Военная АльтерНатива (СИ), стр. 28
Мне понравился подход инженеров компании в отношении импорта: американскую турбину они испытали буквально со всех сторон и пришли к интересному выводу, который меня — вероятно в силу моей малой образованности — несколько удивил. Но тут уж точно: век живи — век учись, и все равно дураком останешься, так что я тому, что постоянно удивлялся, и удивляться перестал. В общем, они выяснили, что если на турбину подавать не двадцать атмосфер, а двадцать четыре, то на сможет генератор крутить мощностью чуть больше десяти мегаватт, а если подать уже двадцать шесть, то турбина, скорее всего, просто разлетится на составные части: в ней какие-то «вредные вибрации» начинались. И вот они, испытания свои закончив, срочно на турбозаводе в Москве изготовили новый генератор, как раз десятимегаваттный, и заложили еще четыре (решив все электростанции с такими турбинами модернизировать). Но старые генераторы выкидывать они все же не собирались, а для них новые, уже принципиально иной конструкции, турбины сделать, которые будут работать уже при давлении пара в сорок с чем-то атмосфер. И турбину они тоже уже спроектировали — вот только оказалось, что изготовить такую в Москве они уже не смогут. И причина этого была вообще смешной: чтобы турбину сделать, они собирались лопатки не вырезать из стальной болванки, а делать их из кованных заготовок, которые уже и по форме на лопатку похожи. А для ковки этих заготовок они «сами сделали» мощнейший гидравлический пресс на полторы тысячи тонн — и вот оказалось, что на Московском заводе этот пресс никуда поставить не выйдет. Потому что завод этот строили на развалинах древней цивилизации… то есть на фундаментах сгоревшей и разбитой мебельной фабрики — а эти фундаменты просто не могли выдержать веса новой машины. А выстроить для нее новый цех тоже было уже негде, но я тогда подсуетился и дал Василию Михайловичу очередной «полезный совет», обосновав его возможностями решения кадрового вопроса для нового производства — и новенький, именно турбинный завод начал срочно строиться в Калуге. И завод к лету даже построить успели, не весь, конечно, но уже стоял цех, в котором этот пресс разместился, печи нагревательные для заготовок заработали. Но главное, там уже заработала собственная заводская электростанция, причем топливом для нее служил уголь с собственной шахты компании, расположенной в нескольких верстах от Калуги. Уголек, конечно, там был так себе, причем не только по качеству, но и по цене — цена была такой же, по какой в Москве уголь из Донбасса продавали. Но в Москве угля продавали мало, да и из Москвы его в Калугу возить тоже бесплатно не выходило — а так электростанция гарантированно топливом обеспечивалась и все были счастливы. Точнее, не особо горевали — но и это было хорошо. Но это только пока было хорошо: электростанция-то была очень маленькой, мощностью всего-то в тысячу двести киловатт, и ее на работу нового турбинного хватало — но это пока там только заготовки для турбинных лопаток делались. А когда там остальные цеха поднимутся и завод начнет турбины полностью делать, электричества потребуется много больше — а значит, и угля, даже самого паршивого, там хватать уже не будет…
Впрочем, пока об этом можно было «не волноваться»: у компании просто теперь денег не осталось на строительство новых цехов и даже на постройку новых домов для рабочих. Так что все строительство в Калуге остановили — а с точки зрения моих идей это означало, что «электричества нового еще долго не будет». То есть пока у компании металла в изобилии не появится, не будет — а Василий Михайлович, насколько я успел его узнать, от постройки завода металлургического точно не откажется. Так что если я хочу все свои затеи по части кадрового вопроса осуществить, нужно где-то разжиться сталью, и стали мне потребуется по сотне тонн в сутки. Но чтобы сталь получить, нужно много электричества — и вроде все выглядело так, будто мы попали в заколдованный круг, но я уже поверил в русскую инженерную мысль и решил решать возникшую проблему с помощью русской инженерной смекалки. То есть я отел попросить инженеров придумать, как на имеющихся мощностях сделать сто-то, что народ радостно бросится покупать.
