Военная АльтерНатива (СИ), стр. 16
Ну а к ноябрьским (которые пока еще никем и никак не отмечались) на бывшем чугунолитейном изготовили первый мотор и приступи к изготовлению на его базе простенького трактора. Литейка-то использовалась в основном для отливки станин новых станков, но на механическом станков делали хорошо если по паре в неделю, так что много им станин и не требовалось отливать. А отливать корпуса для мин… с этим тоже особой спешки не было: мелкие чугунолитейни их уже довольно много на заводы компании поставляли, но пока что их было просто нечем заполнять: взрывчатки еще производилось крайне недостаточно. Конечно, эту проблему сразу много народу решить пытались, и в частных компаниях, и на казенных заводах — но Дмитрий Михайлович как-то сказал, что «в лучшем случае проблемы — именно для заводов компании — получится окончательно решить к Рождеству». Просто потому, что для производства взрывчатки нужно было очень много азотной кислоты, а ее пока не хватало. Вот когда за химзаводе запустят еще четыре «аммиачных колонны»… Но я в химии разбирался практически никак: в училище-то химия как предмет изучалась, но там только основы давались, а вот как делать… относительно изготовления любых взрывчатых веществ закон стоял насмерть: низзя! Ни под каким видом! Ну низзя, так низзя, есть же специалисты, пусть они и решают свои задачи, а я свои решать буду…
А отцу точно стало не до меня, в смысле, ему стало меня «воспитывать» некогда. Во-первых, я с его точки зрения уже «достаточно повзрослел», раз могу себя и вообще половину города прокормить, а во-вторых, у него работы стало просто невпроворот. Ведь завод по-прежнему и карабины делал, а у карабина есть такая мелкая деревянная деталь, как приклад — и теперь деревяшечный цех в круглосуточном режиме эти приклады и деле, вообще ни на что иное не отвлекаясь. То есть еще в нем же ученики ящики сколачивали для перевозки готового оружия, но там именно мальчишки работали и отца это вообще не затрагивало — а вот по прикладам работы всем более чем хватало. Так что мое общение с отцом очень быстро скатилось к тому, что он вечером за ужином мне жаловался на нехватку рабочих рук и очень настойчиво вымогал у меня «подмогу». Ну, кто как не я может ему самых опытных столяров-то подобрать! Так что мы довольно быстро сошлись на том, что он будет через своих московских знакомых переманивать рабочих с мебельных фабрик, а я буду все это прикрывать от наездов мебельных буржуев, используя «административный ресурс». Очень даже административный: Василий Михайлович как-то смог договориться, что охрану «совершенно военных заводов» компании будет курировать жандармерия, причем этим будет заниматься лично ротмистр… уже подполковник Сокольский. И с Андреем Сергеевичем у меня уже сложились «хорошие рабочие отношения»: все же собственно оранной занимались отправленные в отставку (главным образом «по ранению») армейские унтеры, которые заводы охраняли, будучи вооруженными до зубов (у них и автоматы у каждого имелись, и «игрушечные пулеметики» всегда наготове были), а «частную армию», даже небольшую, органы безопасности очень хотели контролировать, чтобы «безобразий не допускать». Поэтому в Коврове даже отдельное отделение жандармского управления имелось, при котором и «школа охранников» действовала — а Андрей Сергеевич регулярно деятельность этой школы проверял. Больше того, всех «офицеров» охранных отрядов (из числа уже бывших офицеров армии) он вместе со мной лично тестировал, что было понятно: если очень одинокий батальон «охраны» сумел разгромить по сути целую германскую дивизию, то что он сможет сделать против простой полиции, было понятно всем. И всем же было понятно, что нужно приложить все усилия для того, чтобы полиция даже теоретически не вступала в конфликт с охраной. Ну, или охрана с полицией…
Ну да, когда я свой героический героизм проявлял, немца кроме «ополченцев» еще и три полка русской армии контрапупили, два пехотных и один казачий, но хрен бы эти полки что сделали без пяти сотен автоматов, полусотни минометов и «бесконечных патронов». Тогда конечно, в большей степени «эффект внезапности» сказался, просто потому что немцы просто не ожидали, что на трехкилометровом фронте против них будет работать «пятьсот пулеметчиков и пятьдесят артиллерийских батарей», но когда «внезапность» уже спала, особо лучше немцы не стало: насколько я помнил, в прошлом моем перерождении к концу пятнадцатого России было довольно кисло, а тут немцы так и не пробились через «старую границу», а наоборот, русская