леса вокруг Петербурга верст на тридцать были практически полностью сведены (то есть на расстояние дневного перехода крестьянской телеги), а возить дрова на большее расстояние было и не на чем.

И заводы (кроме самых что ни на есть «стратегических», снабжаемых по кротам военного министерства) один за одним и останавливались. Ну и пес бы с ними, с заводами, однако заводовладельцы выгребали вообще все доступное топливо и для людей его, можно сказать, и не оставалось. Мне на проблемы страдальцев-пролетариев было плевать, рабочие компании все же с подобными проблемами не сталкивались — в том числе и потому, что дома в городке при заводе имели центральное отопление (от электростанции, которая — как в большая часть прочих электростанций компании — работала на торфе), и перебои в работе на заводе не возникали. Но, как кто-то когда-то кому-то говорил, «если ты не интересуешься политикой, то политика заинтересуется тобой».

Я не то, чтобы не интересовался политикой, я просто «переложил обязанность интересоваться» на тех же братьев Салтыковых и кучу прочих инженеров и ученых: у меня задали были несколько иными и я их, собственно, и решал как мог. Но в Петрограде я как раз и оказался потому, что старший из братьев с «политикой» разобрался и отправил меня именно моими методами решать сложившуюся вокруг заводов компании в Петербурге проблему. Даже несколько проблем одновременно, но все они были обусловлены как раз тем, что в столице народ жил не так, как людям положено. Потому что, во-первых, народ пришлый, состоящий в основном из рукожопых дебилов, работу себе (и, следовательно, средства для собственного жизнеобеспечения) найти не мог, и в результате криминал проник во все поры городского организма. А во-вторых, оружейный завод компании на фоне всего окружения выглядел как-то уж «очень богато»: у людей и с продуктами проблем нет, и с теплом, да и вообще, с чего это они там живут как буржуи и с пролетариями делиться благами не желают?