Ну гениальная же мысль! Правда, и на пути ее осуществления была парочка небольших препятствий: за смекалку инженерам тоже надо было что-то заплатить, а денег в моем распоряжении все еще не возникло. Но это было уже неважно из-за другого препятствия: народу сейчас ничего нового просто не требовалось, народ лишь одно покупать был готов. Причем этого на заводах было сделать в принципе невозможно. Народу была нужна вульгарная еда, цены на которую мало что заметно выросли, так еще и уже перебои с поставками продуктов начались. Серьезные такие перебои, во многих городах была введена карточная система распределения продуктов. Правда, ее вводили через задницу, в принципе не учитывая «психологию масс», так что на продуктовом рынке все стало еще хуже. Ну да, ввели карточки на крупу — и народ бросился скупать муку, на которую карточная система не распространилась — и через три недели муки в городах тоже уже не стало. И не стало сахара: люди скупали вообще все, что можно было долго хранить в отсутствие холодильников. Правда, во многих местах проявился (временно) противоположный эффект: продукты скоропортящиеся (вроде мяса, рыбы и частично даже яиц) подешевели, но это случилось только потому, что у людей просто денег на эти продукты почти не оставалось, они все на крупу и муку тратили. И все это происходило даже при том, что народ в массе своей не знал, что урожай будет вообще никакой! Даже я не знал, то есть раньше не знал об упитанности наступающего на Россию полярного лиса: по моим расчетам в армию из деревни извлекли пять миллионов человек, а оказалось, что сейчас в армии пятнадцать миллионов уже служило. И эти миллионы мало что не пахали и не сеяли, так они еще и жрали как не в себя!
Правда, военному министерству с одной стороны нужно было отдать должное: несмотря на военное время и нехватку всего кормили в армии практически везде по довоенным, очень приличным нормам: например, суточная доза мяса у солдата всего лишь малость уступала месячной норме у крестьян. С другой стороны, тех, кто солдат кормил и продукты для них добывал, следовало расстрелять перед строем и на Колыму отправить на десять лет без права переписки: то же мясо мужики ели мало вовсе не потому, что они были убежденными вегетарианцами, а потому что мяса в стране просто не хватало на большие пайки, а теперь поголовье скотины с невероятной скоростью сокращалось (путем поедание ее солдатиками) и у меня возникло ощущение, что уже следующим летом пастбища просто опустеют, некого на них пасти уже будет. Потому что армейские закупщики цены на тех же коров уже задрали до предела и мужики радостно бросились своих коров на мясо сдавать, в надежде, что «в том году цены снова прежними станут и мы корову новую купим, да в наваре останемся»…
Идиоты, прости господи, но я-то вообще ничего с этим поделать не мог. И понял, наконец, зачем Василий Михайлович все же за строительство нового металлургического завода взялся. Наверняка ведь понимал, что до зимы он завод этот разве что разметить успеет на выделенной площадке, колышки в землю вбить и даже, если повезет, веревки между колышками натянуть — но таким образом он эту площадку под себя резервировал и когда (если) обстановка нормализуется, он свои выгоду все же получит. Но тогда оставалось непонятно, куда он все забратые у меня миллионы тратить хочет — а он их на самом деле именно тратил. Причем довольно быстро, и я точно знал, что возле той самой станицы Магнитной началось строительство нового «жилого городка», вроде бы довольно большого, но куда утекали остальные деньги, я понять не мог. Впрочем, мне это уж точно было неинтересно, я твердо одно знал: у меня денег больше нет. И появятся хоть какие-то денежки только если я их где-то в другом месте заработаю — но у простого народа тоже денег не оставалось, им что-то «очень нужное» и даже на самом деле нужное, но без чего в принципе обойтись было возможно, не впаришь. Но ведь были в стране люди и не простые, у которых теперь денег просто куры не клевали. И людей таких было много: я случайно узнал, что по новенькой железной дороге из Мурманска больше всего сейчас перевозилось французских вин и автомобилей, уже не только французских. А ведь все это не мужикам с работягами продавалось…