Военная АльтерНатива (СИ), стр. 2

Потому что пока что деньги компания зарабатывала в других местах, так что, хотя мы все же с господином Салтыковым во мнениях относительно программы набора и подготовки персонала и разошлись, я все же добился его согласия на ее выполнение по моим правилам. Не совсем уж и «разошлись», мы с Василием Михайловичем буквально разосрались по этому поводу, но в конце концов он сказал «да пес с тобой, поступай, как считаешь нужным, но за результат я у тебя лично спрошу» — и на этом спор и закончился. Просто потому закончился, что «на персонал» я собрался потратить за месяц денег примерно столько, сколько компания их только за лапшу получала в течение пары дней (или, если сюда добавить и выручку с пончиков, то вообще за день), так что с его точки зрения эти деньги можно было «на мои капризы» и выделить без особого ущерба для всего прочего. Да и «сопутствующие расходы» компанию точно не разорили бы: на производство «непродаваемого орудия и боеприпасов» денег всяко тратилось гораздо больше…

А с деньгами в компании все было просто превосходно: официально сама компания вообще ничего не зарабатывала. Да, зарегистрированная на мое имя компания получала на самом деле огромные лицензионные отчисления и выручку с собственных точек общепита мимо тез же государственных финансовых органов пронести было не очень просто — но кроме буквально пары тысяч рублей, которые мне предназначались, все остальные деньги уходили на зарплату нескольким совершенно конкретным людям. И точно так же картина выглядела в самой компании братьев Салтыковых: прибыли там ни копейки не было, а вот очень высокие зарплаты были — как раз у ее основателей и номинальных владельцев. А зарплата — это же личный доход, но дворяне в Российской империи с личных доходов вообще никаких налогов или иных отчислений в казну не платили.

Правда, сами по себе предприятия все же должны были платить какие-то налоги «с оборота», поэтому за замки Электростальский завод некие копейки в казну все же перечислял, но там именно копейки и были, а чисто лицензионные платежи, «производством необремененные», полностью уходили в карманы Василия и Дмитрия Салтыковых. И почти с той же скоростью оттуда куда-то и уходили, в основном на финансирование производства и на расширение разных заводов и фабрик. Причем так уходили, что и со всего для этих предприятий построенного у казну никаких денег не поступало. Например, рабочим и служащим компания квартиры предоставляла бесплатно, и предоставление жилья в контракте, заключаемом с каждым работников, было оговорено, а потому почти неизбежный в любом другом случае так называемый «квартирный налог» компания тоже не выплачивала: все дома были «личной собственностью» братьев, и живущие в них люди с точки зрения закона были всего лишь «приглашенными гостями» двух весьма знатных дворян…

Конечно, если бы у кого-то возникло острое желание такую систему оспорить, то желающие могли бы найти способы компанию слегка пощипать финансово в пользу казны — но если желающие и появлялись, то им сразу же та же жандармерия объясняла, в чем они столь категорически не правы. Так что деньги на производство (и на его развитие) в компании были более чем приличные — а так как я все же старался Василию Михайловичу объяснить, почему я собираюсь поступать так как собираюсь, то он просто не стал со мной лишний раз спорить: у него времени на это не было. В том числе и потому, что лично он — как уже именно инженер — приступил к строительству еще двух заводов и у него на это действительно очень много времени и сил уходило. Ну и с военным ведомством склоки далеко еще не закончены были.

Так что я «занялся воплощением собственных мечт», а с началом войны их воплощать внезапно стало гораздо проще. Откровенно говоря, меня очень сильно удивило то, как народ встретил новость о начале войны: судя по газетам, а Москве, например, народ вообще начало войны как праздник какой отмечать стал. То есть организовывались какие-то «радостные демонстрации», народ с плакатами ходил, обещающими тем же немцам и австриякам скорую и совершенно неизбежную кару, масса людей бросилась в армию записываться. Правда, этим в основном люди образование увлекались, рабочие в массе своей мероприятия подобные игнорировали, а вот люмпены и просто мужики по каким-то непонятным мне причинам наполнялись «радостью предстоящей быстрой победы». И тут тоже различие между мужиками и горожанами очень сильно проявилась: мужики как раз в армию записываться не бросились, в отличие от тех же образованных горожан.