армия потихоньку выдавливала немецкую в направлении Кенигсберга. Несмотря на пресловутый «снарядный голод» выдавливала: германские атаки пресекались огнем из автоматических карабинов и автоматов с пулеметами, а когда подоспевала очередная порция мин к минометам, то сначала немецкие позиции минами перепахивались, а затем русская армия занимала опустевшие окопы. А еще у немцев дополнительный облом случился: а конце лета они приготовились в проведению химической атаки на «русском фронте», но им крупно не повезло: похоже, русская разведка (авиаразведка) заметила сосредоточение какого-то оружия в ближнем тылу противника и артиллерия туда и вдарила «изо всех стволов». В общем, самих же немцев облако хлора и накрыло…
А вот как раз с авиаразведкой в русской армии стало совсем хорошо: самолетик конструкции группы Жуковского летал высоко и быстро, так что он «летал, где хотел» и немцы с ним ничего поделать не могли. А на самолетике уже и радиостанция была установлена — и для русской армии «туман войны» в значительной степени рассеялся. А еще этот самолетик мог почти на триста километров перетащить две бомбы по сто килограммов (которые как раз на химзаводе выделывались). Правда, целкостью при из бросании русские авиаторы не отличалось, но разбомбить какую-нибудь станцию было самым милым делом. Вот только в мастерских, выстроенных в поместье Рябушинского, таких могли хорошо если по штуке в неделю выпускать. Точнее, могли и больше, но во-первых, армия их больше закупать не соглашалась, а во-вторых, к ним моторов не хватало. Потому что проект «моторного завода в Подольске» не взлетел по целой куче причин, а в Ярославле производство моторов лишь налаживалось потихоньку, и там производство все же под моторы «наземные» (то есть чугунные) ориентировалось…
И это при том, что самолетов похуже армия закупала довольно много, но я очень хорошо знал, почему приобреталось именно тряпочное говно. Вот взять тот же «Муромец» Сикорского: он армии их толкал по двести сорок тысяч за штуку. А строительство этого «летающего трамвая» обходилось тысяч в двадцать пять, а все сверх этого аккуратно делилось между членами очень небольшого «коллектива причастных». И ведь даже жандармерия об этом знала, но их рапорты «наверху» (причем отнюдь не в МВД) просто игнорировались, а жандармам «указывалось на неуместность подобных расследований в отношении государственных руководителей»…
Ну и хрен с ними, с высокопоставленными ворами, я радовался и тому, что моя информация существенную пользу армии принесла. И тому, что людей наших куда как меньше погибло, и особенно меньше их раненых и искалеченных стало. Но о том, что «их стало меньше», я один знал… точнее, догадывался, а остальные…
Я, используя все свои знания по части социопсихологии, выяснил пока одно: нынешние «бизнесмены» (как, впрочем, и в моем первом рождении) старались лишь побыстрее нахапать, а что будет потом, их почти не волновало. То есть волновало лишь то, как быстро они нахапанное смогут за границу вывести — но у меня крепло подозрение, что большинство из этих воров вывести просто ничего не успеет, а у тех, кто все же успеет это проделать, денежки зарубежцы тупо отберут. То есть пока что фактов у меня не было, но вот вычислить «общественное настроение» у меня получилось, думаю, довольно неплохо. И настроение это было… почти таким же, как в России моего «первого детства»…
Глава 7
Кто-то — я не помню кто — в свое время высказал одну очень умную мысль: кадры решают все. Наверное, этот человек сам в кадрах работал, и оттого немного все же преувеличил, но от нас, работников отделов кадров, действительно почти все зависело. И вообще теперь каждое новое предприятие начинало создаваться с того, что для него сначала отдел кадров организовывался, и именно этот отдел решал все другие проблемы. И именно кадры решали, будет ли предприятие работать успешно и даже будет ли оно вообще работать. Вот я, к примеру, сумел сманить на работу из Нижнего Новгорода молодого инженера Юшкова — и теперь у нас был собственный трактор. Даже уже три трактора было, а сейчас станкоинструментальное производство мехзавода срочно изготавливало целую кучу станков, необходимых для того, чтобы бывший чугунолитейный заводик уже к весне тракторов производил по три штуки в день. Но ведь и инструментальщиков я, по сути дела, набрал (выгнав в инструментальные цеха половину слесарей с малоквалифицированных позиций на основном производстве), так что оказалось, что и производством тракторов в России как раз кадры озаботились и все решили.