Еще более «торжественно» начало войны, судя по газетам, народ в Петербурге воспринял — но если про Москву у меня уже через пару жней появилась точная информацуия от «живых свидетелей», насчет Петербурга было непонятно. То есть понятно, что в прессе «волна энтузиазма и патриотизма» специально раздувалась, а что там на самом деле было, из газет понять все же было очень сложно. А вот где газет не было…

В Коврове народ начало войны воспринял очень спокойно, и ни малейшей радости от этого не испытывал. Точнее, как я понял из разговоров с кадровиками компании, некоторую радость испытывали владельцы некоторых предприятий, например, на ткацкой фабрике явно начало войны никого в уныние не ввело. А вот контракты на поставку готовых тканей фабрика буквально с первых же дней войны заключать перестала, и наши кадровики были уверены, что там собираются отпускные цены прилично так поднять.

Но всякие богатеи все же кое-что сразу же предприняли, например, во Владимире и, как я уже через день узнал, в Нижнем Новгороде были сразу же остановлены практически все стройки. Оно было и понятно: в войну потребности государства сильно отличаются от потребностей мирного времени, а если какие-то «свободные деньги» у кого-то окажутся не истраченными, то их можно будет вложить в какое-нибудь «выгодное военное производство». Но чтобы их вкладывать, сначала из нужно не потратить — а стройки-то, особенно «гражданские» — дело не самое дешевое. И вот все такие стройки мгновенно встали, а результат лично для меня оказался очень позитивным': множество строительных артелей остались без работы (и, естественно, без заработка), да и цена стройматериалов заметно упала. Не критично, но теперь оказалось выгодным даже кирпич возить хоть их Москвы, хоть из Нижнего Новгорода. Понятно, то оттуда кирпич вощить никто не стал, кирпичных заводов и поближе немало осталось без заказов, так что специально подготовленные «коммерсанты» в компании занялись обеспечением материалами новых строек в Коврове, а кадровики — они как раз нижегородских и московских строителей стали массово на работу нанимать. На временную, точнее, на «сезонную», причем тут и сезон получался довольно сокращенным: по моим уже планам в Коврове, в рабочем городке, где селились рабочие заводов, нужно было «срочно выстроить еще пару тысяч квартир». Выстроить, пользуясь тем, что цемент в этих краях сразу как-то на треть подешевел, да и все прочее, для строек необходимое, тоже стало заметно более дешевым. Кроме стекла оконного, но тут я уж точно ничего поделать не мог.

Ну а срач с Василием Михайловичем как раз и случился из-за того, что я предложил ему одновременно нанять на работу почти две тысячи строителей. Ведь чтобы рабочих новых на работу нанять, нужно было их хотя бы жильем обеспечить, а я еще очень многое и кроме жилья хотел в рабочем городке выстроить. Но да, цены на стройматериалы упали, строителей тоже кадровики буквально за гроши нанимали — а то, что только жилых домов я собрался в городе поставить еще сто двадцать штук… я же их не сразу все собрался строить, мне нужно было только чтобы до зимы фундаменты были поставлены… примерно на сотню домов. А когда все же до военных дойдет, что от заводов ковровских им не отвертеться, дальнейшие стройки пойдут уже за счет выручки, причем от выручки за ту продукцию, которая до поры просто на складах бесплатно валяется.

Но это, что я и сам прекрасно понимал, произойдет все же не особо и скоро, так что пока заводы расширять производство не спешили. Точнее, работали, хотя и далеко не в полную силу, две патронных линии и пистолеты по-прежнему по сотне в день выпускались. Тем не менее с кадрами каждый божий день становилось все лучше: рабочие на самом ежедневно на завод новые нанимались, но пока все они только обучались «настоящей работе». И кадровики для обеспечения всего этого тоже трудились, рук не покладая: я же поставил довольно жесткие ограничения не только на квалификацию «новых кадров», но и на некоторые прочие их «характеристики». Так, например, на механический и на химический заводы рабочие нанимались только семейные, причем одним из важнейших условий было то, что у них были дети в возрасте от двенадцати и до пятнадцати лет. То есть если дети были старше и уже имели какие-то рабочие специальности, таких тоже на работу брали — но таких просто вообще единицы «находились», потому что чаще всего сманить их на работу в провинциальный город просто не получалось. Пока не получалось, но я думал, что довольно скоро картина сильно изменится — ну а пока кадровики делали то, что сделать могли.